Чтение онлайн

– Рад вас видеть, Селин. Мы так давно не виделись.

– Здравствуйте, месье. Признаться, я взяла небольшой отпуск – подправить личные дела. Когда мне сообщили, что в Гвадалоне и Бруа происходят страшные события, что вас арестовали… – На симпатичную мордашку улеглась тень. – Надеюсь, недоразумение разрешилось, вас ни в чем не обвиняют?

– А в чем меня можно обвинить? – Он открыто смотрел ей в глаза.

– Ни в чем, месье, – она смутилась. – Конечно, ни в чем. Должна вам сказать, что за время вашего отсутствия никто посторонний не пытался проникнуть в галерею. Сигнализация в порядке. Садитесь, месье, я отвезу вас в поместье. – Она оторвала от него взгляд и отыскала глазами убегающего Фредерика Лежа. Тот сел в машину и отчаянно сигналил какому-то пикапу, перегородившему выезд с парковки. – Странно, месье. Я наблюдала, как вы разговаривали с месье Лежа. Он сильно испугался.

Анджей отворил дверцу.

– Я просто подыграл его чувству патриотизма, сказав, что французская тюрьма комфортнее польской.

– О, вы сидели в польской тюрьме? – сделала круглые глаза Селин и стала в это мгновение удивительно привлекательной и сексуальной.

– Так, одну ночку. А что, Селин, не имею права? – Он внимательно следил за ее реакцией.

– Имеете, месье, – подумав, она очень эротично тряхнула помпоном. – Любой порядочный человек имеет право сидеть в тюрьме.

Но что-то с женщиной было не так. Она вела себя сдержанно. Косилась на Анджея и кусала губы. Ей хотелось что-то сказать, но она не решалась. Он тоже не спешил связываться с плохими новостями. Кивнул охраннику, открывшему ворота (тот старательно отвел взгляд), поблагодарил Селин, отправился на второй этаж приводить себя в порядок. Лежал на диване, созерцая пыльный потолок. Суточное пребывание в застенках породило аллергию на неподвижный образ жизни. «На волю», – решил он.

Селин Шаветт перехватила его в холле. Она была строга, собрана, официальна, в глубине глаз залегла грустинка.

– Извините, месье, – сказала она тихо, – ничего личного, я очень хорошо к вам отношусь… вы мне действительно симпатичны, – она сдержанно улыбнулась, – невзирая на то, что вы сидели в польской тюрьме.

– В участке, – поправил Анджей. – Драка в студенческие годы. Даже ударить никого не успел.

Она вздохнула, опустила глаза в пол.

– Мне грустно об этом сообщать, но руководство фирмы «Голиаф», несмотря на все мои старания, решило аннулировать договоренности по обеспечению охраны вашей галереи. Оно разрывает контракт.

– Вот как, – невесело улыбнулся Анджей. Селин подняла на него скорбящий лик.

– Господин Серж Лаплат понимает, что ваше задержание – всего лишь недоразумение, но он печется о своем реноме, а вкупе со страшными событиями, связанными с Гвадалоном, к которым агентство «Голиаф» не имеет никакого отношения… – Селин замялась. – В общем, извините, месье, вам придется обращаться в другое агентство. Можете подать в суд, и, вероятно, вам удастся стрясти с «Голиафа» неустойку, но месье Лаплат считает, что это минимальное зло…

– Не смущайтесь, Селин, я все понимаю, – успокоил девушку Анджей. – На наши с вами приветливые отношения это никоим образом не повлияет. В городе существует другое охранное агентство?

– Да, месье, оно называется «Бастион». Его сотрудники осуществляют охрану муниципалитета, центрального торгового центра, нескольких предприятий…

– Спасибо. В предстоящую ночь ваши парни еще работают?

– Боюсь, нет, месье. Получен приказ к девяти вечера собрать оборудование, погрузить его в машину и оставить место несения службы. Вы вправе жаловаться, месье… Вы уходите, месье?

– Шопингом хочу заняться, – он улыбнулся из последних сил. Выходя из замка, оглянулся. Селин Шаветт мялась посреди холла, смотрела ему вслед…

Он стоял в окружении угрюмых скал, наблюдал, как под ногами беснуется заключенный в каменный желоб Неж. Несколько дней назад на этом участке рыбачил Пьер Вассаль. В темной воде мелькали рыбьи хребты. Крупная стая форели медленно шла поперек течения. Он спустился на площадку, чтобы поучаствовать в жизни природы. Кто-то кашлянул. Он поднял голову. На дороге стояла закутанная в плащ Ирен Маклассар. Вязаная шапочка, лицо без косметики, на руках ажурные перчатки.

– Здравствуйте, месье, – она подошла поближе.

