Чтение онлайн

Он помогает преодолеть смерть. Преодолеть в христианском понимании. Как я уже говорил, смерть — это статика, влекущая за собой или сонное оцепенение, или распад. А созерцание собственного черепа — то, что движет мысль и не дает застыть. То есть это то, что держит живым, устремляя если и не к горнему, то хотя бы прочь от дольнего.

Как историк я однажды решил проверить, работает ли этот прием памятования о смерти в XXI веке. Это был тот период моей жизни, когда я плотно занимался фехтованием. Я не стал заказывать полотно (тем более двустороннее) художнику, но купил в художественном магазине гипсовый череп, расписал его именами известных мастеров меча и поместил в центр надлежащей композиции. Там есть часы как символ скоротечности времени, перо, чернильница, фехтовальный трактат, четки и разряженный ноутбук. Раз авторы жанра помещали на полотно предметы своего обихода, то полагаю, что и нам это не запрещено.

Ванитас

Личный архив Игоря Лужецкого

Сфотографировал, распечатал и повесил. И знаете, могу рекомендовать. Даже если это и не работает как метод памятования о смерти, составить такую композицию — просто хороший способ рефлексии. Так что изучите аллегоричный язык Осени Средневековья и пробуйте.

А мы переходим к финальной главе этой книги.

О том, что мертвых беспокоить нельзя, христиане знали давно. Еще до того, как стали христианами, то есть со времен ветхозаветных. Книга Второзакония пишет об этом так: «Когда ты войдешь в землю, которую дает тебе Господь Бог твой, тогда не научись делать мерзости, какие делали народы сии: не должен находиться у тебя проводящий сына своего или дочь свою чрез огонь, прорицатель, гадатель, ворожея, чародей, обаятель, вызывающий духов, волшебник и вопрошающий мертвых; ибо мерзок пред Господом всякий, делающий это, и за сии-то мерзости Господь Бог твой изгоняет их от лица твоего».

Книга Левит гласит следующее: «И если какая душа обратится к вызывающим мертвых и к волшебникам, чтобы блудно ходить вслед их, то Я обращу лице Мое на ту душу и истреблю ее из народа ее… Мужчина ли или женщина, если будут они вызывать мертвых или волхвовать, да будут преданы смерти: камнями должно побить их, кровь их на них».

Что мы можем извлечь из этих отрывков библейского текста? Начнем с того, что вопрошающий мертвых равен чародею и гадателю. Он представитель того народа, который потерял эту землю. Ту землю, которую Господь дает своему народу. А прежний народ остается без земли именно за гадание, вопрошание мертвых и прочее богомерзкое.

Теперь зададимся вопросом о причине такого неприятия. Ведь это очень естественно — попытаться понять, что будет завтра и даже сегодня. Выходя на улицу, мы сверяемся с прогнозом погоды, так почему, планируя что-то большее, чем выход на улицу — свадьбу, военный поход, серьезное торговое предприятие, — нельзя попытаться прикинуть перспективы? Пусть даже и таким своеобразным способом.

А причина в том, что в смерти нет жизни, следовательно, нет истины. Как я уже писал, Аваддон, пребывая в могильной бездне своей обители, не ведает истины. Но давайте еще раз рассмотрим этот сюжет, пусть и несколько с другой стороны.

In principio erat Verbum — так начинается Евангелие от Иоанна. Слово Verbum можно перевести как «слово», но еще можно перевести как «движение», «развитие». Бог — то самое Слово, Он Жизнь и Истина. Вот прямо с большой буквы. Следовательно, то, что не живо, — не движется, не развивается и не причастно к истине. Жизнь, развитие и истина возможны только благодаря причастности к Богу. Следовательно, смерть и отсутствие истины есть то, что Ему непричастно. Следовательно, то, что мертво, не может быть истинным.

Святой Иоанн Богослов с Евангелием в руках

Ок. 1120–1140. The J. Paul Getty Museum, Los Angeles, Ms. Ludwig II 3 (83.MB.67), fol. 127v

И вот поэтому нельзя взывать к мертвому. Это бесполезно. Но это не единственная причина. Взывая к мертвому и думая, что он отвечает, человек на самом деле обращается к миру небытия, то есть к миру демоническому. А обращаться к чему-то и кому-то означает быть к этому причастным. То есть человек, вступая в сообщение с миром небытия, миром смерти, привносит это небытие и смерть в мир живых. Можно сказать, что он отравляет и себя, и тех, кто вокруг него.

Аваддон и Вельзевул опасны тем, что мрак своей могилы, мрак распада и небытия стремятся распространить на весь мир. Недаром физическое прикосновение к мертвому телу считалось ритуально нечистым. Оно оскверняло человека. Так и попытка прикосновения к миру мертвых в ритуальном акте так же оскверняла человека. И даже больше, ведь физическое прикосновение заметно и требует омовения. Прикосновение ритуальное оставляет плохо различимую грязь. И грязь эта такого рода, что не всяким омовением смоешь.

И последнее. Весь Ветхий Завет направлен на приучение Израиля к одной лишь формуле: Бог — Господь. То есть тот самый Бог, что сотворил небо и землю, развернул над главою человека звезды и поверг всякую тварь под ноги его, Он, этот Бог, — Господь, то есть господин. Тут следует пояснить. Древний политеистический мир знал невероятное множество богов, включая демиургов — создателей этого самого мира. Но демиурги — что у эллинов, что у египтян и шумеров — делом управления миром не занимались. По разным причинам. Кто-то удалялся сам из-за несоразмерности своих космогонических возможностей мелким проблемам людишек, а кому-то помогало второе или даже третье поколение небожителей. И вот они-то и были господами — теми, кто здесь и сейчас командует парадом. При этом их господство бывало еще и чисто территориальным: госпожой Эфеса была Артемида, госпожой Афин — Афина. И филистимляне, как вы помните, знали огромное количество ваалов, то есть господ. Мы о них уже говорили в главе об ангелах смерти.

Но Бог Библии эту схему ломает. Он Бог, Он демиург и Он Господь. Который заключил с человеком договор — завет. И взывание к мертвым — нарушение этого завета. Логика античного (и не только) мировосприятия здесь в том, что если уж сам Господин заключил с тобой договор, значит, счел тебя договороспособным собеседником, а не просто говорящим орудием. По этой причине не стесняйся обращаться к Нему. Для человека Античности не было привычно обращаться к главному богу (даже если он единственный) по неглавным вопросам. Для него привычна определенная небесная иерархия: свой демон ближе к хитону. Нельзя же беспокоить Самого по вопросу пересохшего колодца. Это для христианского сознания нормально чуть что взывать к Нему, глаголя «Отче наш», запросто называя Творца веков по-домашнему «папой». А для Античности это было неслыханной дерзостью и такой же глупостью. Так что лучше к гадалке сбегать, с духовидцем посовещаться и спросить совет у любимого покойного прадедушки: говорят, старик был крепкого ума.

И к тому, что в Античности было дерзостью и глупостью, Бог свой народ и приучает, формируя посредством пророков новую картину мира, предуготовляя пришествие свое во плоти.

И по совокупности указанных выше причин — мертвое не мыслит и не ведает, мертвое оскверняет, ибо там не дедушка, а демон под его личиной, нельзя к ним обращаться, спроси у Бога — не бойся.

Но все было бы сильно просто, если бы в самой Библии не было одного прецедента успешного призыва мертвого. И не просто какого-то мертвеца, а одного из пророков — Самуила.