Чтение онлайн

– Потому что это трудно.

– Что? – не поняла я.

– Воспитывать ребенка-бессмертного – это очень трудно. Ну, ей пришлось бы потратить не менее десяти лет на мое воспитание, научить тому, что полагается знать всем бессмертным. Она не хотела заниматься этим. К тому же, если заняться мной, то она бы не смогла быть рядом с Древом Жизни. Это место заняла бы другая эльфийка. И не было гарантии, что Маресса смогла бы вернуться. Мое обучение было не к месту.

– Но бессмертные же рождаются не только от бессмертных, но и от простых людей. Что тогда?

– Тогда кто-то из бессмертных обязан взять воспитание такого ребенка на себя. Но в том случае, когда ты сам породил бессмертного, тогда и должен воспитать. Передать это дело другому можно, но это очень большой, очень весомый долг. А моя мама ненавидит быть кому-то что-то должной. Для нее самым лучшим выходом казалось не делать меня бессмертным и отдать на попечение другим эльфам.

– Тогда как ты оказался на службе у Абеля?

– Из-за своего дара и, пожалуй, поведения. Даже если Маресса не пожелала для меня бессмертия, то это не значит, что она способна задавить врожденный дар. На самом деле, есть такая редкая вещь, как «предрасположенность к бессмертию». Но я бы ее назвал скорее «антирасположенностью к смертности», – чуть усмехнулся Третий. – Чрезвычайно большая сила, не рассчитанная на то, что она окажется в руках смертного.

Я кивнула, ожидая продолжения от слегка задумавшегося полуэльфа.

Магический талант Третьего оказался чрезвычайно велик и сложен в освоении, словно был рассчитан на бессмертного. Ведь бессмертные могут познавать свои силы очень долго и порой даже через смерть. К сожалению, жизнь Третьего была ограничена, хотя назвать ее маленькой никак нельзя: потенциально он был способен прожить раза в два больше, чем обычный эльф (не говоря уже о полуэльфе, которые жили и того меньше) и почти столько же, сколько дракон. А вот дар рассчитан на бессмертного, что привело к тому, что в детстве Третий очень сильно отставал в учебе, не способный справиться с необычной магией.

Маресса, которая все же пыталась хоть как-то пыталась играть роль матери (она терпеть не могла осуждения, так что ничего удивительного), окончательно разочаровалась в сыне. Резко высказалась о бесполезной крови отца и сократила все общение до минимума. Нельзя сказать, что она была сознательно жестока, скорее, ее характер сформировало бессмертие, невероятный талант в магии и уверенность в том, что она гениальна и должна общаться исключительно с такими же людьми. Добавить сюда амбициозность и желание нести пользу миру – вот и получилась хладнокровная эльфийка со стремлением ко всеобщему благу. Последнее вполне успешно перечеркивало личные симпатии и отношение к другим существам, а также формировало безразличное отношение к тем, кто не был достаточно талантлив в ее глазах. Маресса не была глупой, она понимала, что относится к сыну неоправданно равнодушно, но переступить через себя не могла. Надеялась, что когда он чуть-чуть подрастет, то станет сильным магом (это же ее сын, верно? Как он мог быть посредственным?), и она будет больше с ним общаться, но…

Но Третий не только не оказался посредственным, он был даже хуже, из-за чего Маресса просто вычеркнула его из своей жизни. Разумеется, минимально она о нем заботилась.

– Во всем эльфийском городе лишь у меня были такие хорошие условия для проживания, индивидуальный учитель магии и стрельбы, хотя обучался я хуже всех, – сказал Третий. – Она проявляла ровно тот уровень заботы, который ее не обременял. Не смотрите на меня так сочувствующе, госпожа Флер, в целом, мои отношения с матерью были не такими уж плохими в последние несколько лет. Просто тогда еще никто не понимал, что мои провалы – результат действия магии, с которой я не справлялся. Меня, конечно же, проверяли на уровень магии, тестировали, но артефакты-измерители редко работают правильно на тех, в ком есть хоть что-то от бессмертного, вот и со мной такое случилось.

– Тогда как вы узнали…

– Про мой дар? Очень внезапно. С чего бы начать? Видите ли, госпожа Флер, несмотря на обучение и обеспечение всем необходимым, я рос как сорняк. Мне никто не объяснял ничего по поводу моего поведения или других вещей. Например, почему все возвращаются домой к родителям, а я – к няне, которая, впрочем, никогда не задерживалась надолго. Это вызывало недоумение, вопросы и очень сильно пробуждало желание привлечь внимание. В первую очередь – собственной матери, но на тот момент, кажется, мне любое бы сгодилось. Отличной учебой я похвастаться не мог, значит, оставалось одно…

– Плохое поведение? – неуверенно спросила я.

– Неверно, – ухмыльнулся Третий.

– Тогда что?

– Очень плохое поведение. Хотя эльфы охарактеризовали бы его как отвратительное, омерзительное, не вписывающиеся ни в какие рамки.

Сначала это было случайностью: на одном из уроков Третий не смог правильно воссоздать заклинание, из-за чего то буквально взорвалось, разрушив половину класса. Тогда Марессе пришлось прийти, чтобы уладить все проблемы. Следующая на очереди была драка, причем довольно безобразная, когда Третий со своим противником вырывали друг другу волосы, кусались и катались по полу. И снова Маресса пришла улаживать проблемы, извиняться за поведение Третьего.

– Я тогда злился до смерти, потому что не был виноват. Точнее, был, но и другой ребенок не меньше. Однако Маресса заставила меня извиниться, так и не выяснив всех обстоятельств. Говорила что-то вроде того, что главное не то, кто прав, а кто виноват, а ее время, которое ей пришлось потратить на меня. Я тогда безумно разозлился, решил, что раз она так несправедливо ко мне относиться, то пусть тратит побольше своего времени. Так что следующие проблемы я вызывал намеренно, чтобы заставить свою мать отреагировать, доставить неприятности. А потом мне понравилось. То, что она бросала все свои дела лишь ради меня. Ну, я думал тогда именно так, не понимал, что все ее действия продиктованы желанием сохранить свою репутацию, а не чем-то еще. В конце концов, когда я это понял… случился магический взрыв.

Третий всего лишь хотел испортить любимый сад Марессы, разрушив все статуи в округе. Да и его силы были столь малы, что он и не предполагал, что заклинание выйдет из-под контроля и разрушит не только сад и дом Марессы, но едва не сравняет с землей весь эльфийский город. Третьему повезло – этот взрыв сдерживали сразу два бессмертных: сама Маресса и Абель, который заехал в эльфийский город по своим делам. Тогда-то все наконец и поняли, с чем связаны проблемы Третьего в магии: предрасположенностью к бессмертию.

– Марессу это не очень обрадовало. Конечно, я прекратил считаться бестолочью и посредственностью, но я был неуправляемым подростком, часто делавшим какие-то вещи на зло. И теперь еще с силой, которая мало поддавалась контролю. Маресса обязана была учить меня всему, чтобы я попросту не уничтожил ничего лишнего. Или не убил.

В итоге Маресса предложила Абелю воспитать ее сына. Разумеется, не просто так, мол, за ней будет долг. Но Абель посмеялся и сказал, что не верит в то, что Маресса действительно сможет отдать что-то ценное. Все это они обсуждали прямо при Третьем, после чего Абель задал мальчишке пару вопросов и… согласился. Но не в обмен на обещание от Марессы, а с условием, что он забирает Третьего с собой, и Маресса снимет все привязки с сына.

– Он тогда еще посмеялся над матерью, что у нее нет ничего ценного, что она могла бы предложить ему. А единственную ценность – меня – отдает. Абель с первого взгляда понял, насколько я талантлив в магии. И полностью меня обучил.

– И все же называть щенком…

Третий внезапно рассмеялся:

– Потому что до волчонка еще не дорос. Вот второго он дразнит волчатами. Но это не из-за того, что не воспринимает нас как людей, а потому что он сам как волк. Лишь с Первым общается на равных, но они дружили с детства.