Чтение онлайн

— Только не ночью, — хмыкнул Рорин, укладываясь на свое одеяло.

— И почему же?

— Рейдеры не передвигаются по ночам, — объяснил Остимар. — Волки настигнут их в темноте. — Он натянул одеяло из конского волоса до подбородка и надвинул на глаза свернутую бандану.

Волки? Пастухи, похоже, не беспокоились о волках. Стурм сказал об этом Фриджу, который проснулся последним.

— У Онтара есть амулет против волков, — сказал он. — За три года он не потерял ни одного зверя из-за волков. Спокойной ночи.

Вскоре круг вокруг костра наполнился тихим храпом и хрипами. Стурм наблюдал за Терви, которая сидела, подтянув колени под подбородок, и смотрела на угасающий огонь.

— Мне связать тебя? — спросил он ее. — Или ты будешь вести себя хорошо?

— Я не убегу, — ответила Терви. — Там тинск. Волки.

Он улыбнулся ей.

— Сколько тебе лет, Терви?

— В смысле?

— Сколько лет ты прожила?

Она оглянулась через плечо, ее брови нахмурились от непонимания.

— Как давно ты родилась? — сказал Стурм.

— Ребенок не знает, когда родился.

Возможно, ее народ был слишком примитивен, чтобы считать годы. А может, это было и неважно: вероятно, немногие из них дожили до средних лет.

— У тебя есть семья? Мать? Братья и сестры?

— Только дядя. Он умер, там. Ты порезал его, отсюда досюда, — сказала она, проведя пальцем по горлу. Он почувствовал укол стыда.

— Прости, — с сожалением сказал Стурм. — Я не знал. — Она равнодушно пожала плечами.

Он пнул свой спальный мешок так, что тот оказался ногами к огню. Стурм лег.

— Не волнуйся, Терви; я присмотрю за тобой. Ты под моей ответственностью. —

«Но надолго ли?» — подумал он.

— Железная кожа хранит Терви. Терви не убежит.

Стурм положил голову на руку и уснул. Несколько часов спустя резкий волчий вой пробудил его от дремоты. Он попытался сесть, но обнаружил, что его удерживает какая-то тяжесть. Это была Терви. Она забралась на Стурма и уснула, обхватив его руками.

Стурм перевернул девушку на бок. Она сонно выругалась:

— Если чары не сработают, придут волки, которые должны добраться до меня раньше, чем до тебя. Защита.

Улыбаясь, он тихим тоном приказал ей сделать то, что он сказал.

— Я могу защитить себя, — заверил он ее. Терви свернулась калачиком на узкой полоске его одеяла и погрузилась в сон.

Терви провела половину утра, идя рысью рядом со Стурмом и Брумбаром. Он предлагал ей ехать верхом, но она настаивала на том, чтобы идти пешком. Однако когда летнее солнце северной равнины взяло свое, Терви сдалась и вскочила на коня Брумбара позади Стурма.

— Это самая большая лошадь в мире! — заявила она.

Он рассмеялся.

— Нет, вряд ли.

Ее вывод было нетрудно понять, учитывая, что Брумбар был вдвое выше и вдвое тяжелее среднего равнинного пони.

В полдень табун узнал о Пруде Бранта. Пруд был создан Брантой из Каллимара, еще одним соламнийским рыцарем, 150 лет назад. Водоем имел двести ярдов в поперечнике и представлял собой идеальный круг, берега которого были вымощены глыбами гранита с гор Вингаард.

Через час показался серебристо-голубой диск Пруда Бранта. Еще одно стадо, гораздо большее, чем у Онтара, уводили прочь. Лошади, повозки, телеги и их обитатели сгрудились у края пруда.

Интерес Стурма возрос, подстегнутый предстоящим общением с новыми людьми. Пастухи были хорошими парнями (ну, кроме Белингена), но они были неразговорчивы и довольно скучны в разговорах. Стурм уже начал скучать по отвлекающей болтовне гномов.

Путники покинули берег пруда, когда услышали мычание стада Онтара. Скот сломал строй и выстроился вдоль берега, зарываясь розовыми носами в зеленую воду. Стурм остановил Брумбара. Терви перекинула ногу и слезла. Она побежала к пруду.

— Эй! Что ты делаешь? — позвал Стурм.

На его глазах девушка сняла с себя коллекцию шкур и взобралась на спину пьющей коровы. Встав, она прошлась по задним частям еще двух животных, а затем нырнула в воду. Стурм подтолкнул Брумбара к гранитной мостовой. Девушка быстрыми короткими взмахами подплыла к центру пруда и исчезла. Стурм наблюдал за зеленой поверхностью. Никаких пузырьков. Никакой ряби, кроме той, что создают пьющие животные. Затем Терви вынырнула из воды в десяти футах от Стурма, разгоняя пьющих коров.

— Дай руку, — сказала она, и Стурм наклонился, чтобы вытащить ее из воды. — Теперь я не воняю, да?

— Не так сильно, — признал он. Он передал ей одежду и постарался не выдать своего смущения. — Ты прыгнула в воду, потому что мы сказали, что от тебя воняет?

— Меня не волнует, что они говорят, — сказала Терви, бросив взгляд через плечо на Онтара и его людей. — Я не хочу, чтобы Железная Кожа почувствовала от меня дурной запах.

Он был тронут ее жестом. Стурм развернул Брумбара и поскакал прочь от заросшего берега пруда. Он привязал своего коня к пони Онтара и увидел, что пастухи сидят на корточках на земле и едят все, что им удается достать из рюкзаков. Терви тоже была голодна. Она стащила из сумки Белингена кусок вяленого мяса. Он поймал ее за этим занятием и надавал ей пощечин. Она тут же ткнула его большим пальцем в глаз. Белинген застонал от ярости и потянулся за своим ножом для снятия шкур.

— Убери его, — сказал Стурм. Белинген уставился на тридцать четыре дюйма полированной стали.

— Эта девка из рейдеров чуть не выбила мне глаз! — прорычал он.

— Ты здорово ее поколотил. Это должно тебя удовлетворить — или ты теперь дерешься с девушками?

Стурм решил отвести девушку к караванным повозкам и посмотреть, что можно купить поесть. С конского хвоста Терви стекала вода по ее спине, когда она нетерпеливо рысила рядом с ним.

— Железная Кожа действительно будет покупать еду за деньги? — недоверчиво спросила она.

— Конечно. Я не ворую, — сказал Стурм.

— У тебя много денег?

— Не так уж много, — сказал он. — Я не богат.

— Это я понимаю. Богатый человек всегда ворует, — сказал Терви.

Стурм улыбнулся ее прямолинейной мудрости. Внезапно он осознал, что в последнее время часто улыбается.

Стурм нашел группу жителей Абанасинии, которая направлялась в Палантас. Кроме наемного погонщика, там были наемник, женщина-прорицательница, пожилой кожевник и его подмастерье. Стурм некоторое время обменивался с ними историями об Утехе, а потом ушел с ломтиками сушеного яблока, нанизанными на нитку, давленым изюмом и целой копченой курицей. За прекрасную еду он залез в кошелек, который дал ему Рыцарь Розы, и заплатил двадцать медяков, что намного превышало все его жалованье пастуха.