Чтение онлайн

— Вы можете сказать что-нибудь по поводу недавних статей о вас в популярных СМИ? Хотели бы вы прояснить какие-либо сплетни о ваших личных отношениях с девушкой недели?

Девушка недели.

Глупая, наивная часть меня думала, что меня не спросят об этом, но СМИ всегда побеждают. Слова того первокурсника из Университета Торонто звенят в моей голове, и я сжимаю челюсти. Они вторглись в мою частную жизнь. Это последний раз, когда я хочу слышать об этой херне или когда меня называют плейбоем, который сидит на большой куче денег и женщин, не принося никакой пользы своей команде.

Я стиснул зубы.

— Задача СМИ — придумывать истории, а у меня нет времени обращать внимание на каждый заголовок.

— Но ваши поклонники обращают внимание, — не сдается она. — Вы явно знаете, как выбирать девушек, — это вызывает смех в комнате. Я не читал об этом, поэтому их смех меня нервирует.

— Правда ли, что родители мисс Бомонт были обвинены в хранении наркотиков и сейчас пытаются избежать тюремного заключения?

Я так быстро поднимаю голову, что чувствую тянущую боль в шее.

Мейсон что-то говорит, но я не слышу его. Гнев сжимает мне горло, а грудь сдавливают ее слова.

Откуда, черт возьми, они это знают?

Все во мне переходит в режим защиты. Мои руки сжимаются в кулаки, и я почти готов перевернуть микрофон и выбежать отсюда.

Не знаю, измотан ли я от вторжения в мою личную жизнь, ультиматума Маркуса или образа обиженного лица Сэйдж, который мелькает в моей голове, но слова резко вырываются из меня.

— Она моя девушка, — выпаливаю я. — И я не потерплю никакого неуважительного отношения к ней. Это мой единственный ответ на все вопросы о моей личной жизни.

Затворы фотоаппаратов замирают, а затем раздается какофония новых вопросов.

Черт.

Сэйдж

НОВИЧОК «ТОРОНТО ТАНДЕР» ТЕПЕРЬ ЗАНЯТ! ЧИТАЙТЕ СТАТЬЮ НИЖЕ, ЧТОБЫ УЗНАТЬ ПОДРОБНОСТИ.

Шесть тысяч подписчиков за сутки. После того, как стало известно, что Элиас Уэстбрук начинает новую жизнь с серьезными отношениями, мой телефон взорвался от такого количества уведомлений, что нагрелся настолько, что мне пришлось его выключить.

Я устала после прослушивания, где каждый раз, когда делала плие, у меня сводило ногу судорогой. Директор балетной труппы заметила, как я морщилась, и сразу же выгнала меня. По крайней мере, так мне кажется, потому что, как только я закончила, она крикнула: «Следующий!» — и меня смели со сцены, как пыль веником.

Как только я села в автобус и вставила наушники, я заснула. Шумный гул двигателя и удары головой о стеклянное окно разбудили меня. Тогда я проверила свой телефон.

Только после просмотра полного интервью у меня сжалось сердце.

Она моя девушка.

Я ненавижу все в нем. То, как сексуально он выглядит в этом дурацком угольно-сером костюме. Его волосы, уложенные слишком идеально, хотя я знаю, что они от природы волнистые. Лицо омрачено защитной реакцией, когда интервьюер упоминает мое имя. Я знаю, что он просто раздражен тем, что дело дошло до такого, ведь последнее, чего он хочет, — это быть связанным со мной.

Он мог сказать им, что мы не встречаемся. Но он этого не сделал, и даже не знаю, что хуже.

Нож осуждения, который он воткнул мне в грудь, все еще напоминает, что моя идея была ошибкой. Как будто я какая-то дурочка, которая ходит и предлагает богатым спортсменам фальшивые отношения без обязательств.

Он известный хоккеист, а у меня было всего около девяноста подписчиков до встречи с ним. Мои несколько наград и призов на соревнованиях ничто по сравнению с его достижениями в старшей школе и университете. Я даже не могу получить роль в постановке, не прибегая к чужой помощи. Это жалко. Моя череда отказов в балете тоже не добавляет мне привлекательности в качестве девушки.

Я изначально не должна была его спрашивать и надеяться, что он согласится. Но теперь, когда его импульсивный ответ разлетелся по всем новостям, уверена, он думает, что его слова забудут, так же как и мою карьеру.

Я не могу заставить себя включить телефон и прочитать что-нибудь еще о своих пятнадцати минутах славы. Я даже не могу заставить себя использовать это внимание в своих интересах. Это будет просто неправильно, зная, что он уже отверг меня.

Только когда Шон позвонил мне по видеосвязи на ноутбук, я осознала, какой ущерб нанесло это интервью. Элиас Уэстбрук официально попал в мой черный список.

— Эли Уэстбрук — твой парень? Я думал, ты сказала, что вы сходили только на одно свидание, — практически кричит он своим высоким голосом, который с каждым днем становится все ниже. Я никогда не думала, что мой младший брат, переживающий половое созревание, вызовет у меня слезы на глазах.

— Все сложно.

Он кажется настороженным.

— Хочешь, я с ним разберусь?

Я смеюсь.

— Думаю, я сама с ним разберусь.

Он таращит глаза, как будто не может поверить, что я подтвердила эти слухи.

— Дядя Маркус знает?

Откинувшись на диван, я вздыхаю.

— Уверена, что теперь знает, — часть меня надеется, что он не видел новости, но это, вероятно, невозможно, поскольку он генеральный менеджер этой чертовой команды.

— В некоторых статьях пишут, что ты выходишь замуж.

Я так громко смеюсь, что начинает болеть живот, и мне требуется несколько секунд, чтобы прийти в себя. Элиас был прав. Они пишут что угодно, чтобы привлечь внимание.

— Это неправда. Перестань читать эти статьи.

— Я их не читал! Парни пытались мне рассказать, но я хотел услышать это от тебя, — Шон проводит рукой по волосам. — Ты счастлива, Сэйдж?

Шон пристально смотрит на меня своими круглыми карими глазами, как будто готовится распознать ложь. Иногда он так похож на мою маму, что это сбивает с толку. Кудрявые каштановые волосы, длинный прямой нос и светло-коричневая кожа. Он такой же марокканец, как и моя мама. Мы оба унаследовали карие глаза и рост от отца. Иногда мне кажется, что я унаследовала и его характер.