Чтение онлайн

Были и другие отличия от Европы. Тихий океан был для американских военнослужащих необычайно чуждым местом, к тому же ужасно одиноким. Большинство боевых действий происходило в тропиках, где обитали такие экзотические болезни, как лихорадка денге и филяриатоз, лимфатическая инфекция. Малярия была настолько эндемична на островах Тихого океана, что военнослужащим на местах в обязательном порядке назначали «Атабрин» — препарат сомнительной эффективности, которому мужчины сопротивлялись, поскольку он вызывал желтуху кожи и, по слухам, приводил к безумию и импотенции. На данный момент импотенция в любом случае была незначительной проблемой, поскольку женщин было мало, о чём свидетельствует тот факт, что среди военнослужащих на Тихом океане уровень венерических заболеваний, традиционного солдатского бича, был заметно ниже, чем в Европе. Уровень самовольных уходов (AWOL — Absent Without Leave) также был ниже на Тихом океане, потому что там некуда было уходить. Также как и частота смертей и ранений, поскольку большинство потерь было нанесено артиллерийскими и минометными обстрелами, для которых японцы не были хорошо оснащены. Стандартная японская пехотная винтовка также была настолько плохой, что вынуждала японских солдат вступать в ближний бой, для чего они постоянно держали штыки наготове. В отличие от своих товарищей в Европе, которые обычно вели длительные кампании против современных, механизированных немецких противников, сражаясь, как правило, на расстоянии винтовочного выстрела и дальше, американские солдаты и морские пехотинцы на Тихом океане пережили войну в изоляции, скуке и болезнях, сменявшуюся длительными океанскими переходами и короткими вспышками боев, в основном в тяжелых рукопашных схватках с плохо экипированными, но яростно мотивированными японскими императорскими солдатами.

ТИХООКЕАНСКИЙ РЕГИОН был также физически огромен. Более трех тысяч миль океана отделяли Сан-Диего от Гонолулу; пять тысяч миль лежали между Гавайями и Филиппинами; двадцать пять сотен — между Таравой и Марианскими островами; две тысячи — между марианским островком Тиниан и Хиросимой. Эти расстояния диктовали Японии план ведения войны, который заключался в стратегической обороне в глубину за серией концентрических линий, определенных дальними островными цепями, окольцевавшими японскую родину: Гилберты и Маршаллы в середине океана в Микронезии; Филиппины, Формоза и Рюкюс в Китайском море; Каролинские и Марианские острова к югу от Японии.

Чтобы добраться до этих широко разбросанных укреплений и проникнуть в них, американский флот создал огромную флотилию, организованную на основе новой технологии военно-морской авиации. Её боевым сердцем стала огромная «оперативная группа», которую несколько смущало название «38-я оперативная группа», или Третий флот, когда ею командовал импульсивный, харизматичный адмирал Хэлси, и «58-я оперативная группа», или Пятый флот, когда ею командовал методичный, сдержанный адмирал Раймонд А. Спрюэнс. Четырнадцать или более авианосцев класса «Эссекс», составляющих основу оперативной группы, — плавучие аэродромы длиной 888 футов с экипажами в три тысячи человек — могли принять на борт до ста самолетов каждый. При поддержке огромных «флотских поездов», состоящих из нефтяных судов, кораблей с боеприпасами, тендеров, ремонтных судов, лихтеров, эскортных авианосцев, морских буксиров, госпитальных судов и целой группы линкоров, крейсеров и эсминцев, Хэлси и Спрюэнс могли держать свои длинноногие авианосцы в море неопределенно долгое время и осуществлять переброску практически через весь Тихий океан. С мостиков своих флагманов в составе TF 38/58 они обладали в несколько раз большей ударной мощью, чем силы Нагумо, атаковавшие Перл-Харбор.

Только в конце 1943 года был согласован план ведения наступательной войны против Японии, и даже тогда он содержал элементы оппортунизма, компромисса и умышленной нерешительности. Желание умиротворить Дугласа МакАртура, политическая необходимость продемонстрировать верность лишённой собственности американской колонии Филиппины, а также инвестиции, уже несколько авантюрно сделанные в юго-западной части Тихого океана, — все это склоняло МакАртура к одобрению его требования продолжить продвижение к северному побережью Новой Гвинеи, освободить Филиппины и подготовиться к дальнейшему наступлению на Формозу и Китайское побережье. В то же время военно-морской флот должен был начать вторую кампанию, проходящую через центральную часть Тихого океана, через Гилберты, Маршаллы, Каролинские и Марианские острова, чтобы в конечном итоге сойтись с ожидаемым наступлением МакАртура на Формозу и Китай. Таким образом, Япония будет отрезана от источников снабжения в Южной Азии, а базирующиеся в Китае американские бомбардировщики, а также десантные силы окажутся в пределах досягаемости японских островов.

