Чтение онлайн

Она свободна, а я, поймите, всегда мечтал именно об этом.

Я набираю номер ее квартиры по домофону и несколько минут спустя она выходит ко мне, чтобы открыть ворота.

Я практически лишаюсь дара речи, когда ее вижу. Тянусь к ней и крепко обнимаю, вдыхая ее запах. Кажется, она выглядит чуточку старше, чем мне запомнилось - но в моих глазах это только добавляет ей привлекательности. Ее рыжие волосы коротко острижены (что-то вроде стрижки шегги) и доходят ей до плеч. Кожа у нее бледная-бледная, на лбу ранка. Глаза светло-зеленые, изумрудные. Или только кажутся такими на свету.

На ней черные сапоги, узкие джинсы и две драные футболки, надетые одна на другую.

— Как странно, — говорю я.

— Да, — произносит она почти шепотом. — Заходи.

Мы проходим по маленькому саду, мимо густых кустарников и деревьев с пышными кронами. Ее квартира на самом верхнем этаже, в задней части жилого комплекса. В квартире почти ничего нет, кроме кровати, большого телевизора, нескольких фотографий на стенах и разбросанной повсюду одежды.

— Прости за беспорядок.

— Брось. Так, кхм, что произошло?

Мы сидим на ковре рядом с батареей, она курит сигареты, а я просто слушаю ее. Она рассказывает, что рассталась с Майком после того, как потеряла их ребенка, но он умолял дать ему второй шанс. Она вновь сошлась с ним и только на прошлой неделе выяснила, что он параллельно крутил романы еще с двумя женщинами и длилось это все уже больше года. Новость стала для нее последней каплей и она наконец ушла от него.

Она говорит мне о его предательстве и о своих страданиях. Плачет в моих объятиях. Я обнимаю ее и сцеловываю ее слезы.

— Малышка, — говорю я, — ты же понимаешь, что слишком хороша для него? Он просто не умеет справляться с проблемами и готов пойти на все, чтобы почувствовать себя лучше. Жалкое зрелище.

— Точно, — соглашается она. — Просто все это так глупо. Я всегда думала, что буду за ним, как за каменной стеной, ты же знаешь. Какая я идиотка!

— Ты не идиотка, — уверяю я ее. — Ты очень хороший человек. Хотел бы я, чтобы ты посмотрела на себя моими глазами. Чтобы поняла, какая же ты потрясающая, милая, красивая.

— Я не милая. Все это не про меня.

Мы перемещаемся на ее большую кровать.

Я целую ее в губы и она отвечает на поцелуй. Я спускаюсь с поцелуями ниже. Занимаюсь с ней любовью. Это так восхитительно. Я чувствую нашу связь.

После этого мы некоторое время отдыхаем. Она лежит на постели обнаженная, позволяя мне любоваться ею. Курит сигарету и ест мороженое из картонной баночки. Мы едим его вместе, откинувшись на подушки. Клубничное мороженое.

— Зельда, ты знаешь, что я люблю тебя, — произношу я. — Я так давно тебя люблю. Я всего себя тебе отдам, только позволь.

— Ох, милый, — отвечает она, — ты еще совсем юный. Ты не представляешь о чем говоришь.

Ее слова ранят. По телу пробегает холодная дрожь.

— Детка, — говорю я. — В душе я куда старше своих лет. Я столько всего пережил, столько всего.

— Знаю, дорогой мой.

Мы еще некоторое время болтаем ни о чем, а потом она засыпает. Она тесно прижимается ко мне, и я чувствую ее дыхание на своем ухе. Что до меня, то я не могу заснуть. Не могу. Я лежу рядом со своей фантазией, со своей мечтой. Ее обнаженное тело прижато к моему. Я думаю о ней, о ее жизни, о том, что уже больше года одержим этой девушкой.

Мысли продолжают крутиться в голове словно заевшая пластинка, но в конце концов мне все же удается заснуть.

Я засыпаю рядом с этой девушкой.

Просыпаюсь где-то около семи, чувствуя, что Зельда сидит на мне, ощущая как мой член проникает в ее тело. Она двигается на мне, в то время как я стряхиваю с себя остатки сна. Сквозь оконные жалюзи еле-еле пробивается серый утренний свет.

Кончив, она скатывается с меня. Я обвиваю руками ее талию и целую её.

— Прости, что разбудила, — извиняется она.

Я говорю, что все в порядке. Мы снова пытаемся задремать, но я чувствую тревогу и беспокойство.

Я обдумываю все произошедшее и внезапно на меня со страшной силой наваливается чувство вины. Я больше не могу оставаться здесь, лежать в этой постели. Я не знаю, что мне делать, но решаю, что сейчас должен уйти. Поцеловав Зельду, я быстро одеваюсь и еду домой, чтобы успеть на велотренировку в семь. Это единственное, что сейчас имеет значение.

Я еду быстро, подрезаю другие машины и петляю туда-сюда - боюсь, что опоздаю к началу тренировки. Я слушаю "Talking Heads" и стараюсь больше ни о чем не думать. Даже будучи за рулем, я все еще чувствую запах Зельды на своем лице и на руках. Я хочу кому-нибудь позвонить. Отцу или Спенсеру. Правда. Но еще слишком рано, так что я борюсь с этим желанием.

На велотренировке приходится туго. Я никогда раньше не являлся на нее после бессонной ночи и теперь мучаюсь от тошноты. Но каким-то образом мне все же удается справиться. Тренером на этих занятиях выступает женщина, вместе с которой мы колесили на велосипедах по улицам. Она меня взяла к себе под крылышко. Ее зовут Кендра и она на самом деле очень известный тренер. Думаю, мы с ней слегка запали друг на друга и поэтому она согласилась обучать меня бесплатно. Ее система тренировок включает в себя периодические занятия на велотренажерах, и мне не приходится выкладывать за них по двадцать баксов.

Хилари Суонк двигается на своем тренажере в нескольких рядах от меня.

Добро пожаловать в Л. А.

Я потею так сильно, словно в океане плыву, но продолжаю крутить педали.

Мне бы стоило принять душ в общей душевой, но к черту это. Пора на работу и чувствую я себя просто превосходно. Весь день хожу надутый, как павлин. Пусть я и не выспался, но дела мои идут великолепно.

Добро пожаловаться в блядский Л. А.

Я звоню Спенсеру около десяти и рассказываю обо всем, что случилось. Кажется, я пытаюсь его поразить. Ну а что в этом такого, блять, странного? И, похоже, Спенсер действительно поражается.

— Постарайся не вляпаться в неприятности, — вот и все, что он мне говорит.

Я смеюсь.

Глупости какие.

Отвечаю:

— Постараюсь.

Больше ему нечего мне посоветовать, а я сам уверен, что у меня все замечательно.

Занимаюсь своей обычной работой в салоне, а чувство вины и все остальное просто вычеркиваю из памяти.

В конце концов, разве я сделал нечто дурное?

Ничего.

Ничего.

Ничего.

Ничего.

День двести восьмидесятый