Туман пророчеств
Шрифт:
«Все остальные?»
«Все мои сотрудники. Они просто не могут работать, пока творится это безумие. А с крыши открывается прекрасный вид на Целия и Требония и их трибуналы, по крайней мере, так мне сказали. Мои глаза слишком слабы, чтобы видеть так далеко. Пойдёмте, я вам покажу. Поторопитесь! Кто знает, что может произойти в ближайшие минуты?»
Он провёл нас через склад в свою лавку. Двери и окна были зарешечены, отчего комната погрузилась во тьму. Лестница в углу вела на верхний этаж. Дидий отложил в сторону
Он взял костыль и повёл меня. Он немного прихрамывал, но был на удивление проворен. Мы вошли в комнату, где работали писцы; после полумрака внизу яркий свет из высоких окон резал мне глаза. Я вдыхал запах свежего пергамента и чернил.
Дидий поднялся по другой лестнице. Я последовал за ним, а за мной Кассандра и Рупа. Сквозь отверстие наверху я видел кусочек неба.
Один из рабов на крыше увидел Дидия, ковыляющего по лестнице, и потянулся, чтобы помочь ему. Когда мы вышли на крышу, писцы, столпившиеся вдоль низкого парапета, расступились перед своим господином и его гостями. Как и обещал Дидий, нам открылся прекрасный вид на соперничающие трибуналы на Форуме внизу.
"Я вижу Целия, - сказал я, - но где Требоний? Его трибунал совершенно пуст - ни ликторов, ни клириков... нет Требония".
«Должно быть, убежал», — съязвил Дидиус. «Я не удивлён.
Риторика Целия против него была обжигающе горяча. Он практически бросал вызов толпе, чтобы та стащила Требония с трибуны и разорвала его на куски. Вероятно, у Требония хватило здравого смысла поспешно отступить, пока ещё была возможность.
Я посмотрел вниз на огромную, бурлящую толпу, окружавшую Целия, который ораторствовал и бурно жестикулировал. Сквозь шум толпы я не мог разобрать, что он говорил.
«О чем он говорит?» — спросил я Дидиуса.
«Он прошёл всю дистанцию».
"Что ты имеешь в виду?"
«Целий сделал свой последний ход, или, по крайней мере, я так думаю.
Трудно представить, как он мог пойти ещё дальше, потворствуя толпе. Ведь его вот-вот арестуют. Зачем же сдерживаться?»
«Арестован? Откуда вы знаете?»
— Я знаю, потому что вчера сюда приходил консул Исаврик и просил меня сделать несколько копий Указа. Обычно этим занимаются писцы, приписанные к Сенату, но, полагаю, Исаврику нужно было сделать так много копий в столь сжатые сроки, что он передал часть работы мне.
«Деликатная комиссия».
«Так меня и предупредил Исаврикус. Я назвал высокую цену и сказал, что буду держать рот на замке».
За всю мою жизнь Сенат прибегал к этому постановлению лишь несколько раз. Оно объявляло чрезвычайное положение и давало консулам право использовать любые необходимые средства для защиты государства от непосредственной опасности. Цицерон убедил Сенат применить его против Катилины и его так называемых заговорщиков и использовал его для оправдания казни безоружных пленников (одним из которых был отчим Марка Антония).
— ещё одна причина давней ненависти Антония к Цицерону. Совсем недавно Помпей и его сторонники применили «Указ о смерти» против Цезаря, подстрекая его перейти Рубикон. Зачем Исаврику нужны были копии «Указа о смерти», если он сам не собирался его применять? И против кого он мог его выдвинуть, кроме Марка Целия?
Я посмотрел на Дидиуса. «И ты это сделал?»
«Что я сделал?»
«Ты держал рот закрытым?»
Дидий взглянул на Кассандру и Рупу. Они оба заворожённо смотрели на развернувшееся внизу зрелище, но он всё равно понизил голос. Он пожал плечами и указал на Целия. «Что сказать? Целий мне всегда нравился. За эти годы он заказал мне кучу книг! Любит дарить их друзьям. Тонкие свитки эротических стихов, что-то в этом роде; безупречный вкус. Мне не всегда нравятся его политические взгляды, но он сам мне нравится. Эта его последняя кампания против банкиров и помещиков…
Всё это пустая болтовня, если хочешь знать моё мнение. Ничего из этого не выйдет, но я всё равно восхищаюсь его духом. Поэтому я решил оказать ему услугу. Шепнул что-то тихонько на ухо. Целий всё понял. Я думал, мы все сегодня проснёмся с известием, что он сбежал из города, но вот он. Полагаю, он думает, что сможет как-то использовать этот момент в своих интересах. Может, он и хитрит, но, если хочешь знать моё мнение, он очень близок к этому. Нельзя сказать, что у него не хватает смелости! Но посмотрим, жив ли он ещё с наступлением ночи.
«Минуту назад ты сказал, что Целий зашёл слишком далеко. Что ты имел в виду?»
«Он снова говорит о новом законодательстве. Хватит полумер, говорит он. Пришло время немедленно и полностью списать все долги. Стереть все долги! Начать всё сначала».
Свежо! Представляете, какой хаос это вызовет? Но в людях, которым эта идея нравится, недостатка нет. Посмотрите на них: они кружатся вокруг Целия и скандируют его имя так громко, что его самого не слышно. Толпа его любит — так же, как раньше любила Клодия, а до него — Катилину.
«И Цезарь, не так давно», — сказал я.
Дидий покачал головой. «Люди боятся Цезаря. Но разве кто-то по-настоящему любит его, кроме его солдат? Заметьте, я не виню Цезаря за то, что он не потакает черни. Демагог вроде Целия может обещать всем золотые горы, но если бы он вдруг оказался в самом центре событий, имея казну, которую нужно наполнить, войну, которую нужно вести, и зерновые подачки, которые нужно раздавать, он бы в одночасье изменил свою позицию».
Я кивнул в сторону толпы внизу. «Что мы видим там, Дидий? Исаврик объявил окончательный указ против Целия?»
«Пока нет. Сенат сейчас обсуждает это. Объявление может быть сделано в любой момент. Думаю, Исаврик надеялся, что это будет сюрпризом, чтобы они могли без проблем взять Целия. Но теперь всё стало известно, и уже слишком поздно».
«Почему именно сегодня? Что побудило Исаврика действовать? Знал ли он, что Целий собирается объявить о плане списания долгов?»
Кто знает, кто из игроков моргнул первым и заставил другого подпрыгнуть? Что-то подобное должно было произойти; борьба между Целием и другими магистратами назревала месяцами. Если хотите знать, то, по-моему, Исаврик действует сейчас, потому что у него случайно оказались в распоряжении войска. Они прибыли к Риму несколько дней назад, чтобы присоединиться к Цезарю.
Исаврик убедил их остаться на некоторое время. С этими войсками у него достаточно мощи, чтобы пустить их в ход против Целия, если понадобится, так что сейчас самое время Исаврику укусить палку и вытащить занозу из своего бока. Если Сенат примет окончательный указ – а кто сомневается, что он примет? – Целию останется всего несколько часов свободы, может быть, всего несколько минут, поэтому он делает последний бросок. Он рассчитывает, что это безумное обещание отмены долга станет его броском Венеры, единственным ходом, который может переломить ход игры в его пользу.