В основе действий в Центрально-Тихоокеанском регионе лежал старый «Оранжевый план» военно-морского флота, предусматривавший «решающее сражение» с японским императорским флотом в широких водах западной части Тихого океана. По этой причине флот склонялся к тому, чтобы отдать предпочтение продвижению в центральную часть Тихого океана перед усилиями МакАртура в юго-западной части Тихого океана, но на данный момент Объединенный комитет начальников штабов не придавал четкого приоритета ни одной из кампаний. Однако ещё до окончания 1944 года два события существенно изменят эту двуединую схему: Японские успехи против Чана в кампании Ити-го фактически исключили использование китайских авиабаз, лишив Формозу и китайское побережье стратегической ценности; а появление нового дальнего бомбардировщика B–29 Superfortress сделало возможным нанесение воздушных ударов по Японии с баз на Марианских островах, в частности, с Тиниана.

В июне 1944 года, практически в тот же момент, когда огромная армада «Дня Д» переправлялась через Ла-Манш, адмирал Нимиц направил Спрюэнса и оперативную группу 58 против Марианских островов. После дорогостоящих уроков Таравы и Анцио американцы усовершенствовали свои методы ведения амфибийной войны. Они улучшили свои системы связи, отрепетировали лучшую координацию огня морской артиллерии и тактической воздушной поддержки десантных войск, и теперь определяли фазу высадки не как отдельную операцию, а как часть «амфибийного блицкрига», максимально используя огневую мощь и моторизованный транспорт, чтобы одним непрерывным натиском пронестись по пляжам и как можно дальше вглубь острова.

13 июня линия из семи линкоров начала обстрел Сайпана, северной оконечности Марианской цепи. Утром пятнадцатого, окруженные огромным защитным кордоном из линкоров, крейсеров, авианосцев и вспомогательных судов и прикрытые ударами с воздуха вдоль зелёной кромки берега, транспорты начали выгружать бронированные корабли-амфибии. Их 75-миллиметровые пушки и пулеметы расстреливали пляж, расчищая путь штурмовым отрядам в сотнях амфибийных тягачей («амфтраков»), волна за волной, по девяносто шесть в каждой волне. Каждый амфитрак перевозил дюжину перепуганных молодых людей через коралловый риф острова, через лагуну, которую он перегородил, и на пляжи. Минометные и артиллерийские снаряды разрывали воду вокруг них, а шрапнель и пулеметные снаряды стучали и грохотали о борта маленьких десантных судов. Морской бриз обдавал ноздри зловонием ночных полей, покрытых почвой. Многих дрожащих людей в амфтраках рвало, другие испачкали себя. Через двадцать минут на берег сошли восемь тысяч солдат, к ночи — двадцать тысяч, а через несколько дней — почти сто тысяч: одна армейская и две дивизии морской пехоты, а также многочисленные батальоны обслуживания и строительства (CBs, или, в просторечии, Seabees).

Несмотря на мощную огневую мощь американцев, быстрые передвижения и сосредоточенные силы, японский гарнизон, насчитывавший тридцать две тысячи человек, оказал ожесточенное сопротивление. Защитники вклинились в центр американской линии, удерживаемой 27-й дивизией армии, подразделением Национальной гвардии Нью-Йорка, командир которой был освобожден от должности генералом морской пехоты, осуществлявшим общее командование, что вызвало междоусобные распри, которые ещё долго отдавались эхом.

При постоянной поддержке морских орудий американцы упорно продвигались вглубь страны. Особенно хорошо показали себя сегрегированные негритянские подразделения. Комендант корпуса морской пехоты Арчер Вандегрифт объявил, что после битвы за Сайпан «негритянские морские пехотинцы больше не находятся под судом. Они — морские пехотинцы, и точка». [1296] Японцы заставили американцев платить за каждый ярд продвижения. 7 июля три тысячи отчаянных японских солдат, у некоторых из которых не было никакого оружия, кроме ножа, привязанного к бамбуковому шесту, бросились на американскую линию, выкрикивая японский боевой клич «Банзай!» (буквально, десять тысяч лет). Они понесли тяжелые потери, но сами были уничтожены практически до единого человека.

