Чтение онлайн

Холодный властный голос несколько отрезвил графиню, напомнив ей о ее пока непонятном статусе.

– Для начала, кто ты...
– она оборвала себя, разглядев полный доспех, и оценив правильную речь. Уж дурой то графиня Моника ап-Цанага не была.

– Кто Вы такой, мессир? Кого я должна благодарить за свое спасение?
– и подпустила иронии в голос. – И почему на мне все ещё это «украшение»?

Она с отвращением дернула за ошейник.

– Последнее, ноблесса, объяснить проще всего – потому что в данный момент его нечем открыть. Но я уверен, что ещё до полудня Вам удастся от него избавиться. Как только мы достигнем каравана. И, насколько я осведомлен о законах Империи, крайне важно, чтобы никто не узнал, что это, - он указал пальцем на ошейник. – Хотя бы одно мгновение украшало Вашу шею.

Эти слова оказали поистине целительное действие – мысли графини отвлеклись от свершившегося и обратились в будущее. Собеседник смог заинтриговать ее и привлечь внимание.

– Меня зовут А-Вут из рода Ванграт, я старшина караванной стражи, в настоящий момент связанный контрактом с мессиром Сандором Мелик-ро, менялой. Как уверил меня мессир Сандор, он Ваш деловой партнер. Наш караван двигался следом за Вашей каретой и, увидев, в какую беду ввергли обстоятельства Вас и Ваших спутниц, он попросил меня настичь похитителей и предпринять все возможные меры для Вашего освобождения. За час примерно до нашей с Вами встречи мне удалось убедить предводителя Степных Волков передать Вас мне. Сейчас мы возвращаемся к каравану, но наступившая темнота заставляет нас заночевать в этой хижине. Вот история вкратце.

– Сандор-меняла? – графиня горько рассмеялась. – Одолжите денег у менялы, и он спасет вам жизнь, чтобы вернуть свои кровные. Какая ирония! Но демоны кроются в деталях. Как Вам это удалось? Вступить в переговоры со степняками, «убедить» их вернуть мне свободу? Кстати, что с моими спутницами, слугами? Какова судьба кавалера ап-Грие?

– Мне бы не хотелось врать Вам, ноблесса, но готовы ли Вы сейчас услышать неприкрытую правду? Может, сделаем остановку в рассказе, и Вы немного поедите? Я лично не имел крошки во рту с самого рассвета…

Графиня благосклонно кивнула и протянула руку к хлебу и сыру.

***

Все-таки еда – очень могущественный магический ритуал.

По мере того, как графиня насыщалась, к ней возвращалась природная живость ума. И осторожность.

– Так Вы говорите, что я спасена?

– Да, ноблесса.

– От рабства?

– Пожалуй, от участи даже худшей, чем рабство. Вас угораздило попасть в руки Скульптора.

– Участь худшая, чем рабство? Вы пытаетесь меня напугать, как ребенка на ночь?

– Рабыня утрачивает лишь свободу и собственную волю. У нее остается разум и тело. Для Скульптора его пленницы – лишь глина, из плоти и разума которых он лепит плоды больной фантазии.

– Вы так говорите, мессир, будто рабство это подарок феи, - возмущенно вскинулась графиня.

– Мы с Вами, ноблесса, видимо по разному понимаем "подарок фей". В сказаниях моего народа от фей не ждут ничего хорошего. Подарок, отнимающий память о прошлом и мысли о будущем, бесконечно длящий наслаждения в настоящем, но в результате - крадущий жизнь человека. Крепкий юноша входит в хрустальную пещеру - а через несколько часов у подножия холма очнется дряхлый старец, который помнит лишь бесконечную череду наслаждений. Рабыня получает намного больше, чем жертва фей. Взамен свободы рабыня получает рабское влечение – и для многих это не просто равноценный обмен, а просто удача. Очень многие люди хотят, чтобы все в их жизни решал кто-нибудь вместо них. Рабыня получает избавление от необходимости принимать решения и сытую жизнь в ожидании удовольствия.
– спокойным ровным голосов, веско, словно вколачивая гвозди, ответил А-вут.
– Вполне равноценный обмен, особенно для низших сословий, которых в жизни не ждет ничего, кроме тяжкого труда и принуждения. Рабыня для удовольствий избавлена от ежедневной грязной тупой работы, а рабское служение доставляет ей наслаждение. И это наслаждение становится смыслом ее жизни. Сравните это с жизнью ваших крестьянок, тяжко трудящихся всю жизнь и рожающих каждый год? Сильно ли они свободны? Работа в удовольствие – это ли не счастье? Многие из них без страха принимали бы ошейник, если бы знали, что их ждет. Да что там – многие предпочли бы ошейник свободе, дай им возможность выбирать. Потому что несравненно легче стоять на четвереньках на ложе с заката до рассвета, чем раком в поле от рассвета до заката…

