Чтение онлайн

Я чувствую, что обязан защищать Зельду. Я хочу, чтобы она забыла обо всех тех ужасах, что случались в ее жизни.

— Черт, Зел.

— Забей, — говорит она, прибавляя скорости. — У нас обоих дерьмо в жизни случалось, верно?

Я смеюсь.

— Одинаково Раненные, — цитирую я.

— Что?

— Это название песни.

Она говорит, что любит меня. Я отвечаю, что видел саму ее суть, держал ее душу в своих руках и никогда об этом не забуду. Обещаю, что буду с ней до тех пор, пока она позволит мне оставаться рядом. Признаюсь ей в любви.

— Я никогда тебя не покину, — клянусь я.

Она улыбается.

— Посмотрим.

Вернувшись домой, мы занимаемся любовью. Я чувствую, что мы едины. Чувствую, что понимаю ее и могу ей помочь. Я могу стать ее спасителем. Может, это слишком громкое заявление, но я уверен, что это правда. Зельде пришлось пережить столько страданий, испытать столько боли. Я хочу ее спасти. Думаю, я хочу на ней жениться. Хочу всю свою жизнь посвятить ей одной, это будет идеально. Если случайностей в жизни не бывает, как утверждает Спенсер, значит, и наши отношения не просто так начались.

Я использую идеи из учений Спенсера для того, чтобы подтвердить собственные ощущения, убедиться в их правдивости. Если уж считать, что всевидящий и всезнающий Бог существует, значит он все это и организовал. Иначе почему я снова сошелся с Зельдой? Таков ход моих мыслей.

День триста пятьдесят первый

Сегодня шестнадцатое февраля, годовщина смерти матери Зельды. Зельде было где-то двадцать пять, когда ее мать покончила с собой. С тех пор прошло более десяти лет, но Зельда все еще рыдает и злится, когда упоминает про ее кончину.

Мы поехали в Мемориальный парк Форест Лон, где ее мать похоронена.

Мир снаружи такой яркий и хрустящий, что мне не обойтись без солнцезащитных очков.

Холмов в долине так не коснулись холода, они ухоженные, полные зелени. Мы едем в «Volkswagen Jetta», слушаем первый сольный альбом Дэвида Кросби. Я думаю о том, какой прекрасный сегодня день, как прекрасно выглядит Зельда и как невероятно то, что она взяла меня с собой на кладбище. Она уже сказала мне, что я первый человек, после ее бывшего мужа, который увидит могилу ее матери. А я в ответ снова повторил, что люблю ее и никогда не брошу. Она наклонилась и поцеловала меня, даже не сбавив скорости.

С тех пор, как мы воссоединились, я ни на одну ночь с Зельдой не расставался. Но я каждый день катаюсь на велосипеде со Спенсером или плаваю, или бегаю в парке Руньон Каньон — просто, чтобы некоторое время побыть вдали от нее. Я тренируюсь не меньше часа в день, вне зависимости от того рабочий день или выходной. И я так и не начал курить, в то время как она выкуривает по пачке в день. Мы со Спенсером перестали обсуждать Зельду. Теперь это тема под запретом.

Катаясь вместе, мы говорим о фильмах, Боге и «двенадцати шагах». Мои отношения с Зельдой должны восприниматься как данность, они ничем не отличаются от отношений Спенсера с Мишель.

Но я больше не сижу с их дочкой. И вообще мы со Спенсером теперь меньше общаемся, встречаемся реже. Я не могу долгое время оставаться вдали от Зельды. Она — самое важное.

Спенсер снова и снова повторяет, что это опасно. Продолжает говорить, что я должен «веселиться», а не относиться ко всему настолько серьезно.

— Тебе всего двадцать два, — говорит он, — у тебя вся жизнь впереди.

Очевидно, что он не понимает. Никто не понимает. Никто не может понять. Но, по крайней мере, на работе я стал кем-то вроде кумира для некоторых из стилистов. Аюна не может поверить, что я встречаюсь с бывшей женой актера и кузиной ее знаменитого друга. На самом деле, это всех впечатляет, а я сам беспрерывно говорю о Зельде. Она даже однажды заехала проведать меня на работе.