Тем временем в Марпи-Пойнт на северной оконечности Сайпана тысячи японских гражданских лиц, в основном женщин и детей, судорожно бежали к краю двухсотфутовых скал у кромки моря, очевидно, предпочитая самоубийство пленению американцами. Переводчики и несколько пленных японских солдат, крича в рупоры с лодок внизу, умоляли не прыгать, но до тысячи человек прыгнули на смерть со скал и в прибой внизу или подорвали себя ручными гранатами. Американцы в ужасе смотрели на это зрелище. Когда одна пара замешкалась у края скалы, японский снайпер застрелил их обоих, а затем демонстративно вышел из своего укрытия и рухнул под градом американских пуль. «Что означало все это самоуничтожение?» — спрашивал военный корреспондент Роберт Шеррод в журнале Time. «Означало ли это, что японцы на Сайпане поверили своей собственной пропаганде, которая говорила им, что американцы — звери и убьют их всех… ? Означают ли самоубийства на Сайпане, что вся японская раса предпочтет смерть капитуляции?» Гибель мирных жителей на Сайпане, число которых преувеличивалось как в американской прессе, так и в японской пропаганде, укрепила убежденность обоих противников в том, что финишная схватка будет самой кровопролитной из всех. К концу сражения 9 июля американцы на Сайпане понесли около четырнадцати тысяч потерь, в том числе 3426 убитых. Погиб почти весь японский гарнизон, а также тысячи мирных жителей. Ещё через месяц американские войска захватили соседний остров Тиниан, а также Гуам — первый клочок завоеванной американской территории, отвоеванной у Японии. [1297]

В ночь на 15 июля, когда шло сражение за Сайпан, Спрюэнс получил сообщение, что к Марианским островам приближается крупный японский флот с явным намерением дать бой 58-й оперативной группе Спрюэнса или, возможно, сорвать высадку на Сайпане. Эта новость поставила Спрюэнса перед мучительным выбором: продолжать ли ему защищать высадочную операцию на Сайпане, что было его задачей, или отделиться, чтобы перехватить и вступить в бой с японским флотом? У него кровь стыла в жилах при мысли о том, что ещё несколько часов парения — и он наконец-то сможет принять участие в «решающем сражении» Оранжевого плана и одержать окончательную военно-морскую победу. В его распоряжении было пятнадцать авианосцев, на борту которых находилось около тысячи самолетов — могучая сила. Он жаждал действовать. Когда Нимиц передал ему по радио, что «мы рассчитываем на вас, чтобы сделать победу решающей», он пошёл. Оставив несколько надводных кораблей для прикрытия Сайпана, Спрюэнс собрал свои авианосцы и устремился прочь от Марианских островов в открытые воды Филиппинского моря.

Пока Спрюэнс прощупывал юго-запад, преследуя своего противника, вицеадмирал Дзисабуро Одзава направил свои девять авианосцев на северо-восток, чтобы найти Спрюэнса. Несмотря на большую численность американского флота, Одзава располагал внушительными средствами. Япония по-прежнему обладала многочисленными островными аэродромами в Филиппинском море, с которых в бой могли вступить самолеты наземного базирования и на которые его собственные авианосцы могли совершать односторонние «челночные» атаки, что значительно увеличивало их оперативный радиус действия. Легкие японские самолеты-носители в любом случае имели больший боевой радиус, чем их более тяжеловооруженные и бронированные американские коллеги, — разница составляла примерно 560 миль против 350 миль. Кроме того, в этом океанском регионе восточные попутные ветры благоприятствовали Одзаве с подветренной стороны, так что он мог запускать и поднимать свои самолеты, идя на ветер и одновременно сближаясь с противником. Спрюэнсу, напротив, приходилось разворачивать свои корабли к ветру, в сторону Марианских островов и от Озавы, чтобы проводить летные операции. Более того, Спрюэнс не мог выбросить из головы свои обязательства на Сайпане. Он прекрасно знал, что произошло в ночь на 8 августа 1942 года, когда Фрэнк Джек Флетчер отвел свои авианосцы от Саво-Саунд, что привело к худшему в истории поражению американского флота на море и едва не сорвало высадку на Гуадалканале. Поэтому, не обнаружив Одзаву к ночи 18 июня, Спрюэнс приказал своим кораблям отступить к Сайпану, продолжая при этом вылетать на поиски японского флота.