Чтение онлайн

Налсур в свою очередь сообщил прекрасную новость: после его увольнения из академии на должность декана вновь позвали моего отца. И, получив свободу от клятвы, папа согласился. Так что теперь принимал дела и был по уши в любимой работе.

– А как мой дорогой дядя? – спросила я, старательно пряча внутреннюю злость на этого прекрасного человека. – Он уже знает, какую именно должность получит?

– Пока нет, – спокойно ответил Налсур. – Нильс Эффит ждет коронации и нового витка своей карьеры, а пока избегает нашего общества. Предпочитает есть и прогуливаться в одиночестве.

– Ясно, – кивнула я, уже понимая, что не смогу отпустить обиду.

Привычка мстить никуда не делась, назойливо стуча в висках и напоминая, что даже родственники должны нести наказание за проступки.

В Шокрилию мы приплыли ранним утром.

Меня разбудила Юлия. Зевая, она сообщила, что мы вошли в порт и всем велено собираться на выход.

Конрада нигде не было. Накануне он заходил ко мне в каюту и предупредил, что по прибытии обязан будет сопровождать потомка Ордисов, забрав его первым, по-тихому. Дядю они хотели увезти с собой, чтобы не привлекать к нему лишнего внимания. А меня с остальными гостями охрана заберет «с помпой», после чего переправят в гостевой дом на придворцовой территории.

Поэтому, готовая ко всему, я спокойно сделала прическу, оделась в приличное платье и вышла на палубу посмотреть на рассвет Шокрилии. В порту вид всегда был примерно один, но порадовали жара с обилием зелени. Так что первые минуты на новом месте я улыбалась, щурясь под первыми лучами солнца и радуясь скорой встрече с землей. Качка надоела едва ли не до смерти.

Однако все дальнейшие мысли спутались, стоило обратить внимание на царящую вокруг суету. Обещанная охрана подоспела в таком количестве, что я невольно задумалась о великой ценности своей жизни. Только пришли они не за “гостями” Шокрилии, а за ее наследным принцем. Собственно, к нему и обращались, кланяясь и восторгаясь.

А я неверяще выглядывала из-за плеча Александра, рассматривая такого знакомого незнакомца, важно шествующего вперед в ослепительном белом парадном костюме. Я восторженно рассматривала мундир с безупречным кроем, подчеркивающим статную фигуру; идеально сидящие брюки, туфли из мягкой кожи.

Тончайшие золотые галуны переливались при малейшем движении Налсура. На его плечах красовались массивные эполеты с бахромой и выгравированным гербом, символизирующим королевский род. Грудь украшали золотые нашивки, каждая со сложным орнаментом, наверняка указывающим на важные заслуги.

Налсур выглядел не просто “хорошо”, он был воплощением власти и традиций.

А я пыталась уложить в голове, что столько лет запросто общалась с принцем Шокрилии. Он работал в подчинении у отца, а после его увольнения приезжал к нам домой, как к себе; ругался со мной, выслушивая порой такое, что сейчас становилось неловко.

– Есть ощущение, что нас немного надули, – озвучил мои мысли стоящий рядом Марк Лис, также провожающий взглядом Налсура Ардо.

– Так вот о чем Виктор не сказал своим похитителям, – усмехнулся из-за моей спины Эллис Умс. – А я все гадал, о чем он говорил. Даниэля-то раскусили.

– Извините, – пробухтел Виктор откуда-то слева. – Все, кто видел принца в лицо, после переворота приносили клятву неразглашения.

– Выходит, вот его “тепленькая должность”, которую он получил за то, что прикрывал Даниэля столько времени, – дошло и до меня. – Ничего ж себе, фигура на шахматной доске.

В общем, нам было о чем поговорить после отбытия принца.

Мы перемывали ему косточки с такой отдачей, что Налсур обязан был это ощущать всем своим существом. Немного остыли, только прибыв в обещанное жилище.

“Гостевой домик”, как его именовал Конрад, оказался воплощением богатства и изысканности. Высотой в три этажа, он утопал в буйной зелени, окруженный величественными могучими деревьями с пышными кронами. Справа от него выстроились несколько беседок, оплетенных лианами со сладко пахнущими красными цветами. Из высоких арочных окон моей огромной спальни открывался вид на парк с тропинками, скамейками, каскадом разнообразных фонтанов и аллеями, уходящими в сторону огромного нежно-голубого озера, сливающегося с горизонтом.

Но больше всего во всем этом изобилии смущало количество прислуги: множество бесшумных лакеев и горничных сновали туда-сюда, желая угодить гостям. И я чувствовала себя случайно забредшей в замок путницей, которую вот-вот должны были разоблачить и прогнать.

Так продолжалось, пока не явился Конрад.

Он был хорош. Улыбчивый, в светло-серой форме, которую назвал повседневной. С коробкой совершенно умопомрачительных на вид пирожных.

– Чтобы ты понимала, я думал о тебе каждую свободную минуту этого дня, – заявил Экхан с порога, осторожно вглядываясь в мое лицо.

Я отняла у него коробку с десертом и уточнила:

– И много было свободных минут?

– Пяток наберется, – не стал врать он, широко улыбнувшись.

– И все мои? – спросила, с удивлением отмечая нотки кокетства в собственном голосе.

– Каждая, – моментально отреагировал он.

Отнял пирожные, отставил их в сторону и поцеловал. Чувственно, настойчиво, вызывая по всему телу приятные предвкушающие мурашки.

– К этому слишком быстро привыкаешь, – пожаловалась я, стоило разорвать поцелуй. – Может, прекратить наши отношения, пока не началась зависимость?

– И о ком я тогда буду думать в свободное время? – поразился Конрад. – Кому заказывать пирожные из лучших пекарен и кондитерских? С кем засыпать и просыпаться?

– Думаю, желающие найдутся, – ревниво буркнула я.

– Но мы уже выяснили, что мне нужна одна – особенная, – напомнил он. – И это ты. Никто другой. Кстати, эта комната для нас двоих.

– Что? – Я притворно ужаснулась. – Налсур настолько жадный, что задерживает тебе жалование?

– У меня на счетах много денег, – покачал головой Конрад. – Но все они для будущей жены. Сам я понятия не имею, куда столько тратить.

– Значит, пока не женишься, собираешься путаться в моих покоях? – хмыкнула я.

– Когда женюсь, тоже собираюсь, – засмеялся он, утягивая меня к кровати. – Вот кончится этот бардак, и сразу сделаю тебе предложение. Готовься.

– Кто сказал, что я соглашусь? – спросила я, со смехом упав в постель.

– Ты не представляешь, какой я настойчивый, – поиграл бровями Конрад, нависая надо мной и развязывая узел галстука. – Могу ждать очень-очень долго.

– Годы? – прошептала я в его губы, как только он склонился ниже.