Чтение онлайн

Американцы тем временем привели на Лейте два своих флота. Седьмой флот под командованием адмирала Томаса К. Кинкейда состоял из нескольких больших артиллерийских кораблей и восемнадцати «эскортных авианосцев» — небольших судов, построенных на базе торговых судов, каждое из которых вмещало всего две дюжины боевых самолетов и предназначалось главным образом для перегона самолетов, противолодочного патрулирования и ближней тактической воздушной поддержки пляжных штурмов. Боевые корабли и крейсера Кинкейда заняли позицию у восточной оконечности пролива Суригао. Он разместил свои эскортные авианосцы в трех эскадрах по шесть кораблей под кодовыми названиями Taffy 1, 2 и 3 у острова Самар на восточной стороне Лейте. Третий флот Хэлси тем временем держал свои большие авианосцы у пролива Сан-Бернардино на севере.

Шесть военно-морских сил, четыре японских и две американских, сошлись в заливе Лейте, чтобы сразиться в крупнейшем морском сражении в истории. Титаническое столкновение длилось три дня и заняло сто тысяч квадратных миль моря, в нём участвовали 282 корабля и двести тысяч моряков и летчиков.

Два линкора, один крейсер и четыре эсминца Нисимуры прибыли в море Минданао 24 октября. Не найдя Симу, Нисимура самостоятельно направился в пролив Суригао, через воды, по которым в 1521 году прошел Фердинанд Магеллан. С наступлением темноты американские патрульные торпедные катера преследовали японскую колонну, пока она продвигалась на восток, нарушая строй Нисимуры, но не причиняя ему особого вреда. Затем пять американских эсминцев, не открывая огня, который мог бы раскрыть их позиции, помчались по обе стороны пролива и выпустили несколько залпов торпед, которые вывели из строя один из линкоров и три эсминца. Затем последовал маневр, классическую военно-морскую геометрию которого оценил бы сам Магеллан. В боевую линию через горловину пролива выстроились шесть линкоров Кинкейда, пять из которых уцелели в Перл-Харборе, а также четыре тяжелых и четыре легких крейсера. Кинкейд без труда «пересек Т», о чём мечтал каждый морской командир с момента появления пушечных кораблей. Перпендикулярно шести — восьми — четырнадцати — и шестнадцатидюймовым орудиям «Кинкейда» усеченная колонна Нисимуры лежала почти голая под громовыми американскими залпами. Ведя огонь по радиолокационному наведению с расстояния более двадцати миль, американская боевая линия обрушила на них страшный шквал. Японский строй распался. Второй линкор пошёл ко дну, крейсер был искалечен, а единственный уцелевший эсминец изменил курс и отошел. Когда запоздавший «Сима» вклинился в этот хаотический бой и столкнулся с крейсером Насимуры, тот тоже решил отступить, но преследующие его американские корабли и самолеты потопили три его корабля. В целом битва за пролив Суригао стоила Императорскому флоту Японии двух линкоров, трех крейсеров и четырех эсминцев. Американцы потеряли один катер, а также 39 моряков убитыми и 114 ранеными, большинство из которых находились на американском эсминце Albert W. Grant, попавшем под убийственный перекрестный огонь как японских, так и американских орудий во время ночного боя.

В оловянном утреннем свете американские спасательные суда вошли в пролив, чтобы подобрать тысячи выживших японцев. При приближении американцев большинство пловцов погрузились под маслянистую поверхность, предпочтя смерть от утопления позору плена.

Тем временем на севере американские подводные лодки перехватили грозную группу Куриты из трех линкоров, двенадцати крейсеров и тринадцати эсминцев, которые 23 октября пробирались через пролив Палаван. Несколько метких торпедных залпов повредили один крейсер и потопили два других, включая флагман Куриты. Выловленный из моря, Курита передал свой флаг кораблю «Ямато». «Ямато» и его родственный корабль «Мусаси» были двумя самыми большими линкорами на плаву, на них были установлены восемнадцатидюймовые орудия, стрелявшие полуторатонными снарядами, больше, чем могла метать любая пушка ВМС США. На следующий день флайеры Хэлси снова настигли Куриту в Сибуянском море и потопили ещё один крейсер, а также якобы неприступный «Мусаси». Тем временем сухопутная японская авиация атаковала Третий флот и отправила на дно авианосец «Принстон».

