Чтение онлайн

— Невелика хитрость, — хмуро ответил дознаватель. — Они его придушили, чтоб встал член. Вздыбленую плоть отхватили одним взмахом ножа и отпустили удавку — дали кавалеру возможность почувствовать, как и чего он лишился, и полюбоваться результатом. А потом удавили окончательно... Не удивлюсь, если и член ему тоже вставили в зад.

— Я бы поставил на то, что в рот. Хотите пари?

— Не хочу, — буркнул мессир дознаватель, настроение которого окончательно испортилось. Мучительная смерть знатного спутника графини в зоне его ответственности сулила мессиру коронному дознавателю не награды, а серьезные неприятности. — Вас кавалер что, тоже оскорбил при жизнь, что Вы на его смерти готовы делать ставки?

— Я недавно в Империи, но мне показалось, что у вас тут обычай — биться об заклад по любому поводу.

— Вам показалось, — отрезал мессир дознаватель. Еще не хватало — чтоб чужеземцы судили об обычаях Империи! — Они хотели сделать его смерть предельно унизительной. Как будто недостаточно самой смерти...

— Но Вы же несомненно знаете, мессир Раух, что кавалер ап-Грие все равно расстался бы с большими пальцами и мужским достоинством?

— Естественно, знаю. Наслышаны о диких обычаях Степи... Но говорят, что воинов, заслуживших их уважение, они умерщвляют быстро и максимально милосердно. Хотя это почти невозможно — попасть в плен и заслужить уважение. Пленных не пытают почти никогда. А здесь и казнь растягивали как можно дольше, и обставить ее пытались унизительно.

— «Дикие обычаи Степи», мессир, относятся исключительно к воинам Империи. Говорят, что эта традиция тянется из глубокой старины, из прошлых взаимных обид, когда Империя изгнала Народ Волка с его земель и едва не истребила его до последнего человека. У Детей Волка хорошая память и длинный счет к Империи. А во всем остальном мире воины Народа Волка считаются образцом воинской доблести...

— Доблестные работорговцы, — фыркнул дознаватель.

— Мессир, весь мир, кроме Империи, торгует рабами и это считается уважаемым занятием...

— Вот поэтому Империя — центр Мира и образец цивилизованности! — гордо заявил раскрасневшийся кавалер Раух. Он приосанился, снова изображая собой величие Империи. И снова это выглядело неубедительно...

Не желая обострять спор, А-Вут молча поклонился.

— Я хотел бы вернуться к каравану, мессир коронный дознаватель. У меня много дел.

— Корона благодарит Вас за помощь, мессир Вагрант, но я вынужден просить Вас дождаться на заставе моего возвращения, чтобы зафиксировать Ваше свидетельство. И получить награду. Я вернусь завтра

А-Вут снова кивнул и отправился вниз…

***

«День вне календаря» оказался неожиданно приятным для мессира Сандора: когда новый год начинается получением баунти от Короны – это отличная примета. К чести менялы надо отметить, что лично для себя он удовольствовался одной долей рядового мечника.

Корона в лице кавалера Рауха сполна расплатилась и за рядовых разбойников и за предводителей. Колун с Крысом, видимо, долго и изрядно погуляли по коронному тракту, раз награда за них назначалась уже в золотых.

Многоопытный мессир Сандор по обычаю накрыл богатый стол для кавалера Рауха и его подчиненных, так быстро решивших вопрос немалых выплат. Ему еще ездить через эту заставу, пусть его запомнят здесь с наилучшей стороны.

Настроение поднялось и у всех караванщиков, но шумно праздновать не стали – так, подняли по чарке. До конца найма оставалось еще без малого месяц пути и расслабляться не стоило. От «сухого закона» никто не роптал – А-Вут умел набирать людей. Но когда у воина в кармане звенит серебро - это уже праздник!

Для самого А-Вута праздничный день прошел менее приятно – почти до самого вечера его заняли расспросами и протокольными формальностями инквизитор и мессир коронный дознаватель. Они даже пригласили художника, набросавшего зарисовку холма, где располагался лагерь степняков. Беседа, а точнее - допрос, шел неторопливо, фиксируя малейшие крупицы информации о замеченных караванным старшиной особенностях снаряжения степняков, организации лагере и прочих деталях, пытаясь поймать на противоречиях и раз за разом возвращаясь к уже рассказанному. Это было утомительно и раздражающе.

А-Вуту скрывать было нечего, но столь пристальная беседа нервирует и самых терпеливых людей кристальной честности. Когда, уже ко времени ужина, беседа наконец завершилась, он испытал неподдельное облегчение.

Единственное момент, который его радовал, что сочиненная ими история освобождения графини ап-Цанага приобрела статус официальной версии. Порукой тому был составленный по форме протокол, заверенный подписями коронного дознавателя и инквизитора, и скрепленный магической присягой.

Воспоминание о магической присяге заставляло мессира караванного старшину иронически хмыкать.

– Поклянитесь именем Единого, мессир Ванграт, что все сказанное Вами правда и с Ваших слов записано верно.

– Я не принадлежу Единому. У нас другие боги…

На этом месте инквизитор, привыкший к тому, что уж эта шаблонная часть допроса не вызывает сложностей, испытал некоторое затруднение, но быстро нашелся писарь – ловкий искушенный крючкотвор.

– Простите, мессир, - обратился он к инквизитору, – а почему бы ему не поклясться своими богами? Вы же можете призвать имена Ваших богов для подобной клятвы, мессир Ванграт?

– Я, А-Вут Ванграт, клянусь перед ликом Хранителя Островов, что все сказанное мною правда и со слов моих записано верно!

Инквизитор, который в этот момент напряженно вглядывался в запаянную склянку в правой руке, удовлетворенно кивнул и приложил личную печать к протоколу.

– Хранитель Островов? Никогда не слышал о таком боге, - пробормотал он.

– А много Вы встречали уроженцев Архипелагов, мессир? – подпустив надменности в голос, спросил А-Вут.

– Вы первый, мессир…

А-Вут лишь выразительно пожал плечами.

И уже в первый день первого месяца караван двинулся дальше.

***

Графиня Моника ап-Цанага задержалась на заставе «под крылом» кавалера Рауха.

Сначала она рассчитывала направить послание в поместье, чтоб к ней прибыли служанка, кучер и берейтор их числа родовых слуг, но, прислушавшись к совету мессира дознавателя, решила нанять слуг из местных. Благо в большом близлежащем селе было кого рекомендовать, да и перспектива торчать еще недели две, а то и больше, на заставе ее совсем не привлекала. Но отбор среди рекомендованных кандидатов, их сборы и инструкции заняли еще два дня, которые графиня провела по большей части в постели, подчинившись все еще не оставившему ее недомоганию.