– Здравствуйте, – он с сожалением оторвался от реки и поднялся на дорогу. – Как поживаете, Ирен? Вы туда или оттуда?

– Туда, – она задумалась. – Или оттуда.

Оба невесело рассмеялись.

– Вы не держите на меня зла? – спросил он. – Мы так бесцеремонно к вам вторглись.

– Я заметила. – Он обнаружил, что без косметики женщина неплохо смотрится. Не беда, что блондинка. – Хотела вам предложить, месье… – Она замялась, он заметил, что она тоже глубоко опечалена. – Мы оба повели себя некрасиво. У вас, наверное, был повод бесцеремонно вторгнуться. Предлагаю аннулировать набранные баллы и забыть о распрях. Да, мы проявляли интерес к поместью Гвадалон, особенно к его картинной галерее. Это было вызвано профессиональным интересом и некоторой… склонностью к авантюре. Но после того, что случилось… После смерти несчастной Антуанетты… После смерти Николь… Вас задерживала полиция, месье?

– Меня выпустили, – признался он, – не найдя оснований содержать под стражей. Скажите, Антуанетту уже похоронили?

– Да, вчера, – она умело сохраняла на лице меланхолию. – Ее похоронили на городском кладбище. А Николь продолжает находиться в морге…

«Скоро выпишут», – подумал Анджей.

– Как себя чувствует дядюшка вашего приятеля Анри?

– А вы не знаете? – она удивленно приподняла брови. – Луи Фортиньяк после похорон почувствовал резкое недомогание. Прибывшая бригада медиков диагностировала инфаркт. Сейчас он лежит в реанимации, к нему никого не пускают, говорят, что состояние предельно сложное…

– Вот как? – удивился Анджей. – Прошу меня простить, я не знал. Выходит, вы с Анри хозяйничаете в поместье?

– Выходит, так, – согласилась белокурая дама. – Если не замечать, что Анри впал в нервное расстройство и укатил к какому-то приятелю в Дюнкерк. Сказал, что должен развеяться. Мы с ним поцапались, месье. Он жалкий и ничтожный человек, почему я раньше не замечала?

«Замечала, милочка, замечала»…

– И вы сидите в поместье совсем одна? Вам не страшно?

– Ну, есть немного… – Она поежилась. – Приканчиваю содержимое бара, музицирую на фортепьяно. Вчера заперлась на все запоры и спала с мясным топориком под мышкой. Заходите, месье, если время будет, сыграете что-нибудь волнующее, – она смущенно зарделась.

– Умею только на бирже, – отшутился Анджей. – Хорошо, Ирен, спасибо, непременно зайду. Уверен, мы останемся добрыми соседями.

Она ушла по направлению к Шантуа, он смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом. Почему он не спросил: куда ее понесло – без машины, на ночь глядя? Заниматься «шопингом» уже расхотелось. Он вернулся в замок, закопался в кладовую с продуктами, где осталось немного неиспорченной еды…

До начала сумерек он успел забраться с биноклем на башню и обозреть окрестности. Вражеский флот со стороны Дувра пока не подтянулся. В Бруа – тоскливо и заброшенно. Болталась на ветру распахнутая дверь прачечной. Бродячая собака с отвислыми ушами пролезла через ограду и копалась в старых лейках. На обратной стороне, в Гофрэ, царила умеренная активность. Серый джип Доминика Фанкона стоял на подъездной дорожке, лицом к воротам. Двигатель работал, судя по дымку из выхлопной трубы. Двери и багажник распахнуты. С крыльца спустился угрюмый Доминик в матерчатой куртке. Он волок два тяжелых чемодана. Бросил в багажник, начал утрамбовывать. Спустилась Элиза Фанкон – в коротком пальто и желтом шарфике, который обвивал голову таким образом, словно она (голова) была прострелена. Элиза несла только дамскую сумочку и презрительно смотрела в спину супругу. Доминик закрыл багажник, что-то сказал. Спустилась Диана Ормель в свитере под горло. Обняла себя за плечи. Супруги собрались рассаживаться. Но тут Элиза вспомнила, что что-то забыла, всплеснула руками и убежала в дом. Доминик Фанкон переменился в лице, обнял Диану и крепко поцеловал в губы. Она не возражала, яростно ответила на поцелуй. Они успели отпрыгнуть друг от друга – на крыльцо выскочила Элиза с коробкой и что-то рассерженно крикнула Доминику. Доминик потащился в дом. Закрылась дверь, Элиза уронила коробку, заключила Диану в крепкие женские объятия. Та опять не стала возражать. Анджей отвернулся. Досчитал до десяти. Доминик уже вытаскивал на крыльцо забытый в спешке третий чемодан. Диана и Элиза стояли на безопасном расстоянии и увлеченно разглядывали небо, которое под вечер затянули плотные облака.

