Чтение онлайн

– Где живет этот Лысый?

– Он совсем нищий, живет где-то в трущобах, я слышала, но где точно, не знаю.

«Игроки в маджонговой сказали то же самое», – подумала я.

– Но в подобном месте им всем, пожалуй, было бы тесно. Что же это, не стоило мне их прогонять?

– Вы все сделали верно. Не прогони вы их, полиция нашла бы их здесь, вы стали бы соучастницей, и вас посадили бы в тюрьму.

Она горько усмехнулась.

– Да я и так живу как в тюрьме.

– Все же настоящая тюрьма – дело другое. Как бы горько ни жилось на свободе – всегда есть надежда встретить хорошего человека. А за решеткой никаких надежд не остается.

– Есть еще хорошие мужчины на этом свете?

– Должны быть, просто я не встречала.

– Хм, вот и я тоже.

Я вернулась в машину и стала перебирать в памяти все, что узнала от разных людей, пытаясь восстановить мозаику передвижений Цэнь Шусюань за последние дни.

В воскресенье днем она соврала отцу, что пойдет за спичками, и сбежала. В тот же вечер она пошла в школу для девочек Святой Терезы и забрала из своей комнаты в общежитии шкатулку из палисандра. Где она провела ночь – пока неизвестно. В понедельник утром она заложила шкатулку в ломбард и зашла в часовую мастерскую к своему старому приятелю Ачжу. После обеда Ачжу сбежал из мастерской, чтобы с ней встретиться, и они вдвоем отправились на поиски Ло Суна в транспортную контору. Потом, вероятно, они все вместе пришли домой к Голубю и оставались там до вчера. А вчера утром, то есть в четверг, их оттуда выгнали, и они спрятались на заброшенной фабрике, где в тот же вечер их нашел Ван Ци, и им пришлось искать новое укрытие. Сейчас похитители, наверное, держат ее в какой-нибудь лачуге с соломенной крышей на берегу реки.

Да уж, любой бы валился с ног от усталости от такого количества событий за какие-то пять дней.

Я обратила внимание на то, что, когда любовница Голубя вернулась домой, она увидела Ло Суна, Голубя и Цэнь Шусюань, а вот Ачжу с ними не было. Став случайной свидетельницей их побега с заброшенной фабрики, я тоже видела только двоих похитителей. Так Ачжу участвовал в похищении или нет? Или Ло Сун с подельником его убили?

После двух насыщенных дней и бессонной ночи я чувствовала, что тело уже отказывается подчиняться, а голова вот-вот перестанет соображать. Спасибо хоть стреляющей боли в левом плече: если бы она то и дело не проявлялась, я бы крепко уснула, утонув в мягком сиденье автомобиля.

Я завела двигатель и поехала по грунтованной дороге вдоль реки в сторону трущоб рядом с фабриками.

Хижины теснились здесь, не подчиняясь ни малейшей логике, вдалеке виднелись силуэты фабрик и дымовых труб. Даже человек моего ремесла бывает тут крайне редко. В лачугах ютилось бесчисленное множество бедняков, которых город выбросил за границу цивилизации.

Эти хибарки жители чаще всего возводили своими руками: покупали пару стволов бамбука, делали из них столбы, из бамбукового лыка плели ограду да обмазывали ее глиной – получались стены, потом из доски или тряпки сооружали подобие двери, вот и все дела. В хижинах побогаче крышу застилали листом железа, а в тех, что похуже, – рисовой соломой или тростником, которые моментально протекали, когда шел дождь. Хоть в дождливые дни жилось совсем худо, засуха тоже не приносила спокойствия. Стоило загореться одной хижине – пожар выжигал все на много километров вокруг.

Весна, как сейчас, была тут, наверное, самым комфортным временем года: можно было уже не беспокоиться, что лачугу снесет дикий зимний ветер, а комары и клопы еще не мешали спать. Только вот Цэнь Шусюань все равно приходится несладко: все-таки изнеженная барышня из знатной семьи, если похитители в самом деле держат ее в подобном месте, право, не знаю, переживет ли она такие мучения.

Я понятия не имела, где искать дом Лысого, и все надежды возлагала только на то, что смогу найти тот грузовик. Надежды, конечно, призрачные. Грузовик слишком бросается в глаза, не настолько же они глупы, чтобы оставлять его где-то поблизости.

Сделав несколько кругов по трущобам, я так ничего и не обнаружила, но все-таки продолжала поиски, пока солнце не скрылось за горами, и только тогда вернулась к себе в агентство. Оставила машину у дома и, шатаясь, стала подниматься по лестнице с единственной мыслью: поскорее положить голову на подушку и уснуть. Открыв дверь, я увидела на полу конверт – его, похоже, просунули в щель.

Я подняла конверт, разорвала и вытащила тонкий листок писчей бумаги, на котором автоматической ручкой знакомым почерком Цэнь Шусюань было написано:

Утром следующего дня я первый делом пошла в общественную баню. Посетителей в этот час было мало, и в купальне я находилась совершенно одна, с огромным удовольствием отмокая в недавно налитой чистой горячей воде.

Несмотря на это, в поместье Гэ я прибыла на двадцать минут раньше назначенного времени.

Встретила меня та же служанка, и, как и вчера, я села на виндзорский стул. Первой пришла госпожа Ван. Сегодня одетая в ципао цвета голубого фарфора и белоснежную накидку, она села на скамейку у рояля. Гэ Тяньси, в том же наряде, что и вчера, тоже вскоре спустился в гостиную и так же сел на софу в стиле рококо. На кофейный столик с мозаикой из юньнаньского мрамора он положил черный портфель.

– Здесь пятьдесят тысяч юаней, – коротко, не терпящим возражений тоном сказал он.

– Вы так спокойно отдаете мне деньги?

– С вами пойдет Циюань.

– Прекрасно. Если вы спокойны, то и я тоже.

Госпожа Ван действительно была самой подходящей кандидатурой. Гэ Тяньси ей доверяет, а похитители не примут за полицейского. А самое главное – она занимает определенное положение в обществе и не будет лезть на рожон ради каких-то пятидесяти тысяч. В последнем мы с ней не похожи.

– Что вам удалось выяснить?

– Похитители, скорее всего, прячут заложницу в одной из лачуг, что на берегу реки. Точное местоположение я не знаю. Если они заберут деньги, но не освободят ее, лучше сообщить в полицию, чтобы они организовали в трущобах поиски. Сейчас на такой риск идти не стоит.

– Ясно. У меня встреча с господами из Нанкина, мне пора, – сказал он, вставая, и посмотрел на госпожу Ван. – Вы вдвоем займитесь этим делом и не подведите меня.

Гэ Тяньси ушел, и в гостиной остались только мы с госпожой Ван да служанка, которая все так же пряталась за ширмой. Все происходящее казалось повторением вчерашнего дня с той только разницей, что на кофейном столике лежал набитый деньгами портфель.

– Откроем посмотреть? – сказала госпожа Ван, подошла ко мне и села на второй виндзорский стул.

Она развернула портфель в нашу сторону, расстегнула молнию и вытащила пачку новеньких серебряных юаней, каждая банкнота номиналом сто юаней. Если я тайком вытащу из-под низу одну – смогу жить без забот, ни в чем не нуждаясь, месяца два, а то и три. А в портфеле лежало пятьсот таких купюр.

– Как и договаривались, вы получите триста юаней в знак благодарности в случае успешного завершения дела. Но вчера мы с господином Гэ обсудили, что, поскольку вы берете на себя труд по передаче выкупа, сумма будет увеличена еще на двести юаней.