Точка зрения, заставляющая посмотреть на крестьянок, как на человеческих существ, как на себе подобных, оказалась для графини весьма неожиданной. Даже шокирующей. Такая мысль не посещала никого из людей ее круга.

Но она была вынуждена признать справедливость сказанного ее спасителем – потому что остальные пленницы под рабским пологом были явно крестьянки. Ошейник моментально уравнял дворянку с быдлом…

На некоторое время графиня вновь сосредоточилась на простой трапезе. А-Вут снял с огня котелок, ополоснул горячей водой простую глиняную чашку и развел в ней кипятком пряное вино из фляги.

– Выпейте, ноблесса, это согреет Вас, - учтиво подал он грубую чашу. Графиня приняла ее не менее учтиво. Горячий напиток приятно упал на дно желудка и бодрой струей пробежал по венам.

Графиня Моника отодвинула до поры мысли о Скульпторе («я подумаю об этом завтра!») и сосредоточилась на том, что тревожило ее в настоящий момент.

– Давайте отбросим этикет, мессир. Это глупо сейчас. Называйте меня просто Моника.

– Это честь для меня.

– Скажи, А-Вут, а не могут степняки снова напасть на нас?

– Нет.

– Но они же могут пойти по нашим следам?

– Они и идут за нами. Но только для того, чтобы удостовериться, что мы благополучно достигли своей цели. Для них это дело чести.

– Чести? Это же степные бандиты!

– Это воины, Моника. – караванный старшина запнулся, прежде чем назвать графиню просто по имени, и усмехнулся ее запальчивости.
– Империя очень многого не знает и не желает знать о Степи. А это ошибка. Врага надо знать.

– А ты, А-Вут? Ты знаешь своих врагов?

– Я? Стараюсь. Я сопровождал корабли между островами Архипелагов, я водил караваны по Халифатам и в Степь. Я всегда изучаю, с кем или с чем мне придется столкнуться. Ветра, наводнения, морозы, разбойники, законы разных стран. Врага надо знать, его возможности, его коварство. Лучший бой – тот, который выиграл до его начала. Знаниями и умом.

***

Насытившись и согревшись, заставив себя поверить в безопасность момента, проникшись уважением и доверием к своему спасителю, графиня почувствовала наплывающую дремоту. Глаза ее слипались, и она несколько раз с трудом удерживала зевоту.

И хотя ее по-прежнему очень интересовало, как она вновь оказалась свободна, графиня решила отложить расспросы до утра.

Увидев, что его спутница засыпает сидя, воин застелил лежанку плащами, и, оставив это «ложе» графине, стал устраиваться на полу у стены, неподалеку от очага. Вышел во двор и вернулся с охапкой хвойных веток с мягкими, гибкими иглами. Бросил сверху конскую попону, поставил в изголовье седло.

Пододвинул в очаг полено потолще и начал расшнуровывать доспех. Графиня, глаза которой еще недавно слипались, неожиданно проявила к это процессу живой интерес.

– Вас что-то беспокоит, Моника?

– У тебя очень необычный доспех, А-Вут. Наши солдаты и рыцари обычно не могут облачиться и разоблачиться сами.

– Вы необычная женщина, Моника. Обычно дамы не разбираются в этом.

– Я разбираюсь. Ты собираешься ночевать на земле, А-Вут? Ляг со мной, воин…

– Вы подвергаете меня испытанию, Моника? Мне будет трудно заснуть рядом с Вами.

– Я вызываю у тебя желание?

– А как Вы думаете?

– Ты у менялы научился отвечать вопросом на вопрос? – лукаво улыбнулась графиня. Но улыбка быстро исчезла с ее лица. – Знаешь ли ты, что случилось со мной в плену?