Чтение онлайн

Вэнь Чжэнь стоял, вцепившись пальцами в шершавый камень парапета, будто пытаясь удержать от падения в бездну не пиалу, а собственное равновесие. Луна, возвышавшаяся над ним, мерцала бледным светом.

Он вздохнул, а потом услышал чужой вздох за спиной.

— Можно тебя потревожить, господин? — едко проговорила Линь Юэ. — Или ты в гневе и меня швырнешь? Если нужно, я к твоим услугам. Без печатей падение не принесет мне боли.

— Подобралась прямо как лиса, совсем не слышно, — покачал головой генерал. — Хорошо, что не столкнулась с Лань Чжэ. Она бы тебя неприменно скинула.

— Не скинула, — переливчато рассмеялась хулицзин. — Задела плечом, обругала, а потом ушла.

— Прости ее, она променяла светскую жизнь на походный лагерь. Моя сестра больше мужчина, хоть и находится в теле женщины.

Лисица наверное улыбнулась. Вэнь Чжэнь боялся оборачиваться. Он не страшился демонов и приведений, стотысячной армии, но вот ухмылка хулицзин его пугала.

— Дело не в ее воспитании, господин, — произнесла медленно Линь Юэ. — Она влюблена и ревнует тебя.

Вэнь Чжэнь сжал челюсти. Горькая усмешка сама собой исказила его губы.

— Ты все слышала?

— Слышала достаточно. Она выглядела так, будто хотела проткнуть меня взглядом, но ей было слишком больно даже для ненависти. — Линь Юэ приблизилась, прислонилась к парапету в паре шагов от него. — Совет на будущее, генерал: нет зверя свирепее, чем женщина, чье сердце растоптали невниманием и пренебрежением. Слова надо подбирать. Даже королек — пташка, если разорить ее гнездо, он способен выклевать глаза спящему тигру.

— Я не просил совета, — буркнул он, но в его голосе не было прежней силы, лишь усталое раздражение.

— А зря. С демонами и призраками ты, я вижу, управляться научился. А с живыми сердцами, как слепой котенок с клубком шелковых ниток: только запутываешься.

Он повернулся к ней. В лунном свете ее лицо казалось вырезанным из фарфора, а карие глаза поглощали серебристый отблеск, превращая его в те самые глубинные янтарные искры.

— И что же мне теперь делать, о мудрая лиса? — в его тоне прозвучала горечь.

— Извиниться, — воздела она руки. — Не за правду, а за грубость. Не обещай ей ничего, чего не сможешь дать. Но дай понять, что ее преданность — не пыль у дороги, которую можно отряхнуть с сапог. Что она для тебя важна. Это не сделает ее счастливой, но позволит сохранить лицо и верность. А верный человек ценнее золота.

Он смотрел на нее, на эту демоницу, которая с такой пугающей проницательностью разбирала человеческие чувства.

Она вздохнула, и ее взгляд стал серьезным, отбросив всю игру.

— А теперь закончим беседу про Лань Чжэ, мне нужно объясниться с тобой.

Вэнь Чжэнь нахмурился.

— В чем?

Она оторвалась от парапета и сделала шаг к нему, сокращая и без того маленькую дистанцию.

— Я благодарна тебе. Ты начал мне доверять. Не велел снова заковать в печати, не гонишь моего уродливого кота. Для изгнанницы, которая давно не знала ничего, кроме подозрительных взглядов и острого конца меча, это… многое значит. — Она говорила четко, смотря ему прямо в глаза, без обычного кокетства или насмешки. — Поэтому я даю слово. Свое, лисье. Я проведу тебя к вратам Диюя. Но все, что случится с тобой за той чертой — это твой жребий и твоя судьба. Мои когти и хитрости бессильны перед теми, кто правит тенями. Я лишь укажу дорогу. Понял? Не сбегу, не уйду, хотя очень этого хочу. Ты ведь думал об этом?

Он молча кивнул, не в силах отвести взгляд. Ее близость, ее серьезность действовали на него сильнее любого колдовства.

— Пока мы идем, — продолжила она, — я постараюсь понять, чьих это лап дело. Высших не так много. У каждого свой почерк, своя печать на душе, как оттиск резной печати на воске. И… — она чуть заколебалась, — …и я попробую помогать тебе. С тем, что внутри. С гневом. Как тогда. Чтобы ты не… не сорвался раньше времени.