— Ник, — сказала Аюна после ее ухода, — ты встречаешься с супермоделью.

Я просто отвел взгляд и улыбнулся, ничего не ответив.

Мать Зельды покоится в самой обычной могиле неподалеку от здания кладбищенской церкви. Зельда кивает в сторону этой церкви и говорит, что она там в туалете закинулась героином во время похорон. Мы паркуемся и проходим всего несколько ярдов, прежде чем оказываемся подле нужной могилы. Я читаю надпись на надгробии. Ее придумала Зельда. Сама Зельда ложится на траву и кладет цветы на надгробный камень. Она тихо обращается к маме, я не могу расслышать слов.

А чем занят я?

Пытаюсь представить какой была ее мать. Нет, вру. Я пытаюсь придумать, что сказать. Внезапно в моем мозгу вспыхивает видение Зельды-маленькой девочки. Я осознаю, что безмерно благодарен матери Зельды, женщине, которая подарила жизнь моей возлюбленной. Я начинаю благодарить ее. Снова и снова повторяю слова благодарности. Благодарю ее и реву.

Мы с Зельдой лежим на траве рядом друг с другом и целуемся. Я с силой сжимаю пальцами ее талию. Никогда ее не отпущу. Стану ее вечным защитником. Это желание глубоко укоренилось в моей душе. Мы оба плачем, и я чувствую ее слезы на своем лице. Я принадлежу ей. Она принадлежит мне. Мы являемся единым целым, и я ее безумно люблю. Правда. Я с ума по ней схожу. Только о ней одной и могу думать. Любовь поддерживает во мне жизнь.

Я испытываю чувство абсолютного блаженства, может, оно даже мощнее, чем кайф от мета. Зельда — мой мир.

После визита на кладбище, мы отправляемся обедать на Пико — Робертсон. Она заказывает еду для нас обоих, точно зная, чего хочет. Мы получаем по сэндвичу с фрикадельками, салат и кофе со взбитыми сливками. Идеально. Я в восторге от нее. Однако, сегодня вечером мы собираемся на скрининг фильма, и это уже моя заслуга. Я продолжаю регулярно писать рецензии на фильмы для Nerve с тех пор, как прислал им свою заметку про «Дурное воспитание». Более того, мне даже доверяли взять интервью у солиста группы «Mr. Bungle» Майка Паттона и у Юки Хонд, автора песен группы «Cibo Matto». За каждое интервью мне платят по триста баксов. Для меня это большие деньги. А сегодня я беру Зельду с собой на скрининг нового фильма от того самого режиссера, что снял «Город Бога». Фильм основывается на какой-то книге про шпионов, в главных ролях Райф Файнс и Рэйчел Вайс. Фильм называется «Преданный садовник» и я жажду его посмотреть.

Но для Зельды скрининг-показы, похоже, являются делом обыденным, поскольку как только мы занимаем свои места, она засыпает, положив голову мне на плечо. Вот так я и сижу весь фильм, слушая, как она храпит мне в ухо. Мне неловко из-за этого и перед уходом я приношу извинения нескольким актерам, присутствовавшим на показе. Зельду трудно добудиться и мне приходится самому вести машину.

Я думаю, что она слишком устала и сажусь писать рецензию на своем ноуте, пока она спит на кровати.

Просыпается она примерно в час ночи. Вскакивает на ноги как раз тогда, когда я ложусь спать.

— Что?! Что происходит?! — восклицает она, практически кричит. Я смотрю на нее. Глаза у нее круглые от страха.

— Где я?! — спрашивает она.

Я крепко хватаю ее за плечи.

— Ты здесь. Ты здесь, в своей квартире. Ты со мной, с Ником.

— Ох, Ник, — говорит она, — я тебя люблю.

Я вздрагиваю всем телом, услышав это.

— Зельда, — произношу я, целуя ее в потный лоб, — я так тебя люблю. Ты уснула, помнишь?