Чтение онлайн

Черт возьми, как она ощущалась в моих руках… горячая, живая, текущая, будто созданная только для меня. Каждое её движение, каждая изгибная дрожь, плод моих прикосновений, моих жадных, жёстких рук. Это я заставлял её плавиться до основания. И даже тогда, до последнего, мне казалось, что всё это чёртова иллюзия, слишком идеальная, чтобы быть реальной. Но когда её крики сорвались на моё имя, а стоны захлестнули комнату, я потерял все тормоза.

Я хотел её. Только себе. Всю, до последнего вздоха. Чтобы её тело принадлежало моим рукам, её стоны только мне. Хочу ее в свою постель. В своё сердце. В чёртову душу. В каждый кусок моей жизни.

И эти её глаза… прозрачные, глубокие, как будто стеклянные, которые расширились от удивления, когда я оказался у её ног. Господи, я понял, что готов прожить остаток своей жизни там…у ног той, чьё дыхание держит меня в этом мире живым.

Я никогда не касался женщины подобным образом. Не потому что я брезговал или же считал, что мужчина не должен делать этого. Нет. Просто в моей жизни никогда не было женщин о которых бы мне пришлось заботиться, им будто было плевать на то как они чувствуют себя в процессе секса.

Я не буду бросаться словами, обзывая их шлюхами или проститутками. Нет. Каждая из них выбрала свой путь. Это был их выбор, и я не считаю себя вправе осуждать.

В моей жизни не было времени для отношений. А когда оно появлялось, это время заполнялось мраком службы. Мои сослуживцы тянули меня в такие места, где можно на мгновение забыться. Мне было все равно. Правда. Было все равно, как проходят эти дни, лишь бы не видеть. Забыть. Оставить за порогом сознания все то дерьмо, что терзало изнутри. Не видеть каждую ночь вспышки ярости, кровь, которую не смыть даже литрами воды, и окровавленные части человеческих тел, разбросанных по земле.

Умершие женщины. Дети. Их лица въелись в память, их мольбы звенят в ушах. Я не поднимал руки ни на одну из них, ни разу. Черт, но все равно… кровь стекала по моим пальцам, чужая кровь. Она была повсюду. Покрывала с ног до головы. И даже без оружия, я был убийцей, даже не направляя своей силы против них, я все равно оставался частью этого проклятого хаоса.

И вдруг, впервые за долгие годы… Всё во мне остановилось. Будто мой разум нажал стоп. Каждая мысль, каждый внутренний демон замерли. И все это произошло из-за нее. Из-за Ады. Черт подери… что она со мной делает? Что она сотворила? Я готов вечно смотреть на нее. Готов боготворить ее, ее тело, ее движения. Каждый изгиб, каждый вздох. Тепло ее кожи в моих руках, ее отдача, ее власть и в то же время – моя власть над ней. Я бы отдал всю свою жизнь за возможность быть с ней. За нее. За этот взгляд…

Этот взгляд. Чистый, дикий, безумный. Никто, черт возьми, никогда не смотрел на меня так… Жадно, голодно, без сдержанности. Я тону в этом. Но, несмотря на все это, я не могу ее понять. Почему я? Почему чудовище со шрамами, изуродованное тело, повидавшее ад

Она целует мои шрамы, каждую отметину. А для меня это самая страшная пытка. Потому что мой разум хочет разорвать круг. Каждая секунда проходит, и я хочу остановить ее, хочу крикнуть: "Нет! Черт, девочка, ты ничего не понимаешь! Я чудовище! Монстр, которого стоило бы оставить на дне!"

Но, как последний дурак, я вновь сдаюсь. Я захлебываюсь в ее прикосновениях, горю от каждого из них, и проклинаю себя за то, что не могу ни убежать, ни оставить… И в то же время – она мое единственное спасение.

Я уложил Аду в постель. Снял с нее нижнее белье, чувствуя, как жар поднимается в груди. От бюстгальтера на ее нежной коже остались легкие отметины, которые я заметил, когда аккуратно расстегнул застежку на ее спине. Лямки плавно соскользнули с ее плеч. Ее грудь оказалась на свободе, и, черт возьми, держатся рядом с Адой… это было испытание для всех граней моего самоконтроля.

