Чтение онлайн

Сейчас взгляд Шона напоминает тот, которым он смотрел на меня, когда мы были детьми. Всякий раз, когда наши родители уходили в запой, я должна была придумывать Шону оправдание. Я ненавидела скрывать от него что-либо — особенно потому, что он просто хотел знать, где наши родители, и имел полное право на это. Поэтому, когда речь идет о реальных вещах, которые затрагивают нас обоих, Шон всегда узнает от меня правду. Я никогда не буду относиться к нему так, как наши родители относились к нам.

Одно из моих последних воспоминаний о родителях: моя мама, которая была трезвой дольше, чем я когда-либо видела, посмотрела мне прямо в глаза и сказала: «Быть частью этой семьи — проклятие. Вы всю жизнь будете пытаться исправить друг друга, но это не наше бремя, Сэйдж. Мы сжигаем все дотла и никогда не будем достаточно хороши, чтобы даже подмести пепел. Никогда не думай, что ты стоишь больше, чем то, откуда ты родом». Затем она вышла вслед за парамедиками, чтобы сопроводить моего отца в больницу.

Когда ты застрял в таком доме, единственное, чего ты хочешь, — это чтобы время ускорилось, и ты мог жить жизнью, в которой тебя больше не мучают решения взрослых, которые должны были тебя защищать. У меня есть такая жизнь, и я держусь за нее обеими руками, даже если она не такая, как я себе представляла. Я с радостью продолжу работать в две смены, только чтобы Шон не мучился так, как мучилась я.

Постоянная работа и постоянные переезды из-за пробных съемок не дают мне думать о том, что нужно замедлить темп и что бег не избавит меня от прошлого. Но я не могу прислушиваться к этим мыслям, потому что они вызывают тошнотворное ощущение, что, как бы плохо со мной ни обращались и как бы долго я ни общалась с родителями, если бы они сегодня появились у моей двери, я бы впустила их. Просто чтобы притвориться, что я любима ими. Я хочу, чтобы меня любили безоговорочно, а не за то, что я могу для кого-то сделать.

Но на этот раз речь не о наших родителях, а о моей несчастной личной жизни, и я не хочу рассказывать о ней своему младшему брату.

— Я всегда счастлива, дружище.

По тому, как он сжимает губы, становится ясно, что он распознал мою ложь, и на этот раз продолжает настаивать.

— Я имею в виду, по-настоящему. Счастье, которое испытываешь, когда ты влюблен.

— А что ты о нем знаешь? — я приподнимаю бровь, а он смущенно пожимает плечами. — Я не влюблена, но я счастлива. У меня есть балет и ты.

— И Эли.

Элиас настолько далек от моей реальной жизни, что все, что я вижу в СМИ, кажется мне лихорадочным сном. Я даже тысячу раз смотрела на нашу фотографию с того свидания, все еще не веря, что это я. Счастливая, улыбающаяся девушка, которая позволила ему нести ее, как будто она чувствовала себя в безопасности и могла отпустить контроль — она не похожа на меня.

— Да, и он тоже.

После того, как Шон рассказал мне о школе, я попрощалась с ним, но мое внимание привлекло уведомление от «Hugger». Яркий оранжевый логотип приложения для знакомств заставил меня съежиться, и я вернулась мыслями ко вчерашним безрассудным действиям.

Когда Элиас сказал, что у нас ничего не выйдет, я пришла домой и скачала все возможные приложения для знакомств. Возможно, это было вызвано горькой обидой, но в тот момент мне это показалось отличной идеей. После просмотра анкет шестидесяти парней и потери надежды с каждой из них, кое-кто все же привлек мое внимание, и я написала ему, чтобы продолжить свою череду плохих решений.

Однако сейчас это плохое решение кажется чрезвычайно привлекательным. Дерек спрашивает в сообщении, свободна ли я сегодня вечером, и я удивлена, что рассматриваю эту возможность. Уверенность, которая исчезла после отказа Элиаса, почти вернулась ко мне.

Ведь единственное логичное решение, когда раздражающе привлекательный мужчина отвергает тебя, — это найти другого.

Элиас

Кроличий патруль

КИАН ИШИДА

Что это было за интервью?

ЭЙДЕН КРОУФОРД

До этого он хандрил, сидя в машине, а потом вдруг признался в любви в прямом эфире.

ДИЛАН ДОНОВАН

Кто эта девушка? Я никогда не видел Эли таким взволнованным.

КИАН ИШИДА

Никогда? Ты забыл, как мы случайно разбили его драгоценные кастрюли Staub, пытаясь играть в пинг-понг?

СЕБАСТЬЯН ХЕЙС

Он отобрал у нас телефоны на неделю, как будто мы были подростками.

КОУЛ КАРТЕР

Он даже отказался готовить мне завтрак. Я питался одной фасолью.

СЕБАСТЬЯН ХЕЙС

Мы знаем.

Наша послеобеденная игра закончилась поражением, и я снова не забил ни одного гола. Ничего удивительного. В лучших моментах матча, которые я смотрел перед сном, Маркус Смит-Бомонт покачал головой, когда я промахнулся. Моих агентов больше недостаточно. Это как чертово проклятие, и теперь я отчаянно хочу его сломать. Настолько отчаянно, что готов объявить об отношениях на национальном телевидении с девушкой, которая даже не хочет со мной разговаривать.

По крайней мере, так я себе говорю, потому что ничто не может оправдать мою реакцию перед журналистами. Я был слишком эмоционален, но не мог просто сидеть и позволять им строить догадки о девушке, которая не заслуживает, чтобы о ней говорили что-то плохое. После того, как я покинул конференц-зал, Мейсон просто смотрел на меня, не говоря ни слова, пока я не ушел в раздевалку перед игрой.

Я не стал повторять свои слова Эйдену. Он сам узнал об этом после игры и посмеялся надо мной, как над чертовым клоуном. Он даже воспроизвел этот кусок из интервью по Bluetooth.

Сегодня, когда я выхожу с утренней сессии физиотерапии, об этом знают уже все, отсюда и поток сообщений и фотографий парней, смеющихся, смотря интервью.

Когда я сажусь в машину, первое, что я вижу, — это ободряющее сообщение тренера Килнера. Ну, ободряющее только если вы хорошо знаете нашего университетского тренера по хоккею.

Ты вчера играл не как дерьмо. Забей уже этот чертов гол.

Уверен, что он видел интервью или кто-то из ребят показал его ему, и это его способ вернуть мою концентрацию к игре. Или, по крайней мере, попытаться показать мне, что это самое главное.