Чтение онлайн

— Покупатель там.

— Звучит неплохо. Сколько платить?

— Четыре медяка в день, выплачивается, когда вы покинете нас.

Стурм знал, что должен торговаться, поэтому сказал:

— Меньше чем за восемь медяков в день я не смогу.

— Восемь! — воскликнул Фридж. — И он — всадник!

— Пять, наверное, можно, — сказал Онтар.

Стурм потряс кувшин, чтобы разбить комочки муки.

— Шесть?

Онтар усмехнулся, показав несколько отсутствующих зубов.

— Шесть. Не слишком много муки — мы готовим рагу, а не печем хлеб.

Стурм насыпал горсть серой ржаной муки. Рорин подал ему медную миску и ложку. Рагу было разложено по тарелкам, и мужчины ели быстро и молча. Затем они передали друг другу бурдюк. Стурм сделал глоток. Он чуть не поперхнулся: в мешке был крепкий, перебродивший сидр. Он проглотил и передал бурдюк дальше.

— Кто покупает скот? — спросил он, когда все поели и выпили.

— Не знаю, — признался Онтар. — Люди неделями возвращались из замка Вингаард с рассказами о золоте, говорили, что там есть покупатель, который платит за хороших зверей по высшему разряду. Значит, мы идем в замок.

Костер угас. Фридж достал выточенную вручную флейту и начал выдувать одинокие, ритмичные ноты. Пастухи свернулись калачиком на своих односпальных одеялах и уснули. Стурм расседлал Брумбара и накормил его. Он отвел коня к реке, чтобы тот напился, и вернул его к молодому деревцу. После этого он соорудил постель из своего одеяла и седла.

Небо было ясным. Серебряная луна находилась низко на юге, а Лунитари поднималась к зениту. Стурм смотрел на далекий красный шар.

Неужели он действительно ступал по его багровой земле? Сражался ли он с древесными людьми, видел ли гигантских муравьев (и ездил ли на них), освобождал ли дракона-болтуна из обелиска из красного мрамора? Здесь, на Кринне, среди простых, непосредственных пастухов, такие воспоминания были похожи на безумный сон, на лихорадочные образы, изгнанные теперь более практичными заботами Стурма.

Молодой рыцарь спал, и ему снилось, что он скачет по Утехе, преследуя человека в плаще, у которого в руках меч его отца. Он так и не смог настичь незнакомца. Деревья валлинского леса были залиты красным светом, а вокруг Стурм чувствовал, как в холодном воздухе раздается женский смех.

Стурм был грубо разбужен еще до восхода солнца. По всему южному берегу реки пастухи шевелились, укладывали на лошадей свои скудные пожитки и готовились к новому дневному переходу. У Стурма не было времени ни на что, кроме небольшого стакана воды. Фридж сунул ему в руку немного вяленого мяса и велел подниматься на ноги.

Белинген галопом помчался к нему и бросил ему легкий деревянный шест с бронзовой головкой в виде листа. Это был его стадный поводырь. Когда коровы не слушались или хотели пойти не в ту сторону, он должен был ткнуть их этим шестом, чтобы они встали на правильный путь.

— И горе тебе, если ты порежешь шкуру, — сказал Белинген. — Онтар гордится тем, что на его стаде нет шрамов.

Высокомерно вскинув голову, Белинген пришпорил коня и погнал его вперед стада.

Скот, более девятисот голов, почувствовал повышение активности и бросился из стороны в сторону, наталкиваясь на крайних всадников. Два других стада имели право на проход через реку перед стадом Онтара, поэтому мужчинам пришлось ждать, пока они перейдут реку вброд. Проход через Керду был шириной в четверть мили, а до другого берега — более полумили. Края брода резко обрывались, и Остимар предупредил Стурма, чтобы тот не сходил с камней.

— Я видел, как люди и лошади падали с края и никогда не поднимались, — предостерегает он. — Ничего не было найдено, кроме их поводьев и бандан, плавающих в воде.

— Я буду иметь это в виду, — ответил Стурм.