– Бедная Диана, – пробормотал Анджей. – Жизнь, полная опасностей. Неужели это может нравиться?

Супруги сели в машину, джип покатил из поместья. Диана стояла на крыльце. Левой рукой она обнимала себя за плечо, правой махала. Ворота вернулись на место, машина пропала за скалами. Диана перестала махать и резко повернула голову. Цепкий взгляд устремился сквозь пространство, промчался триста метров и вонзился в Анджея. Он чуть не выронил бинокль, попятился. В горле пересохло. Щеки горели. Но любопытство пересилило, он вытянул шею, выглянул из окна. Диана стояла на крыльце. Она улыбнулась. Подняла руку, помахала ему (а кому еще?) и, эффектно покачивая бедрами, скрылась в доме. Ох уж эти богини охоты…

– Месье… – прозвучало за спиной.

Он чуть не проглотил собственные зубы. Резко повернулся, спрятав бинокль за спину. У лестницы переминался управляющий Огюст Шавр и тщательно прятал глаза. Как он сумел так неслышно подняться?

– Извините, месье, что отвлек вас от важного занятия… Но я искал вас по всему дому, вас нигде не было…

С каким удовольствием он бы врезал по лоснящейся физиономии! Гнев ударил в голову, он задрожал, как трехступенчатая ракета-носитель перед стартом. Стиснув зубы, отошел от окна.

– Послушайте, господин Шавр, я никогда вам не говорил, что некоторые ваши качества и манера поведения меня решительно не устраивают? На вашем месте я старался бы подстроиться под вашего работодателя, чтобы в один прекрасный день не оказаться…

– Месье, я извинился. – В масленых глазенках толстяка мелькнуло что-то похожее на решительность. – Я понимаю, что вы хотите сказать. Только, боюсь, это уже не имеет значения. Дело в том, что… – управляющий замялся. – В общем, мне предложили более высокооплачиваемую должность в другом поместье… Очень жаль, но я вынужден покинуть Гвадалон.

Чувство дискомфорта возрастало. Он встал как вкопанный, забыв про праведный гнев.

– Вы серьезно, месье Шавр?

– Полагаю, да, месье, вопрос решенный.

– Вас не устраивает зарплата? Мы могли бы пересмотреть вашу ставку. Человек я новый, еще не успел разобраться со всеми делами. Разумеется, я не буду возражать против увеличения вашего жалованья. Тридцать процентов вас устроит?

Управляющий вздохнул, стоически переборов соблазн. Вряд ли он нашел себе новую работу.

– Мне очень жаль, месье, – повторил он. – Но решение принято. С завтрашнего утра я должен приступить к обязанностям на новом месте. Поэтому сегодня… – Он не договорил, но уже без слов было понятно, что еще одним работником в Гвадалоне стало меньше.

– Я ничего не имею против вас, месье… – бормотал управляющий, но Анджей уже отвернулся. Он стоял неподвижно, пока не затих скрип на лестнице.

Горничная Луиза Гурден подловила его между этажами, когда он рассматривал выполненный масляными красками портрет седовласого аристократа в буклях и бакенбардах. Картина не имела художественной ценности, но давала представление о бродящих по замку призраках.

– Месье, позвольте два слова?

– Вы тоже хотите уволиться, Луиза? – Он резко повернулся. Она отпрянула, покрылась пунцовыми пятнами.

– Нет, месье, почему вы так решили?.. Вернее… Даже не знаю, как вам сказать, месье…

– Понимаю. Вам неуютно под одной кровлей с человеком, которого пытались обвинить в семи убийствах. Вам неприятно, когда вокруг замка постоянно кто-то умирает. Вы не знаете, проснетесь ли завтра. Прекрасно понимаю ваши чувства, а также то, что больше вам некуда пойти работать. Вы обычная беззащитная девушка.

– Месье, вы как будто издеваетесь?

– Нет, – он улыбнулся с максимальным обаянием. – Хотел, но передумал. Что я могу для вас сделать? Поклясться, что никого не убивал? Клянусь. Предоставить вам небольшой отпуск за свой счет? Ради бога.

– Пожалуйста, месье, – она умоляюще смотрела ему в глаза. – На неделю. Дело в том, что мне необходимо съездить к больной тетушке в Марсель. Уверяю вас, месье, за неделю замок не обрастет грязью. Я буду вам очень признательна, а приеду, все сделаю…

– Хорошо, – согласился Анджей. – Удачи вам по дороге в Марсель. Разумеется, вы хотите покинуть замок прямо сейчас?

– Да, месье, если вы не станете возражать…

– Одно условие, – буркнул он. – Попугая заберите. А то неважный из меня зоолог. И учтите, Луиза, через неделю никаких поблажек не будет.

