Чтение онлайн

Вэнь Чжэнь терялся в мыслях. Какое проклятие на него наложил Владыка демонов, а главное — за что?

Дорога из черного камня уводила все глубже в сердце Диюя.

Вэнь Чжэнь шел, не задавая вопросов. Он и без того успел понять, в этом месте слова были подобны монетам, которыми расплачивались лишь в случае нужды. Все остальное здесь сообщали взглядом, паузой, шорохом рукава, тем, как чья-то тень ложилась на пол. Он словно вернулся к императорскому двору.

По обе стороны дороги тянулись павильоны и галереи, возведенные в том странном, неестественном величии, которое не встречалось в мире живых. Их крыши изгибались, как распростертые крылья хищных птиц, в глубоких нишах горели белоглазые фонари, и когда Вэнь Чжэнь проходил мимо, ему чудилось, будто эти глаза поворачиваются следом.

Несколько раз им навстречу попадались демоны.

Одни были похожи на людей. Были слишком красивыми, тонкими, с ледяной белизной кожи и длинными рукавами, стелющимися по плитам, точно туман. Другие даже не пытались скрыть свою природу. Они имели рога, чешую, когти, останавливались, провожали процессию долгими, тяжелыми взглядами, а потом спешили отступить к стенам, когда замечали, кого ведут стражи врат.

Некоторые даже кланялись. Не ему, но его метке. Чувствовали проклятие. Вэнь Чжэнь это понимал и оттого мрачнел еще сильнее.

В глубине дворцового комплекса дорога начала подниматься широкими ступенями. Здесь все стало богаче, тяжелее и тише. Камень под ногами был уже не просто черным, а зеркально-черным, как гладь воды глубокой ночью. На перилах лестниц извивались серебряные драконы с лицами, слишком похожими на человеческие. На площадках между пролетами стояли курильницы из белого металла. Из них поднимался сладковатый дым, и в этом аромате было что-то удушающее: цветы, снег, кровь, старые чернила.

Наконец, впереди выросли двери тронного зала.

Они были не такими громоздкими, как внешние ворота, но тоже впечатляли. Две створки из темного лака, инкрустированные перламутром и серебром, были украшены сценами охоты: беловолосый владыка поражал с небес черных зверей, ломал копьем горные хребты, усмирял коленопреклоненных духов. Эти изображения были исполнены так искусно, что белые волосы фигуры на створках словно колыхались от несуществующего ветра.

У дверей стояли еще четверо стражей, походившие на ящериц.

Один из них поднял ладонь.

— Ждать.

Лошадиный страж склонил голову.

— Мы привели смертного с меткой Западного дворца.

Страж у двери даже не дрогнул.

— Все равно ждать.

И им пришлось ждать.

Вэнь Чжэнь не считал времени. В Диюе это казалось бессмысленным занятием. Здесь не было солнца, чтобы измерять часы, и не было человеческой суеты, чтобы чувствовать их течение. Они стояли в длинной галерее перед тронным залом. За ажурными каменными решетками клубился мрак, и где-то внизу, под террасами дворца, перекатывалась вода или нечто очень на нее похожее. Порой доносились глухие удары.

Генерал стоял прямо, не прислоняясь к колоннам и не показывая усталости. Но ожидание выматывало.

Ему уже приходилось стоять перед императорскими залами, дожидаясь дозволения войти, перед шатрами военачальников, перед покоями отца, когда тот был не в духе. Но нигде прежде его не заставляли почувствовать так ясно, как мало он значит. Здесь даже унижение было не человеческим, а иным — древним, холодным, безразличным.

Лошадиный страж, стоявший по правую руку, вдруг негромко проговорил:

— Когда войдешь, смотри в меру. Не вызывающе, но и не трусь.

— Благодарю за совет, — сухо сказал Вэнь Чжэнь.

— Не ради тебя, смертный, — отрезал тот. — Не хочу, чтобы нас брызгами крови замело.

Это было бы смешно, если бы от него не тянуло искренностью. Наконец, одна из створок беззвучно дрогнула.

Страж у дверей опустился на одно колено.

— Владыка дозволяет войти.

Лошадиный и быколицый почти одновременно выпрямились. Впервые за все время ожидания Вэнь Чжэнь заметил, что оба сделали короткий, едва уловимый вдох. Они тоже боялись. Створки начали раскрываться.

Тронный зал был огромен, как все подземное царство. Потолок терялся в тенях, и оттуда свисали длинные цепи из белого металла, на которых покачивались хрустальные сосуды с бледным пламенем. Вдоль стен тянулись ряды высоких колонн, покрытых резьбой: сцены пиров, охот, казней и старых войн между духами, демонами и людьми. В дальнем конце зала, на возвышении из темного нефрита, стоял трон.

И на этом троне сидел Цзюнь Луо. Вэнь Чжэнь слышал о нем, Синь Юэ его упоминала.

Цзюнь Луо сидел свободно, чуть откинувшись, опираясь пальцами на подлокотник, словно весь этот необъятный зал был лишь тихой комнатой, куда его ненадолго занесло от скуки. Его волосы были белоснежны, не седы, не серебристы, а именно белы, как свежий снег под холодной луной. Они спадали по плечам и по спинке трона тяжелой гладкой волной, не зная ни одной спутанной пряди. Кожа казалась почти прозрачной, слишком светлой даже для существа, чуждого солнцу. Черты лица были безукоризненные, почти жестокие в своей правильности: высокий лоб, прямой нос, тонкие губы, скулы, отбрасывающие острые тени.

Но больше всего притягивали глаза. Голубые.

Едва Вэнь Чжэнь вошел, проклятие в нем дрогнуло так резко, что он едва удержал лицо неподвижным. Оно отозвалось.

Вэнь Чжэнь медленно, очень медленно втянул воздух, чтобы не выдать себя. От одного присутствия Цзюнь Луо становилось ясно: если бы этот владыка пожелал, весь зал мог бы рухнуть от одного его вздоха. В его силе не было вспышки, шума или напора. Она просто была. Неоспоримая, как зима, как глубина моря, как ночь, которая всегда сильнее свечи.

Быколицый и лошадиный стражи опустились на колени. Вэнь Чжэнь нет.

Он остановился у подножия ступеней, ведущих к трону, и только склонил голову настолько, насколько счел нужным. Ниже — уже значило бы признать власть. А он пришел не служить.

В зале повисла такая тишина, что стало слышно, как трещит белое пламя в подвесных сосудах.

Лошадиный первым нарушил молчание.

— Владыка, — проговорил он, не поднимая головы. — Мы привели смертного, на котором ощутили вашу метку.

Быколицый добавил глухо:

— Печать безошибочна. Высший порядок. Западный дворец.

Цзюнь Луо не сразу ответил. Он смотрел на Вэнь Чжэня.

Не сверху вниз, не с презрением, не с интересом. Так, будто проверял, совпадает ли увиденное с чем-то давно известным ему. Потом чуть качнул головой.

— Я вижу, — произнес он. Голос его был негромким. — Оставьте нас.

Ни один из стражей не шелохнулся сразу. Будто даже им требовалось мгновение, чтобы принять приказ.

— Владыка… — начал было лошадиный.