Чтение онлайн

– Напрасно, - сказал Эйхлер печально, - вы со мною так разговариваете. Ведь я могу быть вашим конфидентом... Сиречь - тайным сообщником в делах опасных.

– В конфидентах не нуждаюсь, - ответил Маслов.
– Мои конфиденты - суть простонародие российско!..

Бирен сегодня прихворнул и не вставал с постели, когда вошел Штрубе де Пирмон (секретарь графа) и доложил, что явился действительный статский советник Маслов... Допустить ли его?

– Маслова, - ответил Бирен, - всегда допускать до моей особы беспрепятственно, ибо он Остермана, как и я, терпеть не может.

Выслушивая обер-прокурора о нуждах мужицких и кознях Кабинета, Бирен фантазировал. Ему нравилось, что он нашел средь русских человека не знатного, но лобастого. Маслов все время стучит, стучит, стучит... Стучит по истукану Остерману, чтобы, раскачав, повалить и расколоть его вдребезги. Именно того же издавна желал и сам Бирен...

– Ну хорошо, - сказал граф, не дослушав.
– Мужики и доимки - это все.., трутти-фрутти (пустяки)! Но суть-то обид ваших, я чаю, заключена в одном человеке, имени которого мы с вами произносить не станем, ибо он - подл и коварен!

– Верно!
– ответил Маслов графу.
– Но этот человек забрал такую силу в Кабинете, что стоит ли впредь называть нам Кабинет Кабинетом ея величества? Не лучше ли сразу назвать его Кабинетом того человека, имени которого мы произносить не станем?..

Бирен глянул на Маслова из-под вороха жарких одеял. В спальне не было окон, и, чуть потрескивая, горели свечи в жирандолях.

– Мой друг, - сладко зевнул Бирен, - вашу доверенность к своей особе я испытал не однажды. Скажите, чего вы желаете от меня? Золота? Много ли?

– Слава богу, я сыт, - отвечал Маслов.

– Именье?
– спросил Бирен, сбросив колпак с головы.

– Володею усадьбою по жене.

И вдруг Бирен вскочил - босой, в одном исподнем.

– Слушай!
– крикнул.
– Уж не обманываешь ли ты меня?

– Нет.

Граф вернулся в постель, с головой укрылся одеялами, и долго было тихо в опочивальне. Бирен открыл лицо - рассмеялся.

– Я придумал, - сказал он.
– С сего дня ты будешь иметь доступ к ея величеству. И все, что говоришь мне, отныне можешь говорить лично императрице. А более мне мужиками не докучай...

После Маслова явился к фавориту барон Кейзерлинг.

– Допускать тоже всегда?
– спросил де Пирмон.

– Не всегда... Но иногда можно.

– Ну, добрый Кейзерлинг, с чем ты пришел? Кейзерлинг сел в изголовье постели графа:

– Вы негодяи.., все! С тем я и пришел к вам.

– Побойся бога, - ответил Бирен.
– Ты же не безбожник.

– Но я умнее безбожников и хорошо умею благодарить за дружбу, не в пример графу Бирену, который ныне, в чине обер-камергера, лежит передо мной в постели, повернувшись сиятельным задом...

Бирен с хохотом подпрыгнул на подушках:

– Вынь камень из-за пазухи... Что тебе надо? Кейзерлинг расшаркался в шутовском поклоне.

– Ваша светлость, - дерзил он нагло, - наверное, еще не забыли, сколько пришлось вам вытерпеть на Митаве от гордого курляндского рыцарства?

– О, помню, помню.

– И кто тогда, презрев условности, не пренебрег вашей дружбой? Мне кажется, этого человека звали бароном Карлом Генрихом Кейзерлингом?

– Сядь!
– велел Бирен.
– Сядь и не паясничай... Кейзерлинг открыл табакерку, чтобы нюхнуть табачку, а на закопченной ее крышке был выцарапан план разговора:

1. Слегка пошутить.

2. Вызвать гнев.

3. Закончить дело.

Он уже пошутил как мог, теперь осталось вызвать гнев. Это было совсем не трудно. Кейзерлинг напомнил Бирену, как однажды в ратуше его присудили за долги к битью по щекам, и при всем народе каждый рыцарь подходил и давал ему оплеуху...

– Замолчи!
– крикнул Бирен, вспыхивая. Тихо щелкнув, табакерка закрылась...

– Конечно, - сказал Кейзерлинг, добродушничая, - теперь не мешало бы с высоты величия и плюнуть в митавский котел, где варят свой тощий суп угрюмые рыцари...

Впрочем, вот послушайте, граф! Ведь вам можно по праву считаться рыцарем нашего курляндского ордена... Законно!

– Конечно, - скромно согласился Бирен.
– Я напомню тебе: мой отец был корнетом, потом лесничим, мой дядя умер комендантом в Могилеве, а дед.., ну, правда: дед был конюхом при Иакове!

– У вас, - ответил Кейзерлинг, - есть основания быть причисленным к древнейшему из родов в Европе... В королевстве Франции издавна славен знатный род Биронов. Недавно я сверился по книгам. И вот вам результат: один из этого рода пропал куда-то, обремененный долгами и нежными любовницами...

– Как пропал?
– ошалело спросил Бирен.

– Пропадают всегда одинаково: выходят из дома, но обратно в него уже не входят... Так было и с вашим предком!

– Ага!
– задумался Бирен.

– Потом имя Биронов услышали дремучие леса Курляндии, но исказили произношение. Стало - Бирен!

– Я тебя понял.

– Боюсь, что не совсем... Но лучшего пока и не придумать. Фамилия почти не требует изменений. Лишь вместо "Бирен" надобно говорить так: "Бирон"... Вот и все!

– Молчи, - испугался Бирен.
– Пока ни звука об этом. Но я запомню о твоей услуге. И отблагодарю... Чего ты хочешь?

– О, сущих пустяков! Хочу стать президентом Академии наук.

– Ты с ума сошел! Там же - Блументрост.

– Вот именно, что там его давно уж нету. Делами всеми заправляет Шумахер, вызывающий массу нареканий.

– Погоди, - сказал Бирен.
– Не все сразу...

Глава 15

В потемках царского дворца случилось быть неприятностям...

Фрейлина императрицы Фекла Тротта фон Трейден пробиралась как-то до своих комнат - со стороны кухонь - со свечкой в руках. Время было позднее. Вдруг на нее выскочил из темноты какой-то офицер, потащил девицу в закут под лестницей, где и стал ее насиловать.

На крик бедной девицы сбежались солдаты из караула... Граф Бирен, узнав об этом случае, пришел в бешенство:

– Кто этот негодяй?

– Этот негодяй, - ответили ему, - убийца известный. В чинах прусских он прибыл из Берлина, а зовут его полным именем так: Людольф Август фон Бисмарк...

– В цепи его!
– велел Бирен.
– В крепость.., на хлеб и на воду. Растерзать! Он обесчестил славный род Тратта фон Трейден.

Андрей Иванович Ушаков сам занимался этим делом.

– Ну, полковник, - сказал он Бисмарку, - ты в темноте дворца царского на всю жизнь ошибся... Белено мне тебя на сто кусков порвать и каждый кусок отдельно собакам бросить.