Смерть в Средневековье. Сражения с бесами, многоглазые ангелы и пляски мертвецов
Шрифт:
Самуил — последний из судей израилевых и первый из пророков Израильского царства. По просьбе народа он помазал ему (народу) первого царя. Он не сильно хотел этого делать, отвечая вопрошающему народу, что если я помажу вам царя, то не Бог уже будет царствовать над вами, но царь, который отберет у вас всю прибавочную стоимость и заставит служить ему. Народ настаивает, так как у всех соседей царь есть, и они не хотят быть тут самыми умными. Самуил обращается к Господу, спрашивая, что сотворить. Господь дает добро. Самуил помазывает на царство Саула. Сначала у того все идет хорошо, но потом начинаются внешние и внутренние проблемы, а у самого Саула вконец портится характер, и он отвращается от Бога. И тогда Господь сам обращается к Самуилу, жалея о том, что поставил Саула, не сберегшего повеления Творца. Он посылает Самуила в дом Иессея помазать царем одного из его сыновей. И там пророк встречает Давида.
Дальнейшую часть истории вы знаете: Давид становится приближенным Саула, обретает популярность в народе и в войске. Саул начинает ревновать к славе Давида и всюду видеть заговор. Однажды на пиру он даже копьем в него бросил. Такие вот отношения. Давид бежит, Саул его преследует и режет тех, кто помог Давиду. И это все на фоне идущей войны с филистимлянами. А тут еще и Самуил умирает — главный духовный авторитет для царя и народа.
Но беда не приходит одна: наступает время крупного, решающего сражения с вражеской армией. Давид в бегах, Саул в подозрениях, которые прерывают лишь приступы неконтролируемой ярости, пророк мертв, а Господь не отвечает царю ни на одно его вопрошание. И в этой ситуации царь Саул решает все-таки узнать исход боя у мертвого уже Самуила. Да, воля у него зачастую преобладала над разумом. Его люди быстро узнают, что вот буквально неподалеку в городе Эйн-Дор есть некая женщина, которая может вывести Самуила из того мира в этот. Он переодевается и идет к ней. Она поначалу отнекивается, говоря, что противозаконными практиками не занимается, ибо царь Саул изгнал в свое время всех ее коллег по опасному ремеслу и она не хочет умереть. Царь клянется, что ей за это ничего не будет. А дальше, с вашего позволения, я процитирую стихи из двадцать восьмой главы Первой книги Царств:
«Тогда женщина спросила: кого же вывести тебе? И отвечал он: Самуила выведи мне. И увидела женщина Самуила и громко вскрикнула; и обратилась женщина к Саулу, говоря: зачем ты обманул меня? ты — Саул. И сказал ей царь: не бойся; [скажи,] что ты видишь? И отвечала женщина: вижу как бы бога, выходящего из земли. Какой он видом? — спросил у нее Саул. Она сказала: выходит из земли муж престарелый, одетый в длинную одежду. Тогда узнал Саул, что это Самуил, и пал лицем на землю и поклонился. И сказал Самуил Саулу: для чего ты тревожишь меня, чтобы я вышел? И отвечал Саул: тяжело мне очень; Филистимляне воюют против меня, а Бог отступил от меня и более не отвечает мне ни чрез пророков, ни во сне, [ни в видении]; потому я вызвал тебя, чтобы ты научил меня, что мне делать. И сказал Самуил: для чего же ты спрашиваешь меня, когда Господь отступил от тебя и сделался врагом твоим? Господь сделает то, что говорил чрез меня; отнимет Господь царство из рук твоих и отдаст его ближнему твоему, Давиду».
Дух Самуила, призванный Саулом
Бернардо Каваллино, ок. 1650–1656 гг. The J. Paul Getty Museum, Los Angeles, 83.PC.365
На следующий день войска царя потерпели поражение, понеся огромные потери. Три царских сына пали в бою, а окруженный Саул или сам бросился на свой меч, или приказал одному из воинов помочь совершить самоубийство. Голову царя филистимляне провезли по всей стране своей.
Так и получается, что есть в Библии момент некромантии, то есть гадания через вопрошания мертвых. И относительно этого гадания среди древних святых, толкующих Писание, было несогласие. Святой блаженный Феодорит Кирский стоял на том, что не Самуил вышел к Саулу, ибо не во власти волшебства вывести того, кого забрал Бог. Он усиливал свой тезис ссылкой на Первую книгу Паралипоменон, в которой сказано следующее: «Умер Саул за свое беззаконие, которое он сделал пред Господом, за то, что не соблюл слова Господня и обратился к волшебнице с вопросом».