Она мягко перевернулась на живот, подбивая подушку под голову. Она выглядела умиротворенно, почти ангельски, но ее слова разбили эту иллюзию:

– И трусики тоже, – пробурчала она, выгибая спину и вызывающе выпячивая свою великолепную задницу в мою сторону.

Господи, эта женщина играла с огнем, не понимая, что дрова давно вспыхнули.

Я коротко усмехнулся про себя, и потянулся к той черной полоске ткани, что украшала ее бедра. Трусы? Да это и трусами было назвать сложно. Они не прятали ничего, скорее лишь подчеркивали то, что заставляло меня терять остатки разума. А когда я снял их… Всё, черт побери, я был на грани. Слишком близко. Подобное напряжение могло сломить даже самого стойкого.

Я вдохнул, шумно и глубоко, затем тихо взял одеяло и укрыл ее обнаженное тело. Остановился на мгновение, взглянув на эту картину, которая легко могла вытеснить все мои мысли. Наконец, я развернулся, широко открыл дверь и шагнул на балкон. Мне нужно было прийти в себя. Остыть.

Зимний холод ударил по мне, пробирая до костей. Я стоял в одних боксерах, ощущая, как воздух обжигает кожу, но несмотря на это мне казалось, что я горю. Весь изнутри. Казалось, что у меня на плечах тысячи слоев одежды, так невыносимо мне было. Каждая клетка кричала, каждая жилка дрожала, разрываясь пополам. Член тупо ныл от напряжения, и я машинально сжал его рукой поверх ткани. Черт… ну что мне теперь, как подросток, стоять здесь и дрочить? Это смешно, но я знал одно…это лучше, чем позволить себе потерять над собой контроль. Лучше так, чем подпустить Аду ближе.

Но черт возьми, я был на волоске. Готов послать все к черту, со всех сторон, сжечь все мосты и вернуться к ней. Наплевать на последствия, наплевать на здравый смысл, просто позволить себе утонуть в том огне, который она во мне разожгла. Но где-то в глубине, в той долбаной части меня, которая еще умеет думать, я понимал это будет фатальный шаг. Шаг, который может раз и навсегда разрушить ее жизнь, и я прокляну себя за это, не сомневайтесь.

Я простоял на холодном воздухе почти час. Но не помогало. Ни-че-го. Все мысли лишь шли по кругу, пожирая мой разум. Я тяжело выдохнул и вернулся внутрь. Только чтобы тут же осознать это решение было ошибочным. Картина, которая предстала передо мной, лишила меня последних сил бороться. Ада… Лежала, словно само искушение, словно вызов каждому моему намерению держаться. Я понял, что мне нужно уходить. Здесь, рядом с ней, я точно сделаю то, что уже не сможет быть исправлено.

Поджав губы, сжав челюсти и кулаки, я ощутил, как жар снова поднимается в меня, обжигая, не оставляя шансов на спасение. Да хоть ведро ледяной воды на меня обрушь – это не поможет. Никак. Я поклялся себе раз за разом, что это худшее из испытаний. Но разве хоть что-то у меня в этой жизни шло по простому пути?

Ада лежала поперек кровати, растянутая в самой расслабленной и притягательной позе, какая только может быть. На животе, скинутое одеяло не укрывало ни дюйма ее тела, открывая перед моими глазами всю это совершенство. Упругая задница, изящный изгиб спины, сильные, но женственно-гладкие бедра… Божество, созданное для того, чтобы сводить мужчин с ума. А эти черные, словно ночь, кудри, раскиданные по подушке… кажется, у меня появился фетиш на эти волосы. Они живьем выжигали мои мысли. Постоянное желание погружать в них пальцы, вдыхать их аромат разрывали меня изнутри. Эта шелковистая каскадная роскошь пахла чем-то невозможным… клубникой и… грехом. Тем самым грехом, который будто был создан для меня, как личное искушение. Ее запах уже въелся в меня. Навеки.

Я выдохнул через нос, резко, как будто пытался выпустить накопленное за эти мучительные мгновения напряжений. Закрыл глаза в надежде хоть так оторваться от Ады. Глупец. Я не находился в аду, но внутри меня все пылало. Ладони ныли от желания ощутить жар ее кожи, губы тянулись к мыслям о ней, к каждому миллиметру ее тела. Чёрт!

Я напрягся, собрав остатки силы воли воедино и направился к двери. Я почти выбрался. Почти ушел. Если бы не она. Тихий голос, словно шелест греховного желания, которое я не мог контролировать: