Я постарел. О чем теперь мечтаю?Не о лужке пастушьем, не о балке,Зияющей в солончаках морозныхПод киммерийским под полынным солнцем.Я не хочу ни парусного бота,Свистящего сквозь августовский фосфор,Ни хриплого авто, что вылетаетНа круглый мост чрез Зимнюю Канавку.Что мне ковры йомудские и синийФаянс, и колкий сахар кокаинаУ рыжего художника, к комуМы из театра заезжаем на ночь?Мечтается столовая большая,Часов стеклянный гроб, где древоточецОтмеривает время, вата в окнах,В углу багаж еще в наклейках свежих,Сознание, что всё осталось там,Где станции, где алебарды стрелок, –И ты в соседней комнате звенишьИ плещешь умывальником, и скоро,Вся свежая и грустная немного,И добрая, придешь и сядешь рядом…
2. IX.1922
«Как странно всё… Должно быть, нервы…»
Как странно всё… Должно быть, нервыОслабли, перенапряглись…Вчера я был с тобою, с первой,И мысли бурею неслись.Я знаю этот лёт, вспененныйТуманом, зноем, синевой,Мучительный, неутоленный,Неразделенный… неживой!Сегодня — всё омыто, сдуто,И в жестяную тишинуСпадают крупные минутыИ гальками идут ко дну.И в каждом торопливом кругеЯ вижу — то былые сны,То взмах смычка, то взгляд подруги,То гробовые пелены.В однообразной этой смене«Чего-то нет, чего-то жаль» –И музыки, и упоений,Уплывших безвозвратно вдаль.
Солнце ночное, любовь, — твоя взбегает квадрига,В мой позвоночник сыпнув огненной дробью подков,Плотной слезою исторгнув отстой обесцененной жизни, –Что же, как падаешь ты, — я не исчезну с тобой.
26. IX.1922
«Ты сравниваешь? — Сравнивай! Быть может…»
Ты сравниваешь? — Сравнивай! Быть может,Я хуже их. Но, значит, ты лгала,Когда шептала, что тебя тревожитАпрельская моих порывов мгла,Что лишь моя любовь тебя стреножит,Что лишь она тебе стальные вложитИ повелительные удила.Лгала? — Пусть так. Но, значит, не посмела…
16. XI.1922
«Над моей кроватью сонной…»
Н.М.
Над моей кроватью соннойПосле долгих-долгих летСнова сталью вороненойГолубеет пистолет.Помню, как снега белелиИ в морозной тишинеОжидание дуэлиОбжигало душу мне;Помню сломанные веткиНа сугробе золотомИ пружинный зуб гашеткиПод уверенным перстом.Хорошо на грань поставитьТридцать лет и тридцать книг,Хорошо всю жизнь заплавить,Как в кристалл, в гремучий миг!..Может быть, и повторитсяСон давно ушедших лет:Звонко щелкнув, разрядитсяБирюзовый пистолет.Пуншевою злобой взмылитЗлоба радостная рот,Если, раненный навылет,Враг бескостно упадет.Если даже сам я будуЭтот враг, то и тогдаВсю мою тоску избуду,Побеждая навсегда!
21. XII.1922
ПИСЬМО
Наварен тягучий сургучЗапонкой золотою;Скрипичного имени ключВ нем легкою лег чертою.По просветам ровных строкМузыку чую в конверте.Но — заревой ли рожокИли валторны смерти?Падает каждый напев,Сердцу дает подножку…Пальцы, захолодев,Надламывают лепешку.
1922
«Прозрачная резервуаров медь…»
Прозрачная резервуаров медь.Хрустальных чечевиц водоворот.И накаленный колпачок звенетьНад синим языком не устает.И клюквовой пластиною стеклоПереградило световой полет,И красное сиянье потеклоТугой струею в черный небосвод.Планетой раскаленною маякВ междупланетной пустоте повис –И рухнет, ринется сейчас во мрак,С белокалильным звоном рухнет вниз.
1923 (?)
