Чтение онлайн

А работы, без сомнения, предстоит очень много.

Первым делом Анна познакомилась с кухаркой миссис Уайлдер, румяной женщиной, которая не только готовила вкусные и сытные блюда, но и обладала добрым сердцем, и она сразу понравилась Анне. От искренней похвалы Анны миссис Уайлдер просияла.

Оставшуюся часть утра и вторую половину дня Анна осматривала каждую комнату с бумагой и карандашом в руках, а Даффи выступал в качестве провожатого. Анну шокировало состояние дома, но она оставила своё мнение при себе. За исключением кухни, на которой не было ни пятнышка, столовой и хозяйской спальни, остальная часть дома выглядела просто ужасно, другого слова и не подберёшь. И дело было вовсе не в старой патине или ветхости, просто везде требовалась тщательная уборка.

– Даффи, – спросила Анна, когда они шли по последнему длинному коридору, – в Роузвуде когда-нибудь был полный штат прислуги?

– Да, хозяйка. Но... – Он сделал паузу. – Уже давно нет, – закончил он.

Уже давно.

Даффи снова так ответил, и Анну не покидало ощущение, что он собирался сказать что-то ещё. Её распирало от любопытства, но она решила, что допытываться дальше несправедливо по отношению к нему, ведь Даффи вне всяких сомнений предан Саймону. Анне, конечно, не хотелось, чтобы Даффи считал, будто разносит сплетни о своём хозяине.

Они остановились посередине главного коридора перед массивными дубовыми дверями. Анна оглядела их сверху донизу.

– Что это за комната?

– Библиотека, хозяйка.

– Чудесно! – с улыбкой воскликнула Анна.

Даффи, однако, выглядел несколько обескураженным.

– Не думаю, что вы захотите туда войти, хозяйка.

– Почему?

– Я просто... я просто думаю, что не захотите, хозяйка.

Анна сжала пальцами дверную ручку.

Глаза Даффи расширились.

– Хозяйка...

– Всё в порядке, – спокойно сказала она. – Потом я приведу себя в порядок перед ужином, так что больше нет необходимости меня сопровождать.

– Конечно, хозяйка. – Без сомнения, он был недоволен.

– Даффи.

– Да, хозяйка?

– Спасибо за помощь.

Он широко и искренне улыбнулся.

Анна подождала, пока он не скроется за углом, и вошла в библиотеку.

От спёртого воздуха Анна сморщила нос. Было так темно, что она почти ничего не видела. Без сомнения, этой комнатой не пользовались уже несколько недель. Месяцев.

«Возможно, даже лет», – с раздражением подумала она.

Анна прошла вперёд. Её шаги гулко отдавались по тёмному полу из красного дерева. По пути к ряду окон она несколько раз споткнулась. Наконец Анна просунула руку через портьеры, которые были плотно задёрнуты, и с трудом нащупала защёлку.

Чёрт побери! Никак не поддаётся. Анна изо всех сил нажала на щеколду, толкнула раму, и окно открылось. Обеими руками Анна раздвинула портьеры и тут же,

закашлявшись от внезапно поднявшегося вихря пыли, схватила носовой платок и прижала его ко рту. Но, когда в комнату хлынул свет, она подумала, что это того стоило.

Сделав шаг назад, Анна удовлетворённо отряхнула руки и развернулась.

Комната оказалась такой необъятной, что Анне стало трудно дышать, но уже не из-за пыли, которая, разумеется, покрывала всё вокруг.

«Куда уж без неё», – с иронией подумала она, оглядываясь по сторонам.

И действительно, всё в комнате казалось необъятным. В помещении круглой формы книжные полки доходили до самого потолка. По периметру располагался балкон, с которого можно добраться до самых верхних полок.

Когда-то это место, несомненно, поражало воображение. Хотя здесь и нет величественных коринфских колонн до самого куполообразного, расписанного вручную потолка.

«Они всё равно были бы неуместны», – рассеянно подумала Анна.

Зато поднимались ввысь книжные полки из английского дуба, доходя до обшитого деревянными панелями потолка.

В углу на секретере из чёрного дерева стоял глобус. За массивным письменным столом в центре комнаты по обе стороны от камина располагалась пара библиотечных кресел в георгианском стиле. Анна сразу представила, как в дождливый день свернётся в одном из них калачиком рядом с пылающим огнём в очаге, а на каминной полке будут тикать часы из позолоченной бронзы.

Но Анну потрясла не пыль и заброшенность. Нечто иное ошеломило её до глубины души..., и она застыла на месте.

Многие полки пустовали. Десятки книг буквально валялись повсюду на полу. Они не были сложены аккуратной стопкой, ожидая своей очереди, чтобы попасть на полку. Нет, их будто настигла буря, которая пронеслась по комнате, выплеснув весь свой гнев.

Здесь пахло затхлостью. Анна провела пальцем по спинке кресла за письменным столом, кожа была гладкой и потёртой. Когда-то здесь проводили много времени, но теперь подставка для словарей пустовала, а на полках ничего не было. Как печально. Как трагично, что нечто столь чудесное заброшено и забыто.

Время словно внезапно остановилось, как если бы дверь притворили, чтобы больше никогда не открывать.

Кто это сделал? По какой причине? И почему комнату оставили в таком состоянии? Анна подозревала, что знает ответ на первый вопрос, а остальное ей ещё предстояло выяснить.

Но библиотеку можно легко привести в порядок. Анна уже представила, как блестят натёртые воском полки и дерево. А с косыми лучами солнца, проникающими сквозь витражные окна, это место станет райским уголком!

Анна начала поднимать книги одну за другой: поэзию, классику, исторические труды, путевые заметки, – весьма обширная коллекция. Собрав целую стопку, она поставила её на длинный рабочий стол и принялась раскладывать книги по размеру. В конце концов, у неё устали руки и спина. Анна выпрямилась и потянулась.

Рядом с полками были встроены различные укромные уголки, где можно почитать или позаниматься. Взгляд Анны упал на одно из таких мест. Однако здесь когда-то находился большой витринный шкаф.

Теперь его нет. На полу валялись осколки стекла. Анна обратила внимание на рукописи, которые постигла та же участь, что и многие другие книги. Анна поняла, что раньше они хранились в шкафу. Разбросанные по полу, одни страницы лежали под стёклами, другие – на них, словно колода карт, оказавшаяся во власти стихий.

Анна подошла ближе и, опустившись на колени, низко наклонилась. С величайшей осторожностью она подняла ближайший листок. Как она и подозревала, это был пергамент. Анна осторожно взяла в руки хрупкую и потёртую бумагу.