Трепещет осокорь, гигантом белымВздымаясь ввысь, где птицы лишь одни, —И хорошо прилечь в его тени,К земле приникнув наболевшим телом.Вокруг дома, пустым ларям сродни,Слова людей с их опытом несмелым…Дай, сердце, волю крыльям онемелым,Расправь их, ими в высоте сверкни!А сердце мне: ведь ты листок единыйНа ветке всеземного исполина,Ты лишь частица, линия одна!Умей же слышать, как проходят сокиСквозь этот ствол, могучий и высокий,Познай, какая в целом глубина!<1925>
83. «Вы в затхлых буднях, чьи смесились даты…»
Вы в затхлых буднях, чьи смесились даты,В пыли неправд и кривотолков злыхБлестите, мысли, как зарниц ночныхГлаза в предчувствии грозы крылатой.Темнеет небо. Гулов громовыхВсё ближе слышны тяжкие раскаты,И вдруг на грудь, где все желанья сжаты,На землю хлынет холод струй живых.И радостно впивает порой каждойТот дождь земля, измученная жаждой,К ней лилия в изнеможенье льнет.Так вы, тревожные, людей зоветеОт будней, от погибели в болоте,К бескрайностям оснеженных высот.<1925>
84. «Запахла осень вялым табаком…»
Запахла осень вялым табаком,И яблоками, и ночным туманом,Сверкают астры над песком румянымЗа широко распахнутым окном.Кузнечик в травах, как зеленый гном,Смычком поводит. И зачем весна нам,Когда с годами выдержанней станемИ мудрость нас украсит серебром.Бери суму и дом родной покинь,И пей холодную немую синьНа взлесье, где медово пахнут дыни.Учись быть и правдивым, и простымИ, проходя по листьям золотым,Забудь про башни темные гордыни.<1925>
85. «Докуривайте, господа, кончайте…»
Докуривайте, господа, кончайтеЛикер и кофе. Мщенья грозный часУже настал. По лестнице грохочутЖелезные шаги и сотрясаютВсю землю: никуда вам не укрытьсяИ гнева правого не избежать.Ключи от житниц бросьте в океан,В глухие, вспененные ветром волны,Скупые рыцари, в последний разНа золото взгляните в подземельях,В последний раз уста своих любовницНакрашенных целуйте. Дверь трещит,Гремит железо, голоса гудят,И встало зарево в высоких окнах.<1925>
86. «По городу, Парисовы чертоги…»
По городу, Парисовы чертогиПокинув, шла она в часы тревогиИ встретила у крепостных валовТолпу троянцев — хмурых стариков.«Вот женщина, что топит нас и губит!»— «Ее напрасно сын Приама любит!»— «Убить ее!» — «И смерти мало ей!»Тут глянула она из-под бровейИ дальше двинулась походкой плавной.А те: «Хвала и слава богоравной!»<1925>
87. «Великою отмечен благостыней…»
Великою отмечен благостыней,Анхизов сын глядел богине вслед:А дымка легкая, чей нежный цветБлеснул вдали, исчезла в небосини.Не только лебеди, а целый светСлужили ей — отраде и святыне,—Хотя из пены родилась богиня,Но тверже не было ее и нет.Эней не мог забыть ее ладони,Они его ласкали, а не жгли,А волны бушевали, словно кони,Троянские качались корабли,И боги провожали их колонну, —Одни гневясь, другие благосклонно.<1925>
88. ТРОЕ В ОДНОЙ ЛОДКЕ (НЕ СЧИТАЯ СОБАКИ)
Джером К. Джером
Привязан утлый челн к чернеющей коряге.Промокли сухари, и сахар слипся в ком,И, как осенний куст под бурей и дождем,Уныло сгорбились заядлые бродяги.Но не беда, друзья! Глоток-другой из флягиДа парочка острот — и легче мы вздохнем,И пусть Монморанси завыл глухим баском,Нам высший разум дан, чтоб не терять отваги.Не взяли в дальний путь с собой мы лишку впрок:Тючок провизии, питье да табачок,Да книжиц несколько, да нас — без фокса — трое…А наше — всё вокруг: деревья, и вода,И блеск, и всплески волн, и, словно глыбы льда,Громады облаков над чащею сырою.<1925>
89. «По мосту над темною водою…»
По мосту над темною водоюТы брела. Летел сырой снежок.Веяло от легких верб весною,Ветер дул в свой жалобный рожок.Был в глазах, как две свечи горящих,Жар нечеловеческой тоски,А следы шагов, совсем ребячьих,На снегу подтаявшем легки.Спутанная прядка выбивалась,Плакал белый твой платок во мгле, —То снежинка таяла, казалось,Таяла снежинка на земле.<1925>
90. «Когда, с зарею, бригантину…»
Когда, с зарею, бригантину Волна качнет,Красотку юную покинув, Моряк уйдет.Взовьется парус, крикнет птица, Мелькнет стремглав…Тогда слезой осеребрится Ее рукав.Есть край иной, иные травы, Есть мир иной.Он с ними встретится — кудрявый И молодой.С иной прелестницей кручину Развеет он,Когда под вечер бригантину Примчит муссон.<1925>
91. КИТАЕВ
Он рукавом развеял тучи,Поднявшись волнами вершин,Китаев сладкий и певучий,Благоуханный сельный крин.Сквозь запах ладана тяжелый,Сквозь мрак свечи и клобука,Как взоры грешницы веселой,Смеются годы и века.Пусть, полный плача и обиды,Несется колокольный зык,Пусть у Евстафия ПлакидыОкаменел суровый лик,Пусть богомольцы неустанныУ перепуганных икон,Пусть предрекает ПервозванныйЦарей, князей, корону, трон, —Уже с клюкою пилигримаВ другие села и садыНаправлен шаг неутомимыйГригория Сковороды.<1925>