Чтение онлайн

Слушая Дидия, я ощутил тот же трепет, который испытывает человек, когда позволяет себе представить, что невозможное может произойти на самом деле.

Что, если Целию удастся поднять восстание против Исаврика, Требония и других магистратов, оставленных Цезарем? Что, если он разрушит всеобщие ожидания, сделав себя — не Помпея и не Цезаря — новым правителем Рима?

Что, если бы один человек, управляя яростью римской черни, мог бы внезапно перевернуть мир, выгнав богатых из их домов и подняв на их место бедных? Для этого Целию в конце концов пришлось бы привлечь на свою сторону несколько легионов. Это могло бы произойти. Если бы Цезарь был убит, а его войска остались без предводителя, они могли бы обратиться к харизматичному лидеру со смелыми идеями, к человеку вроде Целия…

Конечно, всё это было фантазией, пугающей и захватывающей, но в конечном счёте немыслимой. Затем я вспомнил, что ещё год назад Цезарь не мог и представить, чтобы осмелился перейти Рубикон и двинуться на Рим, словно варвар, захвативший Рим.

«Смотри туда!» — сказал Дидий. «У меня слабое зрение, Гордиан, но разве я не вижу людей, идущих со стороны Сената?»

«Ты прав, Дидий. Целый отряд вооруженных людей разгоняет толпу. А дальше, кажется, я вижу кордон ликторов с Исавриком посреди них». Я не мог сказать, было ли кровопролитие, но люди, разбегающиеся перед вооруженными отрядами, кричали и вопили, производя такой шум, что он перекрывал скандирование и ликование толпы вокруг Марка Целия. Сам Целий, казалось, слышал шум, потому что я видел, как он поднял руки, призывая к тишине. Мгновение спустя все головы повернулись в сторону здания Сената. Крики бегущей толпы разносились по Форуму вместе с другим шумом, ибо не все бежавшие действовали пассивно; некоторые бросали камни в солдат, которые в ответ выстроились в строй черепахой, сомкнув щиты вокруг себя и над головами. Летящие камни, падающие на щиты, производили грохот, словно тяжелый град по крыше. Шум воодушевил толпу вокруг Целия. Они начали скандировать: «Отменим все долги!

Банкротьте банкиров! Отмените все долги! Банкротьте банкиров!»

Я смотрел в ужасе. В Массилии, в самый разгар осады, я видел нечто подобное: горожане бросали камни в своих солдат. Достижение такого уровня беспорядков в любом городе было ужасающим событием. Видеть подобное в Риме было просто ужасно.

Внезапно я услышал взрыв смеха в толпе вокруг Целия. Он расхаживал по возвышению, держа в руках своё трон. Я прищурился, пытаясь понять, чему они смеются. Это был тот же нарочито простой, скромно украшенный трон, которым Целий пользовался раньше, тот самый, который Исаврик сломал в ярости. Сиденье было починено не деревом, а кожаными ремнями. В мгновение ока я уловил шутку Целия, которая, как обычно, была замысловатой, жестокой и вульгарной. Единственный анекдот, который все знали об Исаврике, касался вспыльчивого характера его отца и того факта, что Исаврика регулярно били кожаным ремнём в детстве. Когда другие поддразнивали его, Исаврик пытался превратить издевательства отца в добродетель, говоря, что такая дисциплина закалила его. «Сделал ему крепкую задницу», – говорили за спиной Исаврика.

За то, что тот сломал стул, Целий отомстил Исаврику, скрепив его кожаными ремнями – напоминание всем о легендарных издевательствах отца Исаврика и о неконтролируемом вспыльчивом гневе самого консула. Когда Исаврик и отряд вооружённых воинов быстро приближались, Целий, непокорный до последнего мгновения, поднял стул на потеху толпе – таким образом он хотел поиздеваться над окончательным решением.

Над раскатистым смехом и градом камней по щитам —

Всё ещё далёкая, но с каждым мгновением приближающаяся – я услышал громогласные прощальные слова Целия: «Позор приспешникам Цезаря, что смеют называть себя выборными магистратами! Я слагаю с себя сан! Я слагаю с себя трон! Но я вернусь!» С этими словами он швырнул свой трон высоко в воздух. Он приземлился в толпе. Люди бросились разбирать его на части на память. Они разорвали трон на части и натянули кожаные ремни на головы.