То есть Саул проиграл именно по той причине, что не устоял в вере: пошел к пророчице-волшебнице, наличие которых запрещено Богом, и попросил вывести душу пророка того самого Бога. И его не остановили слова самой пророчицы, которая говорила ему, что царь это запрещает. То есть Саул пошел и против своего же повеления, которое он отдавал, когда еще был верен Всевышнему. И напоминание об этой верности, которое он услышал от колдуньи, не затронуло его сердце. И именно за эту окончательную потерю всех и всяческих нравственных ориентиров Господь и судил так, как судил. Кроме того, Саул после общения с демоном, который вышел к нему в образе Самуила, стал ритуально нечист и уже не мог успешно царствовать и воевать. Такова логика блаженного Феодорита. Этой же логики придерживается Тертуллиан.
А вот блаженный Иустин Философ и Ориген придерживаются другой позиции, не менее интересной и уж точно заслуживающей внимания. Итак, до пришествия Христа в этот мир, до Его Воплощения не было никакого ада и рая. Был шеол — место ожидания. Пространство, чем-то похожее на греческий Гадес или на первый круг Ада у Данте — спокойное место, где нет мук, но нет и радости. Ад превращается в ад именно после Крестной смерти и Воскресения Христа. Взгляните на обычную икону Воскресения: Спаситель стоит на сломанных вратах бездны и выводит за руки праотца и праматерь, за которыми шествуют ветхозаветные цари и пророки. Смотрите, Христос умер на Кресте, искупая грех всего мира. После чего он две ночи провел во гробе. Зачем? Среди христиан считается, что в это время Он нисходил в ад и вывел оттуда праведников и всех тех, кто хотел оттуда выйти. Некоторые богословы идут в этой мысли до конца, считая, что к Пасхе — Воскресению — ад остался пуст.
И уже потом начал наполняться заново. Но начал наполняться и рай. В любом случае суть в том, что разделение на ад и рай происходит именно в промежуток между смертью Спасителя и Его Воскресением.
Основываясь на этом, Иустин и Ориген считали, что из шеола, не освященного светом Божественного присутствия, душу вывести было можно. И та самая волшебница могла призвать именно Самуила. И уже сам призванный Самуил своей пророческой властью проклял Саула за его беззаконие. С известными последствиями.
Но, по мысли Иустина, то было возможно тогда, во времена Ветхого Завета, когда шеол еще существовал. Сейчас же, обращаясь к мертвому с помощью тех или иных магических практик, вызывающий, без сомнения, сталкивается лишь с теми, кто в аду: грешниками или демонами. Праведная душа у Господа. Так что позиции Феодорита и Иустина различаются лишь касательно той эпохи, которая предшествовала Христу.
Тут я позволю себе небольшое, но важное лирическое отступление. Мы перемахнем практически через всю историю нашей эры и возьмем в руки булгаковский роман «Мастер и Маргарита». Дело в том, что фигура Воланда прекрасно иллюстрирует согласие Феодорита и Иустина относительно того, что дьявол может, а чего не может. Для начала вспомним сцену на Патриарших, когда Иванушка хочет отправить в Соловки философа Канта, а Воланд говорит, что Кант находится в таких далеких местах, откуда его решительно невозможно извлечь. И даже жалеет об этом. Что это за место такое, из которого Сатана не может никого достать? Это рай, куда Булгаков помещает философа. Полагаю, что за то самое шестое доказательство.
При этом, как мы помним, Воланд вполне может призвать и Нерона, и Калигулу с Мессалиной, и много кого еще. Может даже заставить говорить отрезанную голову Берлиоза. А вот Канта достать не может.
И еще одна важная деталь. Действие булгаковского романа происходит на Страстной седьмице. А бал Сатаны — в ночь со Страстной пятницы на Великую субботу. И это очень важно. Это же та самая ночь, когда Спаситель спускается в ад. Следовательно, ни Сатана, ни присные его, ни те нераскаянные грешники, что не желают встречи с Ним, просто не могут находиться дома. Мертвое бежит от жизни.
Бежит, предводительствуемое повелителем мертвых и отцом некромантии, который жив тем, что пьет их несуществующее здоровье.
Вспомнив Воланда и сказав слово «некромантия», я понял, что хочу вам рассказать о том, что же было с вопрошанием мертвых в эллинистическом мире, ибо он один из тех столпов, на которых стоит наша цивилизация. И не затронуть эту тему, хоть она и не в фокусе нашего внимания, — обокрасть уважаемого читателя.
Слово «некромантия» складывается из двух греческих слов, обозначающих «мертвое» и «вопрошание» или «гадание». Так что некромантия — гадания посредством вопрошания умерших. Первым некромантом эллинистического мира был Одиссей, тот самый, которому Гомер посвятил свое бессмертное продолжение Илиады.