Последние слова она произнесла почти шепотом, и в них прозвучала странная забота. Вэнь Чжэнь почувствовал, как что-то сжимается у него в груди. Не тьма. Что-то теплое и колючее одновременно.

— Спасибо, — вырвалось у него, голос охрип от невысказанного. — За тогда. Ты вытащила меня с того края. — Он сделал шаг вперед, теперь они стояли совсем близко, он чувствовал легкое дуновение ее дыхания. — Почему? У тебя же был шанс. Почему не сбежала?

Она отвела взгляд, ее взгляд упал на его грудь, где под тканью скрывался шрам-печать проклятия.

— Не знаю, — тихо призналась она, и в этом признании было больше правды, чем во всех ее хитросплетениях. — Сама не знаю. Может, потому что ты, хоть и упрямый, и слепой, и готовый рубить с плеча… но ты не злой. А я… — она запнулась, — …я устала видеть, как хорошее превращается в пепел.

Ее слова, ее уязвимость ударили в него с неожиданной силой. Рациональность, долг, предостережения Суань Куна — все это рухнуло под натиском этого простого "не знаю". Импульс, дикий и необдуманный, толкнул его вперед. Он не схватил ее, но его руки легли на холодный камень парапета по обе стороны от нее, загораживая отход. Он наклонился, сокращая расстояние между их лицами до минимума.

— Линь Юэ, — его голос звучал низко, почти как рычание, но без угрозы. Сдавленно, натужно. — Ты играешь с огнем. Со мной. Ты понимаешь это?

Она не отстранилась. Не испугалась. Ее янтарные глаза в темноте казались огромными. В них читалось понимание, печаль и что-то еще… вызов?

— Я — хулицзин, Вэнь Чжэнь, — прошептала она, и ее губы тронула грустная, кривая улыбка. — Огонь — моя стихия. Я знаю, как он обжигает. Но я же не предлагаю тебе войти в пламя. Я лишь… даю тебе шанс не сгореть в одиночку. Пока мы идем.

Они замерли так, в лунном свете, разделенные сантиметрами невидимой, но прочнейшей стены — его проклятия, ее природы, их обреченного пути. Его дыхание стало частым, он видел, как вздымается грудь под тонкой лазурной тканью. Он хотел… он не знал, чего хотел. Стряхнуть с нее эту маску мудрости? Убедиться, что она реальна? Заставить ее испугаться, отпрянуть, доказав тем самым, что все это — лишь очередная хитрая игра?

Но она не отпрянула. Она выдержала его взгляд, этот немой, яростный допрос. И в ее неподвижности было больше силы, чем в любой угрозе.

Медленно, с усилием, будто отрывая от магнита, он разжал пальцы, впившиеся в камень, и отступил на шаг. Воздух снова хлынул между ними, холодный и отрезвляющий.

— Утром мы идем дальше, — произнес он хрипло, отворачиваясь к пропасти, больше не в силах смотреть на нее. — Будь готова.

— Я всегда готова, — так же тихо ответила она. И через мгновение легкий шелест шагов, почти бесшумный, донесся до него, а затем и стих. Он снова остался один на террасе, но теперь тишина вокруг была иной. Она была наполнена не пустотой, а гулом собственной крови в висках и горьким, сладковатым привкусом невозможного на языке. И осознанием, что отныне его врагов стало на одного меньше, а проблем — несравненно больше.

Глава 6. Линь Юэ

Утром все проснулись с хмельной и больной головой. Учитывая, что человеческое вино меня не пробирало, не заставляло вести себя как-то иначе, мне было очень интересно наблюдать за Вэнь Чжэнем, его подчиненными, да и за всей деревней.

Байша просыпалась, отряхивая с себя остатки ночного веселья, как пьяница стряхивает с себя лепестки хризантемы. Я сидела за медным зеркалом, поправляя макияж, и слушала, как Лань Чжэ, облаченная в свой мужской, практичный ханьфу, молча и с каменным лицом сворачивала вещи.Ох, она точно сожалела о вчерашнем. Дала себе волю, высказала генералу недовольство, а сейчас ее мучили муки совести и стыда. Вчера мы с ней столкнулись, и она болезненно меня толкнула, но я решила не добавлять ей страданий.