Чтение онлайн

Как и положено, Вивиан запланировала роскошный свадебный завтрак. Макбрайды никогда не скучали за столом, в особенности благодаря шумным Джеку и Иззи, и сегодняшний завтрак не стал исключением. На дальнем конце стола Вивиан и Летиция, тетя Саймона, оживлённо беседовали.

Анна признала, что она далеко не первая женщина, которая вышла замуж за нелюбимого человека. Это являлось скорее правилом, чем исключением. Признание хоть и причиняло боль, но при этом давало некую надежду. Несмотря ни на что, свадьба – это праздник двух людей, чьи жизни объединяются, а не похороны. Какой смысл впадать в меланхолию?

Не успели убрать посуду, как Саймон наклонился к Анне.

– Несомненно, вы захотите переодеться в подходящую одежду. У нас впереди несколько очень долгих дней путешествия.

Анна перехватила его взгляд.

– Что?

– Пора ехать домой.

«Домой, – беззвучно повторила Анна. – Домой. – Несмотря на все её прежние уверения, в душе она не была готова сдаться так легко и так скоро. – Мой дом здесь, – мрачно подумала она. – Здесь и в Гленедене».

Саймон поднялся на ноги и обратился к присутствующим.

– Надеюсь, вы простите нас за поспешный отъезд, но нам пора отправляться в путь.

«Хорошо, что горничная уже начала собирать чемоданы», – смутно подумала Анна.

Ей не хотелось уезжать. Может, через несколько дней. Самое раннее, завтра. Неужели Саймон не мог с ней посоветоваться? По крайней мере, сообщить ей об отъезде раньше? Он, конечно, не обязан, но это было бы вежливо с его стороны.

Почувствовав на себе взгляд Саймона, Анна сжала губы. Вероятно, он заметил её смятение, но ей было всё равно.

– Мне пора домой, – приподняв брови, проговорил Саймон.

Анна ничего не сказала, только бросила салфетку на стол.

Некоторое время спустя они стояли возле экипажа. Лошади беспокойно переступали с ноги на ногу.

Гордость и бравада придавали Анне сил, пока она переодевалась в дорожную одежду. Джек и Иззи расплакались, когда им сказали, что они какое-то время не будут видеться с Анной, и их пришлось увести в дом. Она обняла Джона, затем вперёд шагнул Алек.

Он взял Анну за руки и поцеловал в лоб.

– Береги себя, Энни.

Следующей подошла мама. С замершим сердцем Анна обняла хрупкую фигурку матери. Отстранившись, Вивиан коснулась щеки дочери.

– Ты ведь мне напишешь, дорогая?

– Ты же знаешь, что напишу, мама.

Каро стояла позади. Когда она приблизилась, Анна заметила, что в её глазах предательски блестят слезы.

– Каро, – беспомощно произнесла Анна. – О, Каро.

– Энни, я так сильно буду по тебе скучать! – Раздался неуверенный смешок. – Это не значит, что мы больше никогда не увидимся. Мы очень скоро встретимся, я обещаю.

Они крепко обнялись, не желая расставаться.

Анна будто в тумане села в карету. Но, когда она оказалась внутри, у неё защемило сердце и заныло в груди. При прощании Анне удавалось скрывать свои чувства. Более того, она даже улыбалась, когда махала им рукой в последний раз.

Всё произошло слишком быстро. Анна не ожидала, что они уедут так скоро.

И что будет так больно.

Карета покатилась вперёд, проехала вниз по улице и завернула за угол. Каро сделала несколько шагов, как будто собираясь последовать за ними. И когда её фигура наконец скрылась вдали, Анна постепенно начала осознавать происходящее.

Она никогда не разлучалась со своей семьёй, если не считать нескольких лет в школе, но даже тогда с ней была Каро. На протяжении всей жизни близкие находились рядом, защищали и оберегали Анну, придавали ей силы, даже когда она и не подозревала, что так в них нуждается. Её родители. Её братья Алек и Эйдан.

Теперь она осталась совершенно одна.

Анну охватило отчаяние. Внезапно в голову пришла мысль, которую она никак не могла отбросить.

Мужчина рядом с ней был незнакомцем. И всё же, чужой была она... или он?

Анна не была плаксой. Она всегда приписывала эту слабость малодушным дамам. Но сейчас её пронзила невыносимая боль, словно её буквально разорвали на две части.

Никогда ещё Анна не чувствовала себя такой одинокой. Никогда ещё она не была так одинока, её охватило глубокое отчаяние.

Анна боролась с собой изо всех сил. Она говорила себе, что это глупо, так по-детски!

Но всё было бесполезно. Две горячие, обжигающие слезы медленно скатились по её щекам. Ей стало ужасно горько на душе. Анна ещё долго беспомощно смотрела в окно, после того как её семья скрылась из виду. Она не вытерла слёзы, это оказалось выше её сил.

И тут что-то произошло. Анна скорее почувствовала, чем увидела, как муж медленно протянул к ней руку. Его тёплая ладонь коснулась её крепко сжатых пальцев. Анна не повернула головы. Она не осмелилась!

Контакт был коротким, таким коротким! Он закончился, едва успев начаться. Жест предназначался для поддержки и утешения. Но он ничуть не облегчил её борьбу.

А лишь только всё усложнил.

Я так ярко помню её прикосновения. Почему я никак не могу их забыть?

Саймон Блэквел.

Анна сильно ошибалась, полагая, что Саймон больше не вспоминал об их поцелуе.

Если бы он мог выскочить из кареты и проехать весь путь с Даффи и возницей, он бы так и поступил. Саймону очень хотелось отгородиться от Анны, оказаться там, где можно выкинуть из головы все мысли о ней.

Возможно, он бы так и сделал... если бы только не заметил её слёз. Если бы только мог не обращать на них внимания.

Если бы только она не плакала.

Если бы только дорога до дома не тянулась так бесконечно!

Саймона мучило не заточение в карете, а сама Анна. Не обращать на неё внимания было невозможно. Его обволакивал её запах – чёрт бы его побрал! – нежный, сладкий аромат роз. Саймон с досадой понял, что даже не заметил, как быстро этот аромат стал присущ исключительно Анне и даже приобрёл некую интимность.

Первая брачная ночь была особенно неловкой для них обоих. Когда они остановились на постоялом дворе, уже опустилась ночь. Анна едва притронулась к ужину, и Саймон догадался, какие мысли крутились у неё в голове… Он решил, что медлить бессмысленно, и, как только она отложила вилку, проводил Анну вверх по лестнице, а затем по коридору до её комнаты.