Темнота сгущалась. Он наблюдал через витражное стекло в холле (где имелись вставки из обычного стекла), как охранники сгружают в машину коробки, оживленно перекликаются. Несколько минут назад один из них, пряча глаза, отдал Анджею связку ключей – от ворот, от входной двери, от картинной галереи. Происходило что-то нереальное. Замок Гвадалон неудержимо избавлялся от людей. Уехала последняя машина с охраной. Не осталось никого…

Вернее, почти никого. Он пересек двор, заглянул в каморку дворника Йозефа. Тесную клетушку сотрясал богатырский храп. Несло перегаром. Слава Создателю, хоть одна живая (вернее, полуживая) душа…

Темнота навалилась, как неизбежное зло. Подленький страх забирался в душу. И что теперь? Гергерту звонить? Пусть сбрасывают с вертолета «ангелов» судилища при полной амуниции? Чушь, не нужен он организации Ангерлинка, выполнил свою историческую миссию, продав тайному обществу коллекцию умбара… Он запер ворота, включил фонарь, который осветил прилегающие к замку постройки, недоделанную клумбу, пустую площадку для парковки. Отправился на кухню, заварил крепкий кофе, встал с чашкой посреди пустынного холла, озаренного мерцанием двух светильников, стилизованных под канделябры. Чертовщина происходит… Дожить бы до завтра. А что будет завтра? Отключат свет, воду, приедут люди в масках из налогового ведомства?..

Он проверил, заперты ли на щеколду северные створы. Забрался в нишу, где был проход в картинную галерею, изучил прочность двери, которую, ввиду отсутствия сигнализации, теперь мог вскрыть любой желающий. Вышел на улицу, проверил наружную дверь в галерею. Утром надо срочно ставить сигнализацию. За любые деньги. Должны же иметься в этом городке охранные бюро, где работают не трусы?

Сожалея, что не обзавелся пистолетом, он зарылся в кухонный инвентарь, выудил компактный топорик, сунул под куртку. Металл на сердце придал уверенности. Он сделал круг по замку, недоумевая, зачем ему сдался этот геморрой? В каждой комнате ловушка, клетка, западня. Цвингер, по-немецки… Стены давили на мозг, потолок опускался, плющил. Никогда он не замечал за собой подверженности клаустрофобии. Тянуло на улицу. Он спустился во двор, закурил. Почему его не тянет спускаться к морю?

Забился сотовый телефон. Словно колокол в замкнутом пространстве. Он выхватил его, активировал вызов, чтобы не нарушал хрупкую тишину.

– Доброй ночи, месье, – вкрадчиво сказал сержант Жулье. – Полагаю, вы еще не спите?

– Вы звоните, чтобы пожелать спокойной ночи?

– О, месье, спокойные ночи – это то, о чем мечтает каждый нормальный человек, включая полицейского. Но не каждому выпадает такое счастье. Вам привет от Катрин Дюссон. Она сидит напротив меня и желает вам всяческих благ.

– Полиция работает допоздна?

– Это обычное ее состояние, – вздохнул сержант. – Имеется неплохая для вас новость. Криминалисты сравнили характер ранений, нанесенных Мишель Одрэ, а также архивариусу Ле Пьену, его племяннице, и практически уверены, что убийства совершил один человек. Если вас не было во Франции восемнадцатого марта, что, в сущности, легко проверить, то вы не совершали эти жестокие убийства.

– Для меня это не новость, – усмехнулся Анджей. – Но рад, что это новость для полиции. Передавайте привет Катрин Дюссон. Счастливо потрудиться, сержант.

– Подождите, месье. У вас в замке все в порядке?

– А какой здесь может быть непорядок?

– Мы получили информацию, что охранное агентство «Голиаф» в одностороннем порядке разорвало договор по охране музейной коллекции. Это право фирмы, хотя и поступила она непорядочно. Желание сохранить реноме обернется для Лаплата ровно обратным. Но вам от этого не легче. Вы уверены, что не хотите попросить помощи? Что ни говори, коллекция музея – не только ваша собственность, но и достояние города…

– Я не ослышался, сержант? Полиция предлагает бескорыстные услуги в нерабочее время?

– О, нет, месье, – включилась на параллельную линию лейтенант Катрин. – Вы слишком хорошего мнения о полиции. Работать бескорыстно в нерабочее время – это выше ее сил. Полиция не оказывает подобные услуги. Но мы могли бы связаться с конторами, которые весьма охотно – за достойное, разумеется, вознаграждение – прислали бы вам своих людей.

– Спасибо, Катрин. Не надо беспокоиться. Думаю, в течение часа я успею вырыть ров, обнести замок стеной и расположить лучников в сторожевых башнях.