Чтение онлайн

— Хорошо, — сказала она. — Тогда веди.

Мы пошли вверх.

Слева поднималась стена скалы, серая, слоистая, покрытая редкими цепкими соснами. Справа тянулась пустота, не пропасть еще, но уже достаточная глубина, чтобы один неудачный шаг превратил тебя в очень печальную легенду для местных пастухов. Ветер здесь был резче. Он таскал за рукава, лез в волосы, свистел в расщелинах, будто кто-то невидимый все время пытался нас окликнуть. Дышать становилось труднее.

Цзян Тан первым нарушил молчание. Ему вообще тишина давалась как-то подозрительно плохо, словно кто-то в детстве сглазил.

— Хорошо, красавица, — начал он, ловко перепрыгивая через камень. — У меня только один маленький, совершенно незначительный вопрос.

— Уже боюсь.

— Откуда ты вообще знаешь про эту чудесную тайную тропу, по которой ходят всякие сомнительные личности?

Я невесело хмыкнула.

— А как ты думаешь?

— Я надеялся на красивую историю, — признался он. — Набрела после своего изгнания?

Я шла впереди, не оборачиваясь. Так говорить было легче. Не надо смотреть людям в глаза, когда вытаскиваешь наружу то, что предпочла бы оставить закопанным где-нибудь глубоко и навсегда.

— Вы же не думали всерьез, — сказала я после паузы, — что меня собирались просто отпустить?

Сзади стало тихо.

— Когда я отказалась подчиниться воле Владыки, — продолжила я, — вопрос стоял не об изгнании. Меня собирались убить. А я сбежала, меня нашел Хушэнь, сжалился и показал дорогу.

— Наш полосатый проводник?

— Ваш полосатый проводник, — подтвердила я. — В те времена он был куда молчаливее. И куда страшнее. Хотя, если подумать, сейчас тоже достаточно страшен. Просто вы уже привыкли.

— Я не привык, — сразу возразил Цзян Тан. — Я просто делаю вид, что у меня крепкие нервы.

А я тем временем продолжила. Я преступница в Диюе, предательница. Но это все-таки больше изгнание.

— Почему? — серьезным тоном поинтересовался Суань Кун.

— Потому что могли легко найти. А меня не преследовали и не догоняли. Оставили в покое.

Цзян Тан присвистнул, но на этот раз без обычной своей легкости.

— Очень любезные у тебя родственники и знакомые.

— Не все родственники — счастье, — отозвалась я.

Всем стало неловко, но больше на беседы мы не прерывались.

Подъем стал круче.

Теперь мы шли почти боком, прижимаясь к скале. Из трещин рос горный мох, где-то совсем внизу клубился туман.

— Почти пришли, — сказала я.

Тропа резко завернула за выступ, и мир перед нами вдруг распахнулся.

Мы вышли на узкий каменный карниз, нависший над бездной. С одной стороны, голая отвесная скала, уходящая вверх, к серому небу. С другой, расщелина. Прямо перед нами в каменной стене темнело что-то вроде пещеры.

Лань Чжэ остановилась рядом со мной.

— Это и есть твоя тропа? Выглядит жутко.

— Она самая. И поверь, внутри будет гораздо страшнее.

Я первой шагнула к запечатанному входу. Камень под ладонью оказался теплым. За спиной притихли остальные.

Приложив пальцы к одному из выцветших символов, я прикрыла глаза.

Пещера не была запечатана в привычном человеческом смысле. Ее не закрыли, чтобы никто не вошел. Скорее, ее спрятали между складками мира, как письмо, которое не хочется ни сжигать, ни перечитывать.

Я медленно выдохнула, пропуская через пальцы тонкую нить своей ци. Она скользнула по камню, прошла по углублениям знаков, зацепилась, и все дрогнуло.

Черные штыри, вбитые в расщелины, задрожали, будто кто-то с другой стороны коснулся их ногтем. По скале пошла трещина, тонкая, светящаяся, как линия раскаленного золота на старом фарфоре. За ней вторая, третья.

Воздух вдруг резко похолодел, а в следующий миг из расщелины дохнуло таким жаром, что Лань Чжэ отпрыгнула. Камень со скрежетом разошелся.

Я обернулась.

— Не передумали? Я могу пойти одна.

— Нет, — коротко ответила Лань Чжэ. — Мы не бросим своего друга.

— Скорее всего путь в один конец, — искренне призналась я. — Мы не вернемся

— Мы давно дали свои клятвы, — серьезно произнес Цзян Тан, — мы не бросим Чжэня наедине с его проклятием, пусть он того и не просит.

— Завидую такой преданности, — проговорила я и вошла первой.

Пещера приняла нас мгновенно. Мы погрузились в сумрак. За спиной медленно сомкнулся свет. Под ногами сперва был ровный камень. Потом наклон, а после путь словно исчез.

Мы шли дальше почти на ощупь. Иногда под пальцами оказывалась мокрая стена, иногда пустота, иногда мне чудилось, что пещера меняется сама, тихо перестраивая проходы у нас за спиной, чтобы никто уже не вспомнил, где именно вошел. Потом земля ушла из-под ног.

Все произошло сразу и глупо.

Камень подо мной дрогнул, посыпался, и я едва успела оттолкнуться в сторону. За спиной ахнула Лань Чжэ, Цзян Тан выругался, Суань Кун что-то резко выкрикнул, наверное, пытаясь ухватиться за стену или нас самих, а в следующую секунду мы уже скользили вниз. Не падали в бездну, а именно неслись по крутому, почти гладкому скату, сдирая ладони, плечи и остатки достоинства.

Я ударилась бедром о камень, чудом не выпустила Мао Сяо, зацепилась рукой за какой-то выступ и, разумеется, сорвалась снова. Жар ударил в лицо. В ушах загудело. Потом все резко закончилось.

Я рухнула на твердую поверхность и несколько мгновений просто лежала, пытаясь понять, где у меня руки, где ноги и не отвалилась ли что-то по дороге.

Рядом с тяжелым стоном приземлился кто-то из моих спутников.

Мы были на дне расщелины. Она уходила вверх так высоко, что края тонули во тьме и багровом мареве. Скалы здесь были не серыми, а черно-красными, словно их долго жгли изнутри и так и не дали остыть. Из трещин вырывались струи пара. Где-то неподалеку, за изломами камня, что-то бурлило, плескалось и тяжело дышало, будто само чрево горы переваривало собственный огонь. Внизу текли ручьи расплавленного света.

— Ох… — выдохнул Цзян Тан. — Вот теперь я официально недоволен. Никто меня о таком не предупреждал.

Я не без труда поднялась.

— А как ты себе представлял Царство демонов? Полагал, здесь будет тепло и уютно?

Лань Чжэ сидела на колене, сжав зубы так, что на скулах ходили желваки. Волосы выбились из прически, на щеке темнела новая ссадина. Суань Кун, припав ладонью к камню, уже оглядывался по сторонам.

Мао Сяо вылез из моих рук.

— Если кто-то спросит, я был против с самого начала.