Чтение онлайн

– В курсе, - ответил за нас обоих Рэддок. Голос его звучал холодно и отстраненно, как всегда, когда речь заходила о работе.

– Свидетели говорят, - мрачно сообщил инспектор, - что видели женщину под вуалью, которая разговаривала со священником. Никто не слышал, о чем там они говорили, но вроде как помощнику своему он сказал, что женщина просила осмотреть собор. Мол, она приезжая и другого случая взглянуть на него ей не выпадет...

– И вы почему-то решили, что это тетя Элизабет?
– осведомилась я саркастически.

Он задрал руки, обнажая исцарапанные запястья. С кошкой он дрался, что ли?

– Эй-эй. Мы же в одной лодке, помните?

Главное, чтобы сам он об этом не позабыл. Ненароком.

– И все-таки, - вмешался Рэддок, каким-то неведомым образом разряжая предгрозовую атмосферу, что сгустилась в гостиной.
– Свидетели смогли хоть что-то о ней рассказать?

– Увы, - ничем не порадовал нас инспектор Харди.
– Крайне мало. Помощник священника сказал, что она богата и красива.

– Богата - ладно, - хмыкнула я.
– Положим, у нее были дорогие безделушки вроде украшений и туфель. Но красоту-то он как под вуалью разглядел?

Инспектор лишь руками развел.

– Парень видел ее мельком. Походка, манера двигаться, силуэт...

– А остальное додумал, - закончил Рэддок понимающе.
– В меру юношеского воображения.

Инспектор Харди вздохнул.

– Ну да, - признался он мрачно.
– От второго свидетеля, точнее сказать, свидетельницы, толку еще меньше. Эта ваша мисс Рэйчел, она... эээ... та еще штучка.

– Кузина Рэйчел?
– удивилась я.
– Что она там делала?

Если вдуматься, о тихоне Рэйчел я не знала почти ничего. Как знать, кто прячется под серыми балахонами и кротко опущенным взглядом?

– Это вы у нее спросите, - посоветовал он хмуро.
– Мне она отвечать отказалась, мол, не мое это дело. Сказала, что ту женщину видела пару секунд и со спины. Но, мол, она была странной. В чем? Нет ответа... Смотрит только сквозь меня да твердит одно и то же. Не девушка, а рыбина замороженная!

Миссис Джонс осуждающе кашлянула.

– Инспектор, Рэйчел очень хорошая девочка и...

– Хорошая, хорошая!
– согласился он быстро.
– Только не как свидетель, м-да.

– Короче говоря, вы считаете, что убийца - та самая женщина, которая разговаривала с отцом Джонсом?
– Рэддок потер переносицу и признался: - Тут я склонен с вами согласиться.

Я со стуком поставила чашку на блюдце.

– Это лишь догадка или...?

– Или, - кивнул он.
– Боюсь, Лили, тут и впрямь замешана та женщина. Кто бы она ни была.

Взгляд его карих глаз был полон сочувствия. И - увы и ах - уверенности в своей правоте.

– Хорошо, - согласилась я нехотя.
– Допустим. Но с чего вы, инспектор, решили, что это тетя Элизабет?

Он посмотрел на меня с сомнением и снова потянулся к чашке, в которую заботливая миссис Джонс подлила свежего чаю.

– Только не бейте, если что.

И брови задрал домиком. Паяц.

– Что вы, инспектор, - ответила я с достоинством.
– Я ведь леди, а леди распускать руки не комильфо... Поэтому я предпочитаю яд.

Полицейский поперхнулся чаем.

– Хорошая шутка, - оценил он, когда вновь сумел говорить.
– В общем, это ваша другая тетка посоветовала. Мол, присмотритесь к невесте.

– Которая?
– спросила я коротко.

Во рту стало кисло.

Ну, тетушки!.. Знала я, что особняк Корбеттов - тот еще серпентарий, но чтобы настолько?

Инспектор пожевал губами и сознался.

– Такая безвкусная особа. Очень громкая. Пруденс, кажется.

"Какого дьявола?!" - это самое мягкое, что мне хотелось сказать. Хотя лучше задать этот вопрос самой тетке... предварительно позаботившись, чтобы разговор был тет-а-тет. В таком деле свидетели ни к чему.

– Лили, - хмыкнул Рэддок, - у вас, кхм, крайне выразительное молчание.

– И выражение лица, - поддакнул инспектор Харди.
– Подпадает под статью о запрете нецензурной брани,

Впрочем, что с них - полицейских - взять?

– Леди, - заметила миссис Джонс наставительно, - не пристало браниться... Приходится выкручиваться.

И пригубила чай.

Инспектор Харди поперхнулся.

– Знаете, - сказал он с чувством, - я как-то иначе представлял леди!

Улыбка миссис Джонс была светла и безмятежна.

– Напрасно. Истинные леди всегда вооружены улыбкой, добрым словом... и револьвером.

– Это я уже понял, - инспектор чихнул и потер нос.
– Извините. Давайте лучше обсудим, что нужно говорить газетчикам.

Миссис Джонс махнула пухлой рукой.

– Я скажу правду. Что мой муж большой романтик, а потому шел навстречу влюбленным сердцам и регистрировал браки без лишних формальностей. Что он сохранял записи о таких венчаниях, и теперь эти записи находятся у меня...
– она сделала паузу, явно наслаждаясь ошеломленным лицом полицейского, и закончила буднично: - Полагаю, лучше сказать, что вскоре - скажем, через неделю - эти записи будут переданы полиции.

– И что вы собираетесь уехать на несколько дней, - добавила я быстро.
– Мы ведь не собираемся сидеть в засаде до бесконечности!

– Мы?
– повторил инспектор Харди странным тоном, мотнул головой и начал: - Мисс Корбетт, при всем моем уважении, я не могу допустить вас к непосредственному участию...

– Почему же?
– осведомилась я сухо.
– Идея ведь была моя?

– Но вы - лицо не официальное!
– замахал он руками.
– И к тому же женщина. Нет, нет и нет. Это невозможно.

Я выразительно взглянула на миссис Джонс. Она чуть заметно кивнула, после чего сказала, размешивая чай:

– А знаете, инспектор... Пожалуй, я переоценила свои силы. Все-таки я обычная пожилая женщина, слабая и ограниченная... Придется вам как-то справляться самому.

– Я такого не говорил, - оправдывался он, покраснев.
– Ну, про слабую и ограниченную.

– Но имели в виду, - парировала она, со стуком поставила чашку на стол и сказала прямо: - Нет уж, инспектор Харди. Или мы все в одной лодке, или плывите сами, а мы на берегу постоим.

Он пожевал губами и поинтересовался коварно:

– И что, вы не хотите узнать, кто покушался на вашего мужа?

– Лили отыщет, - ответила миссис Джонс с той непоколебимой уверенностью, что у меня защемило сердце.