Чтение онлайн

— Никаких но! Ты не видишь, кто у нас пришёл!

Я напялил скафандр, прошагал в нос «гоночного болида», уселся на кресло снайпера. Хотел бы пилотом, но там места, очевидно, были заняты. Второй пилот даже не оглянулся, когда я зашёл.

И только когда гонка началась, я услышал голос и понял, почему.

Потому что на кресле второго пилота была, блин, моя ученица Иоланта.

— Какого хрена!!! Я что, разрешал?!

— Я вам всё потом, господин учитель! Постарайтесь попасть по всем мишеням!

И уж я-то постарался. Постарался и на первом круге, когда у нас перед носом сработали свето-пылевые гранаты.

На «внутреннем экране» тем временем постепенно все забили тревогу.

«Учитель, вы где?» — это Вова.

'Саша, ты где? — это Даша.

«Господин рыцарь! Немедленно вернитесь! Вам небезопасно там находиться!» — это Октавия, когда уже все догадались.

«Саша, я пошутила! Ты молодой! Очень, совсем молодой! Не глупи!» — это снова Даша.

А я же постарался и на втором круге, когда двое челноков-преследователей смачно врезались друг в друга на излёте со стрельбища. А нас чуть не покромсало от сброшенных лазерных гранат впереди идущим пиратским челноком.

Хотя — не покромсало бы. Иоланта купол вокруг носа держала.

— Мы же договаривались без всех этих штучек?! — орал я, когда мы неслись через 'срезку, сквозь самую гущу обломков Мусорного пояса. — Чтобы честный поединок!

— А чего они?!

— И верно, «чего они»? Мы же договаривались, чтобы без всех этих штучек!

Но, пронесло. И на третьем я постарался, когда мы шли четвёртыми, но благодаря моей точной стрельбе — и подрыву спрятанной в обломках торпедой лидера гонки кем-то из противников — пришли к финишу в тройке лидеров.

— У нас получилось! Мы в финале!!! — прыгала от радости Иоланта.

— Прыгай-прыгай. Завтра весь день будешь на одной ножке прыгать. Пять… Нет, шесть часов тренировок!

— Но завтра же… тестовый заезд перед финалом!

— Ладно, два часа тренировок завтра и четыре штрафных после финала, — махнул я рукой. — Но чтобы не опаздывала!

На второй день турнира я снова улизнул и присоединился к команде «Луизы», которую возглавлял Раевский.

Ох, смешанные чувства у меня были от нахождения в салоне этого гоночного болида, совмещавшего функции истребителя и личной космической яхты. Как-никак, вот именно на этих диванчиках, сиденьях, и даже отчасти вот на этом самом кресле пилота и был зачат мой первенец, Евгений Таро Ольгерд Константин Олдрин-Иванов…

Но пилот на этот раз был другой. Совсем другой. Раевский вёл челнок настолько осторожно, как будто бы в кресле запасного стрелка не я сидел, а стояла пирамида из наполненных дорогим пойлом хрустальных кубков.

— Быстрее! Обгоняй! Бортуй его! — орал я.

— Ваше Сиятельство! Госпожа мне не простит! Если что-то с вами случится!

— К чёрту госпожу! Мы же сейчас проиграем!

И проиграли же. И так шли шестыми до второго круга, а потом ещё сработала магнитная мина-ловушка, отрубившая нам половину ионики на корабле.

Что ж, легли в орбитальный дрейф, попивали кофеёк из термофляжек и с великим прискорбием наблюдали, как мимо проносятся команды, проходящие в финал.

— Ну и чего? Простит тебе теперь такое госпожа? — усмехнулся я. — Ладно, удачи тебе, пилот…

Раевский, надо сказать, после такого отыгрался в утешительной гонке-эстафете, заняв там второе место.

Но перед этим был последний отборочный тур.

Даша с Октавией грозились запереть меня в подвале нашего особняка, чтобы я не сбежал. Но мне удалось улизнуть, конечно же!

Пусть, блин, знают, пусть следят теперь за языком, напоминая о моём хронологическом возрасте!

В этот раз я постучался в совсем случайную дверь — и мне открыл Пацюк Иванович, а ещё там Женя Хоккин сидел, тот самый мелкий засранец, который на Гуле мозги Октавии спёр! И ещё два пирата-головореза незнакомых, один из которых после непродолжительной перепалки уступил мне место.

Место пилота, наконец-то!

Уж я-то сейчас оторвался. Гнал, что есть мочи, обходя то одного, то другого.

И всё бы ничего, только вот Пацюк Иванович стреляли из рук вон плохо. Пара штрафных кругов уже на третьей стрельбе — куда это годится!

Нет, так просто это оставить я не мог.

Да ещё и впереди нас, на четвёртом месте несся какой-то «Рагнарёк», который щедро отсыпал какой-то гадости. То мины-ловушки, то торпеды, то свето-пылевые голограммы…

А ещё на трассе на этот раз были экипажи Вовы, Эльзы и Ганса Рейкина. И вот как с ними сражаться я, признаться, не подумал…

— Что, капитан, я пускаю осколочную сеть? — осведомился Пацюк Иванович.

— Пускай… Нет, стой! Там же!..

В итоге Ганс Рейкин выбыл из игры. Ладно хоть экипаж живой.

А потом два лидера — незнакомая команда с Циркона и «Сироты Войны», что-то не поделили на трассе и улетели разбираться рядом с полигоном, вызвав все судейские челноки их разнимать

Мы вдруг вырвались на третье место! Всего две стрельбы осталось, разобраться — и в финале!

И тут «Рагнарёк», шедший впереди, выпустил по нам весь арсенал

Микроракеты. Шрапнель. Десантные дроно-вирусы.

Под конец нашего поединка я не выдержал и выставил «кокон» вокруг всего корабля. Да, нечестно, да, это читерство, а я, вообще-то, из организаторов…

Но, чёрт возьми, все зрители летели именно за такими вот ощущениями! Настоящая, дикая гонка без правил, с кучей запрещённых и недокументированных технических новоротов!

— Давай, Женя! — скомандовал Пацюк Иванович.

И Женя Хоккин дал. Дёрнул за какую-то потаённую ручку в стеновой панели.

Как говорили зрители, в этот момент от днища гоночного болида отстегнулось нечто среднее между небольшого челнока и здоровенной ракеты ближнего радиуса действия. На встроенных бустерах она пошла точно в цель, вперёд, к обгонявшему нас на километров пять «Рагнарёку»… А затем знатно так, на десяток килотонн, рванула…

«Рагнарёк» был практически распылён на атомы. Я едва успел облететь возникшее на трассе странное чёрное облако, по дуге, по касательной…

— Что это было, мать вашу?! Это не атомная бомба… Но что это?! — орал я, летя к финалу гонки. — Кто разрешил?!

— Хе-хе… — усмехнулся Пацюк Иванович. — Это наше ноу-хау. «Тёмная бомба»! Десять тонн селитры и пара капель тёмного пойла…

Вот так вот. Прощай, «Рагнарёк». Прощай, легендарный гоночный экипаж…

И, как выяснилось — прощай граф Орхидеи Юрий Погуляев.