Когда я снова взглянул на трибунал, Целий исчез.

«Но где?..» — прошептал я.

«В воздух», — сказал Дидий, — «как колдун!»

Через несколько мгновений вооружённые воины прорвались сквозь толпу, окружавшую трибунал. Исаврик прибыл в окружении ликторов, выглядя разгневанным.

«Отменить все долги! Банкротить банкиров!» — кричала толпа.

Целия нигде не было видно.

Я взглянул на Кассандру, которая, как и все мы, с таким же интересом наблюдала за происходящим внизу. Мне показалось, что на её губах мелькнула едва заметная улыбка.

Было брошено ещё несколько камней, но с уходом Целия у восторженной толпы не было причин оставаться, как и у солдат, пришедших арестовать его. Толпа разошлась.

Когда я снова поискал глазами Кассандру, она и Рупа исчезли, оставив после себя не больше следа, чем Марк Целий.

Я ещё немного поговорил с Дидием, а затем ушёл. Мне захотелось вернуться в квартиру Кассандры, но зачем? К этому времени моя семья, должно быть, уже заметила моё отсутствие и узнала о беспорядках на Форуме. В Бетесде наверняка забеспокоились.

Я поспешил домой, готовясь к её приёму. Но когда я прибыл, слегка запыхавшись от спешки на Палатинском холме, меня встретила Диана. Её лоб был тревожно нахмурен, как я часто видел у её матери.

«Полагаю, у меня небольшие проблемы», — робко сказала я. «Твоя мать…»

«Мама пошла спать», — тихо сказала Диана.

«Среди бела дня?»

«Пока мы были на рынке, у неё закружилась голова. Ей стало так плохо, что пришлось немедленно вернуться домой», — Диана нахмурилась. «Надеюсь, ничего серьёзного».

Это было первое проявление затяжной болезни Бетесды, которая в последующие месяцы бросит глубокую тень на мою семью.

OceanofPDF.com

Туман пророчеств

Х

«Полагаю, ты уже наелся фаршированных фиников в доме Антонии, и нам не придется искать что-нибудь еще поесть перед следующей остановкой?» — спросил я Давуса.

«Они были очень хороши», — сказал он.

«Придётся поверить вам на слово. Боюсь, хозяйка испортила мне аппетит».

«Она производила впечатление очень несчастной женщины».

«Ты, Давус, как обычно, преуменьшаешь. Полагаю, нам стоит постараться проявить сочувствие. Быть замужем за таким, как Марк Антоний, наверняка нелегко».

«Несчастная, — задумчиво повторил он, — и озлобленная. Она очень резко отзывалась о Кассандре. Она сказала, что сама убила бы Кассандру, если бы кто-то другой уже не сделал этого».

«Да, Давус, я слышал, что она сказала».

«Так куда же мы теперь направляемся, тесть?»

«Я думаю, пришло время нанести визит одной известной актрисе, которая держит дом недалеко от Большого цирка».

Давус кивнул, затем сунул руку под тогу, достал фаршированный финик и отправил его в рот.

Он увидел, как я на него смотрю. «Извините, тесть. Хотите одну? У меня ещё много».

«Давус! Что ты сделал? Спрятал горсть в тогу, пока я не видел?»

«Антония сказала, чтобы я брал столько, сколько хочу», — сказал он в свою защиту.

«Так она и сделала. Тебе следовало бы стать защитником, Давус.

Даже сам Цицерон не мог бы рассудить более тонко.

Найти нужный дом было несложно. Все в Риме знали, кто такая Цитерис, и все в районе Большого цирка знали, где она живёт. Старушка продавала сливы из корзины – они, должно быть, были сделаны из золота.

то, о чем она просила — указала нам общее направление, вдоль широкой аллеи, которая идет вдоль южной стены цирка.

Мы прошли мимо труппы акробатов, репетировавших на улице, к большому удовольствию толпы детей. Мимо прошла группа гонщиков на колесницах, все в зелёном. Они были покрыты пылью, с кнутами, туго обмотанными вокруг предплечий, и с плотно обтянутыми кожаными шапками на головах. Я спросил их руководителя, как туда добраться, более подробно.

Он был достаточно прямолинеен, когда давал их, но когда мы уходили, он крикнул нам вслед: «Смотрите, не дайте Энтони вас поймать!»