Чтение онлайн

"Пожалуйста, помоги мне. Будь со мной".

Я твержу эти слова снова и снова, пока поднимаюсь по лестнице.

Зайдя в гостиную, я сталкиваюсь там с Лорен. Она как раз направляется обратно к себе в комнату и тут видит меня, с сумкой и остальными вещами.

Она валится на пол, сворачивается в позу эмбриона и начинает плакать.

— Ты меня бросаешь, да?

— Я... да. Мне нужно вернуться обратно в Л. А. Я не могу... не могу так больше.

— Но ты обещал со мной остаться!

— Разве?

— Да, черт побери, ты обещал!

— Лорен, прошу тебя. Мы же оба понимаем, что если останемся вместе, то никогда не сможем завязать.

— Да пошел ты! Думаешь, ты чем-то лучше меня?! Да лучше бы я тебя никогда не встречала! Ты мне жизнь сломал!

— Мне... мне очень жаль.

— Не уезжай.

Она вскакивает с пола и пытается поцеловать меня, но от одной мысли о том, чтобы коснуться ее, меня снова начинает мутить. Так что я отстраняюсь.

— Я должен, — говорю я и ухожу, оставляя ее, кричащую и рыдающую, позади.

На улице ужасно холодно, ветер дует прямо с берега. Я засовываю руки под футболку, весь дрожа. И все равно этот холодный воздух словно очищает. Ночь ясная, и я гляжу на темное небо без звезд, чувствуя, как из кожи сочится пот.

Наконец приезжает такси, и я забираюсь внутрь, буквально падая на чистое сидение, пахнущее нейлоном.

— В аэропорт Окленд, — прошу я.

Таксист спрашивает, как я себя чувствую, и я признаю, что бывало и получше.

Я почти не в состоянии о чем-либо думать. Я, как уже говорил, просто молюсь, повторяя одни и те же слова раз за разом. Наблюдаю за тем, как исчезает вдалеке этот ядовитый город, пока такси едет по мосту Бэй-Бридж. Городские огни размываются.

Я вроде как засыпаю, потому что таксисту приходится меня тормошить, когда мы добираемся до места назначения. Поездка обходится мне в шестьдесят долларов. Я иду, а точнее ковыляю, к главному входу в международный аэропорт Окленд. Из-за пестрого узора на ковре меня снова начинает тошнить, а голова кружится. Отчаянно надеюсь, что меня не вырвет. Над головой сияют круглые люминесцентные лампы, и их яркий свет почти невыносим. Пошатываясь, я бреду к билетной кассе. Все еще без обуви.

— Добро пожаловать в аэропорт Окленд, чем я могу помочь? — говорит морщинистая женщина с волосами, выкрашенными в фиолетовый цвет, обилием помады на губах и улыбкой, которая, впрочем, быстро исчезает с ее лица, стоит ей получше ко мне присмотреться.

— Мне нужно попасть в Л. А. — отвечаю я.

— Хм, понятно, сэр. Так, посмотрим...

Ее пальцы быстро-быстро бегают по маленькой клавиатуре.

— Есть рейс на девять пятнадцать, там еще остались свободные места. Этот вариант вас устроит?

— Конечно.

— Вам понадобится обратный билет?

— Нет.

Минус двести баксов. Женщина распечатывает мой билет и велит отнести багаж на досмотр. Стоит мне передать сумку одному из носильщиков в форме, как я начинаю паниковать. Я ведь так и не проверил, не осталось ли там пакетиков из-под наркоты, шприцов, самой наркоты или каких-нибудь еще улик.

Женщина натягивает латексные перчатки и принимается копаться в моей сумке. Ее волосы собраны в тугой хвост на затылке, а на меня она смотрит с откровенным презрением. Она все ищет и ищет, я так и стою молча. Может, все еще молюсь.

Наконец досмотр заканчивается.

— Спасибо, сэр, хорошего вам дня.

— Угу.

Она кладет мою сумку на ленту конвейера, и я наблюдаю за тем, как она исчезает.