Стадо выстроилось в стандартный овальный строй. Стурм положил свой шест под левую руку. Длина шеста составляла восемь футов, и он мог легко коснуться им земли даже с такого высокого места, как спина Брумбара. Да и сам Стурм, сидящий на широкой спине Гарнетского коня, был выше всех остальных всадников в группе. Он мог далеко видеть всю плотную массу коров, их пыльную шерсть и длинные рога всегда менялись, всегда двигались, даже когда само стадо не двигалось вперед.

С дальнего берега донесся звук рога, сигнализирующий о том, что предыдущее стадо перешло брод. Онтар привстал в стременах и взмахнул шестом (к наконечнику был прикреплен черный вымпел). Всадники свистели и кричали, подгоняя животных. На Стурма надвигалась стена скота, но он кричал и размахивал шестом перед мордами коров. Животные повернули в сторону, чтобы следовать за теми, кто шел впереди.

Дорога к реке представляла собой сплошное болото. Тысячи голов скота и лошадей разворошили ее, и под лучами восходящего солнца грязь воняла. Онтар и передние всадники ворвались в Вингаард вместе с быками из стада. За ними последовали бычки и коровы, а задние всадники оказались последними. Вонь и кусачие мухи над рекой были невыносимыми.

Брумбар опустил свои тяжелые ноги в воду. Его железные подковы, приспособленные для мощеных дорог, не обеспечивали надежного сцепления с круглыми мокрыми камнями. Несмотря на неуверенную опору, Брумбар невозмутимо пошел дальше. И тут, примерно в двадцати ярдах от реки, конь Стурма боком соскользнула с каменистого брода.

Вода хлынула на голову Стурма. Он тут же освободился от стремян и вынырнул на поверхность. Его голова вынырнула на поверхность, и он глубоко вздохнул. Брумбар был в ручье и неуклонно плыл к южному берегу.

Фридж привстал и крикнул:

— Ты в порядке, Стурм?

— Да, этот глупый конь соскользнул с брода!

Он сделал несколько гребков в сторону пастуха. Фридж протянул Стурму конец шеста и подтащил промокшего рыцаря к отлогому краю брода. Стурм встал. На камнях воды было всего по колено.

— Фридж, ты сможешь переправить меня? — спросил он.

— Не могу бросить стадо, — был ответ. — Придется догонять.

Фридж поскакал дальше, длинные косы подпрыгивали у него на спине. Стурм пробирался по мутной воде к южному берегу, где Брумбар вылез на берег и сушился под утренним солнцем.

— Иди сюда, невежественная скотина, — сказал Стурм и улыбнулся.

Может, Брумбар и был невежественной скотиной, но конь после своих водных испытаний стоял спокойно и невозмутимо ждал разрешения всадника. Стурм вскочил в седло и повернул голову Брумбара. Стадо Онтара было почти у другого берега. Стурм потерял поводья, и его гордость тоже пострадала, но он еще не закончил.

— Эй! — крикнул он, щелкнув поводьями по шее Брумбара.

Конь взвился на дыбы, загремел ногами по берегу и понесся в реку. Они понеслись прямо по центру брода, и Брумбар вздымал внушительную пену, несясь галопом. Они достигли северного берега как раз в тот момент, когда последний пастух, Рорин, выходил из воды.

— Хорошо поплавали? — спросил Рорин, ухмыляясь.

— Неплохо, — смущенно ответил Стурм. — Одолжи мне шест, ладно? — Мне пора возвращаться к себе.

Рорин выдернул из сапога на шее лошади дополнительный шест и бросил его Стурму. Стурм ловко поймал его.

Скот мчался по песчаной пойме на северной стороне Вингаарда. Здесь, наконец, подковы Брумбара доказала свою состоятельность. Пока необутые пони пастухов барахтались в сыпучем песке, Стурм и Брумбар предотвратили опасное боковое движение задней трети стада. Словно огромный живой гобелен, стадо и его всадники поднялись по берегу на более сухую, поросшую травой равнину северной Соламнии. Как только они оказались далеко от переправы через реку, Онтар завел их в широкий овраг и остановил стадо.