Чтение онлайн

Кавалер слушал все это с ужасом и все ниже отвисающей челюстью.

Степняки?

Здесь, рядом с его заставой?

В это время года, в заморозки?

Накануне «дня без числа»??

Женщина, вырвавшаяся из их рук???

Он хватал воздух, не находя слов, а графиня трагическим тоном продолжала свой рассказ.

– Я сейчас говорю с Вами, мастер Франц, лишь благодаря мужеству и воинскому искусству присутствующего здесь мессира Ванграта, который бросился в погоню, ворвался в лагерь похитителей и вырвал меня из их рук, всякого преувеличения, в одном шаге от рабского круга. Он вызвал на поединок любого из них и поверг наземь их поединщика…

– Вы были в их лагере?
– взбудораженный дознаватель обернулся к А-Вуту и вскочил на ночи так резво, что отлетевший опрокинувшийся стул загрохотал по полу.
– Вы хотя бы приблизительно можете показать, где это?

– Отчего же приблизительно? Могу указать вполне точно, - ответил А-Вут, чье небрежное спокойствие и расслабленная поза резко контрастировали с задыхающимся раскрасневшимся дознавателем.

– Простите милосердно, графиня, - кавалер Раух поклонился, но вновь обратился к А-Вуту. – Что ж Вы сразу не рассказали, мессир??

– Так Вы и не спрашивали…

Дознаватель распахнул дверь и опрометью вылетел в общий зал.

– Клаус!!!! Мать твою, Клаус!!!! – заревел мамонтом дознаватель. – Где ты есть, каналья?!!! Труби тревогу, поднимай уланов!!!!

Вернувшись к столу, он уже более спокойно продолжил.

– Еще раз прошу прощения, графиня, но обстоятельства заставляют меня прервать Ваш рассказ. Сегодня вечером писарь посетит Вас в Вашей комнате и составит заявление по всей форме. А Вас, мессир, - он повернулся к А-Вуту. – Я прошу проводить нас к лагерю степняков. Немедленно!

А-Вут лишь поклонился в ответ.

Глава 4. Лагерь работорговцев

19 и 20 день 4 месяца осени (20 месяца года) 2009 г. Я.

Ярмарочный тракт,

застава на границе южных и центральных

провинций Империи

Однако от «труби тревогу» до момента, когда кавалер Раух и А-Вут, в сопровождение двух взводов уланов, выехали с заставы, прошло довольно много времени.

Предпоследний день года уже вылинял ранними сумерками и добраться засветло до лагеря кочевников было невозможно.

Взбудораженный кавалер Раух беспокойно ерзал в седле. Все годы своей службы он провел в центральных провинциях Империи и ни разу не сталкивался с воинами Степи. Воображение рисовало ему картины одна страшнее другой – и внезапную ночную засаду, и оскаленные лица дикарей, и даже сцену собственной героической гибели. К чести мессира Рауха, надо сказать, что ужасные картины не вызвали в его душе ни малейшего желания увильнуть от встречи с врагами. В следующий миг он представлял, как возглавляемые им уланы врываются в лагерь степняков, освобождают пленных, и вот, как результат всех трудов, ему вручает награду лично Император. Старый циник и не подозревал, что в его душе живет столько тщеславных надежд, приличествующих лишь юношам, не знающим жизни.

Еще до наступления полной темноты встретили разъезд, который был послан к «разбойничьим деревьям». Всадники погоняли лошадей, торопясь на заставу.

Сразу после этой встречи пала темнота, однако мощеный тракт позволял продолжать путь и при лунном свете. Соваться же в лес ночью было безответственным безумием, поэтому, добравшись до поляны, на которой караван дожидался возвращения А-Вута, встали на ночлег. Коней не расседлывали, лишь слегка расслабили подпруги, поочередно спали, завернувшись в плащи. С первыми признаками серого рассвета двинулись в путь.

Теперь во главе отряда двигался А-Вут, указывающий дорогу, которого то ли опекали, то ли конвоировали два уланских разведчика-следопыта. До хижины, послужившей убежищем А-Вуту и графине, добрались, едва серость утра сменилась ярким светом дня.

Дальше следы коней читались абсолютно ясно – и звено разведчиков ушло вперед пешим ходом, обоснованно опасаясь засады.

К подножию памятного А-Вуту холма, к тому самому месту, где ему передали графиню, вышли к полудню, не встретив ни единой души.

***

За прошедшие дни лесистый холм постигла непонятная катастрофа.

Вершина холма оплыла, как башня песчаного замка, на которую ребенок вылил ведерко воды. На самом верху совсем не осталось почвы, и обнажился серый камень скалы. Деревья, росшие там, сейчас валялись далеко внизу по склону, застряв ветвями и обнажившимися корнями промеж свои более удачливых собратьев. Потоки грязи и камней влажными языками протянулись почти до самого подножия холма.

Из редких деревьев, окружавших вершину, те немногие, которым удалось удержаться корнями в трещинах и оставшейся земле, торчали верхушками в разные стороны, как жалкий венчик волос вокруг грандиозной лысины. Хвоя на их разлапистых ветвях пожелтела и покрылась каким-то ржавым налетом.

Тишина, стоящая у мертвого холма, становилась зловещей...

***

Глядя на крутые склоны лесистого холма, мессир коронный дознаватель переживал осознание того, что сильно переоценил свои способности и опыт при планировании воинской операции. Выбрав уланов из соображений скорости и эффективности погони, кавалер Раух оказался в плену стереотипа, привычного для слуг Короны: враги бегут, Корона настигает и карает.

Но сейчас, глядя на склоны, обрывистые и скользкие, которые придется штурмовать в пешем порядке, кавалер Раух очень хотел бы иметь в своем подчинении егерей, а не кавалеристов, и побольше, побольше. Но, увы, воевать придется с наличными силами…

Посовещавшись со взводными командирами уланов, кавалер Раух принял решение оцепить основание холма и ждать развития событий. Но сначала вокруг холма запустили два звена разведчиков навстречу друг другу. По их следам петля оцепления начала медленно охватывать холм.

– Как Вы думаете, мессир Ванграт, сколько их может быть там? – заставив себя быть вежливым, обратился дознаватель к пришельцу из-за Южных гор.

– В лагере было двенадцать степных воинов, мессир Раух.

– Вы уверены?

– Да, мессир, двенадцать воинов и их предводитель. Но сейчас там никого нет…

– Что?
– изумленно вскинул брови дознаватель. – Вы в этом уверены?

– Вон там, - указал на близкую к вершине террасу А-Вут, – пируют и ссорятся стервятники. Они никогда не вели бы себя так, если бы рядом были люди. Это очень чуткие и осторожные птицы.

– Благодарю Вас, - задумчиво протянул кавалер Раух и отъехал побеседовать с уланскими лейтенантами. Краткое «совещание командного состава» решило выбранную тактику не менять, чужеземцу на слово не верить, дождаться возвращения разведчиков и уж потом действовать по обстановке.