Авиаторы Хэлси доложили, что у Куриты нет ни поездов, ни транспортов — верный признак того, что японская флотилия вышла в море только для того, чтобы дать бой на, а не для высадки подкреплений на Лейте. Хэлси жаждал битвы. Он разработал план сражения на случай непредвиденных обстоятельств и сообщил Нимицу в Перл-Харбор, что намерен отделить несколько кораблей, чтобы сформировать новую «Оперативную группу 34», которая остановит Куриту в устье пролива СанБернардино. Но было одно но: Силы Куриты состояли исключительно из надводных артиллерийских кораблей. Где же были японские авианосцы, великий приз, которого так жаждал Хэлси?

Ответ заключался в том, что они находились к северу от Хэлси, делая все возможное, чтобы быть обнаруженными и соблазнить Хэлси от Сан-Бернардино. Когда в полдень двадцать четвертого числа некоторые флайеры Третьего флота доложили, что обнаружили самолеты с хвостовыми крюками, безошибочно идентифицировав их как самолеты авианосного базирования, Хэлси бросился в погоню, как борзая за зайцем. Оказавшись перед выбором: защита или преследование, и ошибочно полагая, что он уже нанес Курите достаточно повреждений, чтобы остановить его, Хэлси почти не колебался. Он отказался от плана создания 34-й оперативной группы и отправился со всем своим флотом в погоню за японскими авианосцами. Подобно Джорджу Армстронгу Кастеру в поисках сиу на высокогорных равнинах в 1876 году, Хэлси беспокоился, что японцы бросятся в бега, прежде чем он сможет провести решающее сражение, как это удалось Одзаве со Спрюэнсом в Филиппинском море. Подражая Кастеру в тот опасно волнующий момент на вершине Medicine Tail Coulee, Хэлси, заметив противника, рефлекторно бросился за ним. Он заглотил наживку Одзавы, оставив дверь пролива Сан-Бернардино широко открытой для Куриты.

Через Сан-Бернардино Курита прошел без сопротивления вскоре после полуночи 25 октября. Его изрядно потрепанные, но все ещё мощные силы обрушились на самую северную из эскадрилий эскортных авианосцев Кинкейда, Taffy 3. Возникло колоссальное противостояние — «Ямато» и несколько тяжелых и легких крейсеров против горстки эсминцев и шести эскортных авианосцев, никогда не предназначенных для полномасштабного сражения на море. Медленные, тонко бронированные, слабо вооруженные и оснащенные в основном боеприпасами для тактической воздушной поддержки, «маленькие плоскодонки» были просто утятами. Зелёные, фиолетовые и желтые гейзеры извергались из них, когда японские снаряды с характерными для них красящимися всплесками разбрасывали удивленные американские корабли. Маленькие авианосцы «Тэффи–3» задымили и нырнули в шквал дождя, чтобы укрыться, а американские эсминцы нагло атаковали более крупные и многочисленные японские корабли. Эсминец «Джонстон» получил столько попаданий от огромных японских орудийных батарей, что один из членов экипажа сравнил его со «щенком, которого бьет грузовик». В конце концов, по его словам, «мы оказались в таком положении, когда вся галантность и мужество в мире не могли нас спасти», и был отдан приказ Abandon Ship. Выживший в плавании видел, как японский офицер отдавал честь, когда «Джонстон» погружался под воду. [1303]

Кинкейд и Нимиц тем временем бешено сигнализировали Хэлси о помощи. В 10:00 двадцать пятого числа сигнальщик передал Хэлси сообщение от Нимица, которому суждено было стать печально известным: «Где, повторяю, где 34-я оперативная группа „Чудеса света“?» Последняя фраза, «The World Wonders», была «вставкой» — таким словоблудием, часто бессмысленным, которое обычно вставлялось в зашифрованные сообщения, чтобы обмануть вражеских криптографов. (Полный текст сообщения Нимица гласил: «Turkey Trots to Water RR Where Is Rpt Where Is Task Force Thirty Four RR The World Wonders?», причём двойные заглавные буквы выделяют настоящее сообщение.) Но офицер-дешифровщик на флагманском корабле Хэлси, по-видимому, решил, что концевая надпись в сигнале Нимица была частью сообщения. Он вписал её на страницу, которую передали адмиралу. Предполагаемое оскорбление встревожило Хэлси. Он бросил шляпу на палубу и начал рыдать. Адъютант тряс его за плечи. «Что, черт возьми, с вами происходит? Возьмите себя в руки!» [1304]

Носители Третьего флота продолжали натиск на Одзаву, все четыре носителя которого в конце концов пошли ко дну, включая «Зуикаку», последний уцелевший корабль из состава сил, поднявших в воздух самолеты, открывшие войну в Перл-Харборе. Однако Хэлси вернулся на Самар со своей группой линкоров. Он опоздал, чтобы освободить Кинкейда, но это уже не имело значения. Курита, возможно, потрясенный своим незапланированным плаванием в Палаванском проходе, невероятным образом пришёл к выводу, что маленький отряд из маленьких плоскодонок, отчаянно пытающийся ускользнуть от него у острова Самар, — это мощный большой авианосец Хэлси TF 38. По иронии судьбы, примерно в тот момент, когда Хэлси читал радиограмму Нимица, Курита решил прервать атаку и вернуться на Лингга-Роудс.

Эпическая битва в заливе Лейте была ещё не закончена. Даже когда Курита отступал, японцы применили новое страшное оружие против групп «Тэффи»: самоубийственные атаки наземных боевых самолетов-камикадзе. Камикадзе означает «божественный ветер», что является отсылкой к тайфуну, который рассеял флот вторжения хана Хубилая, направлявшийся в Японию в XIII веке. Пилоты-камикадзе готовились к своим миссиям с помощью тщательно продуманных церемоний, включая ритуальные молитвы, сочинение прощальных стихов и вручение каждому летчику «пояса тысячи стежков» — полоски ткани, в которую вшивали по одному стежку тысяча женщин, символически объединяя себя с пилотом, принесшим себя в жертву. Поздно утром 25 октября первая волна камикадзе вырвалась из неба над Тэффи–3. Одна из них направилась прямо на эскортный авианосец «Сент-Ло». Неверящие зенитчики отчаянно пытались сбить его, но безуспешно. Самолет врезался в полетную палубу «Сент-Ло» и выбросил бомбу в глубину корабля. Моряки с соседних кораблей с ужасом наблюдали за происходящим, как «Сент-Ло» взорвался, накренился на бок и затонул со 114 людьми на борту. Это была жестокая демонстрация того, какое сопротивление Япония все ещё была готова оказать.

Битва при заливе Лейте завершила целую эпоху, но не закончила войну. Сражения при Суригао и Самаре были последними в своём роде. Они завершили эпоху артиллерийских дуэлей между кораблями, которые были стандартной формой ведения морской войны на протяжении столетий до 1944 года. Ни одна страна больше не будет строить линкоры; авианосцы зарекомендовали себя как окончательные арбитры в морских сражениях. Императорский флот Японии потерпел сокрушительное поражение, потеряв четыре авианосца, три линкора, девять крейсеров, дюжину эсминцев, сотни самолетов и тысячи моряков и летчиков. Но, как наглядно продемонстрировали рейды камикадзе, Япония не утратила воли к борьбе.

Японская армия быстро укрепила Лейте, который МакАртуру удалось захватить только в декабре, когда он стал плацдармом для следующего наступления на главный филиппинский остров Лусон. Возобновившиеся и ещё более смертоносные атаки камикадзе уничтожили американские конвои вторжения на пути к заливу Лингайен на Лусоне 9 января 1945 года. МакАртур высадил в Лингайене более десяти дивизий — крупнейший на сегодняшний день десант в войне на Тихом океане, но генерал Томоюки Ямасита лишил его легкой победы, проведя проницательную оборонительную кампанию. Ведя войну на истощение в гористой, похожей на итальянскую, местности, которая благоприятствовала обороняющимся, Ямасита продержался несколько месяцев. Другие японские части ещё дольше сопротивлялись на отдалённых Филиппинских островах, и несколько человек остались в живых даже после официального окончания войны. На острове Палаван японцы согнали 140 американских и филиппинских военнопленных в траншею, облили их бензином и сожгли заживо. Сообщения об этом и других зверствах подтолкнули МакАртура к активизации кампании по освобождению филиппинской территории — дорогостоящей операции, которая к тому времени уже не имела прямого отношения к окончательному поражению Японии. Битва за Манилу в феврале и марте, жестокое уличное побоище, напоминавшее самые жестокие бои в Берлине или Варшаве, унесла жизни ста тысяч филиппинских мирных жителей и тысяч американских солдат. Тактика промедления Ямаситы, готовность его солдат сражаться до последнего вздоха и нарастающая жестокость боев стали горьким предвестием того, что ожидало американцев на севере, на Иводзиме и Окинаве.