«В голубой, как воздух, воде лимана берег…»
В голубой, как воздух, воде лимана берег;Ракушкой ребристой насыпан берег;Вдалеке мерцает рыбачий парус, –Тихое море.Налегай на весла! Разгоним лодку!За кормою пенно воронка вьется;И с шуршаньем хрупким, качнувшись, лодкаВрезалась в берег.И сидим недвижно. Недвижно солнце.Золотою шерстью вспухает туча.Слушай. Слышишь? — выстрел далекий лопнул.Нет… Не Эллада!
1923 (?)
«Акации, голубизна и зной…»
Акации, голубизна и зной,И море неподвижно, как литое.Мы задыхаемся в застылом зноеПод вылинявшим голубым стеклом,Над этой жидкой голубою солью…Где пресной взять? Безводен солончак,Нет угля, не дымится опреснитель,Клоаки пересохли и полны,И облака акацийного духаПропитаны ужиным смрадом их.Весь город бредит, и кладут в больницахНа лоб тифозным вместо льда чугун,И шепотят в церквах, что лето — мстительЗа дерзкий бунт, за этот красный флаг.Лишь кое-где горластый кран пожарныйНачнет сочиться медленно и скупо,И вмиг к нему слетается, толкаясь,Двухдневной жаждой истомленный люд.Кувшины, ведра, чайники, баклагиГорят глазурью, блещут хрусталем;Тот, кто набрал, бредет, как паралитик,Как дароносицу несущий поп, –Не расплескать бы драгоценной влаги!Иссяк источник, не хватило всем;Плач, жалобы, пузырный всплеск удара,Секретный шепот, что «пошла в порту»;И вдруг в голубизне литой и душнойКрутой струей восходит медный дым.Пожар! Еще пожара не хватало…
1923
«Белый дом, большой и ровный…»
Белый дом, большой и ровный,Над ракушечною дюной.В чисто вымытые окнаБьется ветер и закат.Посредине дверь открытаНа балкон полуаршинный,И в гостиной старой люстрыБлекло блещут хрустали.Целый день брожу по дюне,Целый день гляжу на окна:Я из окон этих слышалМедной скрипки медный звук.Неужели та старухаВ кружевной, в крутой наколкеРевматической рукоюЗаставляет петь смычок?Неужели в старом сердцеВместо помыслов о гробеЕсть такая буря скорби,Сумасшедшей страсти взмыв?Неужели СтрадиварийПалисандровою скрипкойПеревесил гроб дубовыйНа решающих весах?Тишина в тяжелом доме.Гуще ветер в небе темном.Дробной галькой сыплет море, –И такая пустота!Поменяться бы судьбою,Холод свой отдать за старость,За клокочущую скрипку,За бунтующую боль!
1923
ОСЕНЬ
Вон — девочка пучок пурпурных листьевПриладила к виску и убегаетПо ветряной, совсем пустой аллееТуда, где синим глазом стынет пруд.Вон — инвалид играет на кларнете, –От клапанов, должно быть, зябнут пальцы, –И тонкий вопль в совсем пустой аллееС дерев сдувает алые листы.Я был бы рад такому подаянью, –Тебе же, друг, бумажный нужен шелест,Да и глаза под черными очкамиТоржественный не радует багрец…А девочка… Мне было бы печальноСреди червонных безответных блесков, –Но до любви тебе еще лет восемь,И чей тебе бы надобен ответ?И я кладу бедняге-музыкантуВ его картуз хрустящую бумажку,И девочке, склонившейся над прудом,Коралловый протягиваю лист, –Но, звонкая, она глядит сердито,Надменную выпячивает губкуИ говорит, широко, по-московски:«Зачем? Их разве мало у меня?»
23. IX.1923
«От звезд тревожным ветром тянет…»
От звезд тревожным ветром тянет;Сквозь ветер чайка промелькнетИ, точно камень, в темень канетЗа фосфористой нитью вод…И я один. И шаг за шагомПо отсыревшему пескуВлачу навстречу беглым влагамМою старинную тоску.Слеза к слезе, ко влаге влага,А к сердцу путь кратчайший — где?Его прокладывает шпагаВ освобождающей вражде!