Пока я прохожу через металлодетектор, другие пассажиры все еще расстегивают ремни и снимают обувь, чтобы их вещи могли просветить рентгеном. По крайней мере, от этих затруднений я себя избавил. Миновав детектор, я звоню Спенсеру, и он говорит, что приедет за мной около десяти. Я покупаю кусок сладкого картофельного пирога в пекарне Your Black Muslim Bakery, но не могу заставить себя его проглотить. Стараюсь никому не попадаться на глаза, насколько это возможно.

Ожидание длится так долго.

В самолете мне, слава Богу, удается поспать, а когда я просыпаюсь, то обнаруживаю, что напускал слюней на рубашку.

Вот в таком виде я и встречаюсь со Спенсером. По правде говоря, как только я вижу Спенсера, меня опять разбирают слезы. Я не могу даже поднять на него глаза.

— Ну перестань, придурок, — говорит он мягко.

Он обнимает меня и даже вызывается сам нести мою сумку. За то время, что мы не виделись, у него отросла бородка, а в остальном он совершенно не изменился.

На нем черная кожаная куртка, надетая поверх черного пуловера. Мы забираемся в его BMW и уезжаем в лос-анджеловскую ночь.

Здесь тепло. В Л. А. всегда так тепло, черт возьми.

Мы почти не разговариваем. Он довозит меня до дома, советует поспать и спрашивает, не надо ли мне какой-нибудь еды. Я качаю головой.

— Увидимся завтра? — спрашиваю я.

— Конечно, — заверяет он. — Можем пойти на собрание в полдень.

— На собрание?

— Да, брат.

— Блять.

— А иначе никак.

— Да, — говорю я. — Знаю.

После этого я поднимаюсь в свою старую квартиру, открываю дверь прежним ключом.

Здесь все в точности так, как я и оставил.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

День тридцать второй

Процесс детоксикации я переживаю, валяясь на полу в квартире. Спенсер считает, что в больницу меня отправлять не нужно. По его мнению, я, ну, типа как должен положиться на Высшие Силы, которые помогут мне через все это пройти. Я совсем ослаб, весь дрожу, страдаю от тошноты и не могу нормально спать. Пытаюсь смотреть фильмы, взятые напрокат, но никак не получается сосредоточиться на сюжете. Все, что я могу делать, это валяться в постели, дрожать, пялиться в потолок и удерживаться от попыток содрать с себя всю кожу. Такой ужасной ломки у меня еще никогда не было.

Я совсем один. Никаких лекарств, ничего, что могло бы облегчить страдания. Спенсер и программа "двенадцать шагов" — вот все, что у меня осталось. Я знаю, что должен поддерживать связь со Спенсером. Должен его во всем слушаться. Это мой единственный шанс. Если Спенсер говорит, что Бог поможет мне пережить детоксикацию, значит, надо ему поверить. Я в полном отчаянии. Из-за всего, что недавно произошло, меня переполняют стыд и страх. Спенсер — единственный на всем белом свете, кому я могу доверять. Я уже пробовал обходиться без него и без программы реабилитации — ничего не вышло. Я все еще не могу толком поверить в Бога, но слишком измучен, чтобы сопротивляться. Именно эта тема и была моим камнем преткновения в программе "12 шагов". Там вечно рассуждали о Боге и Высших Силах. У меня никак не получалось продвинуться дальше третьего шага: "Мы приняли решение препоручить нашу волю и наши жизни заботам Бога, как мы его понимали." Это смахивало на какую-то религиозную секту. Но теперь я просто не в состоянии критиковать данный тезис. Я должен ходить на собрания. Должен работать над "шагами" под руководством Спенсера.

Во всех реабилитационных клиниках где мне довелось побывать, твердили, что я смогу вести трезвую жизнь, только если буду активным участником программы "12 шагов". Придется убедить себя, что так оно и есть.

Все еще будучи в процессе детоксикации, я посещаю вместе со Спенсером несколько собраний, но не в состоянии сосредоточиться на происходящем и не могу ничего услышать. Чувствую себя так, словно кто-то прошелся внутри моей головы с пылесосом и высосал весь мозг. Удалил любые признаки волнения или радости, оставив меня наедине с всепоглощающим чувством безнадежности. Окружающий мир кажется тусклым, унылым, угнетающим.