Чтение онлайн

— Меню тут нет, Дэвид. Готовят классику. Блистательный кассуле. Петух в вине. Утиное конфи. Беф бургиньон. Что пожелаете?

Блондинка, кажется, едва заметно повеселела.

— Говядину, — сказал он.

Она улыбнулась и вышла.

Он взглянул на Гелтера.

— Вы не едите?

— Они знают мои пристрастия. — Он сделал еще глоток и улыбнулся — не теплом, а всплеском адреналина. — Итак. Ты спровоцировал землетрясение. Как ощущения?

— Незавершенности.

— Ха! Незавершенности. Люблю это. Человек, который никогда не доволен, всегда идет дальше. Хорошо. Очень хорошо. — Он впился взглядом. — Итак, мы здесь. Делл Бекерт, упокой Господь его душу, значения не имеет. Жив он или мертв — для мира он уже мертв. Ты позаботился. Блестяще. Вопрос: что дальше?

— Кто будет следующим?

— Ты, Дэвид. С тобой я обедаю. Что у тебя дальше?

Гурни пожал плечами.

— Косить поля, кормить кур, построить сарай побольше.

Гелтер недовольно поджал губы.

— Клайн, вероятно, выйдет к тебе с предложением. Вроде возглавить его расследовательский блок. Это по тебе?

— Нет.

— И правильно. Это расточительство твоего дарования. Которое, замечу, гораздо весомей, чем ты думаешь. — Улыбка-игла вернулась. — В тебе чертовски много скромности. Чертовски много честности. И яйца что надо. Ты залез в эту клоаку Уайт-Ривер, где никто ни черта не понимал, разобрался, вытащил все на свет и показал окружному прокурору, что к чему. Это впечатляет. — Он на миг запнулся. — И знаешь, что это еще? Это история. История о герое. Холодном, умном, прямом герое. Суперкопе. Так тебя обозвал тот журнал, верно?

Гурни сдержанно кивнул, смутившись.

— Черт возьми, Дэвид, да ты же настоящий мужик! И вид у тебя — как у старого голубоглазого ковбоя. Ты, черт побери, подлинный герой. Ты понимаешь, насколько людям нужен настоящий герой?

Гурни уставился на него.

— О чем ты говоришь?

— О чем, черт возьми, ты думаешь, я говорю? Бекерт ушел, Гурни остался!

— В каком смысле?

— В кресле генерального прокурора.

Нордическая красавица возникла с двумя изящными фарфоровыми тарелками. Одну — с искусно разложенным антипасто — она поставила перед Гурни; другую — с дюжиной мандариновых долек, аккуратно выстроенных по кругу вокруг крошечной чашечки, — перед Гелтером. Она покинула зал так же бесшумно, как и вошла.

Тон Гурни соответствовал недоверчивому выражению его лица.

— Ты предлагаешь мне участвовать во внеочередных выборах?

— Я вижу, что ты выиграешь с большим отрывом, чем Бекерт.

Гурни надолго умолк.

— Кажется, тебя не слишком огорчило то, что произошло.

— Я был крайне расстроен. Минут десять. Дольше — пустая трата времени. Затем я задал себе единственный разумный вопрос: «Что теперь?» Неважно, что подкидывает нам жизнь. Это может оказаться золотой жилой. Может — полной чушью. Вопрос все равно один и тот же: «И что теперь?»

— Тебя не беспокоит, что ты так сильно ошибался насчет Бекерта?

Гелтер взял мандариновую дольку, внимательно рассмотрел, прежде чем отправить в рот.

— Жизнь продолжается. Если люди тебя разочаровывают — к черту их. Проблемы могут стать решениями. Взять хотя бы эту ситуацию. Ты лучше Бекерта — чего я, возможно, и не понял бы, останься он в живых. У этого никчемного куска социалистического дерьма, Мейнарда Биггса, не будет ни малейшего шанса против тебя.

— Ты так сильно его ненавидишь?

Он изучил еще одну дольку, затем проглотил.

— Я не ненавижу его. Мне на него плевать. Ненавижу то, за что он выступает. Философию. Систему убеждений. Право.

— Право?

— С большой буквы – «П». У этих бесполезных ублюдков есть Права! Права на все, что им взбредет. Не нужно работать, экономить, содержать собственных детей. Ничего не нужно — потому что у них был пра-пра-пра-пра-гребаный дед, которого триста гребаных лет назад, какой-то африканский подонок продал работорговцу. Видите ли, древняя история дает им право на плоды моего нынешнего труда.

Он дернул головой в сторону и выплюнул апельсиновую косточку на восточный ковер.

Гурни пожал плечами.

— Однажды я видел Биггса по телевизору — его рассуждения о расовом неравенстве показались мне мягкими и разумными.

— Красивая упаковка на коробке со скорпионами.

— И ты видишь во мне решение этой «проблемы»?

— Я вижу в тебе способ не допустить, чтобы рычаги власти угодили не в те руки.

— Если бы я был избран с вашей помощью, что я был бы вам должен?

— Ничего. Поражение Мейнарда Биггса — моя награда.

— Я подумаю.

— Хорошо, но не спи слишком долго. Срок подачи заявлений истекает через три дня. Скажи «Да», и я гарантирую — ты выиграешь.

— Вы действительно полагаете, что у Биггса нет шансов?

— Не против тебя. И я всегда могу найти пару студентов, которые вдруг вспомнят о неподобающем поведении своего профессора, — ядовито улыбнулся Гелтер.

Подали основное блюдо Гелтера — красочный буйабес; за ним — бургундскую говядину для Гурни. Они ели в основном молча, оба отказались от десерта.

К теме встречи они не возвращались, пока не вышли к машинам у входа.

— Как только согласишься, — сказал Гелтер, — мы выведем тебя на телеэкран и попросим Килбрика с Кронком представить тебя миру. Они оба умирают от желания поговорить с тобой.

Когда Гурни не ответил, он продолжил:

— Просто представь, что ты смог бы сделать, обладая силой и влиянием титула генерального прокурора. Все нужные контакты. Совершенно новый мир. Я знаю людей, что убили бы за это кресло!

— Я дам тебе знать.

— Такой шанс выпадает раз в жизни, — добавил Гелтер, еще раз сверкнул своей заряженной адреналином улыбкой и сел в красный «Феррари».

Гурни отхлебнул кофе, который сварил сразу после возвращения из Локенберри. Пурпурные вьюрки суетились у кормушки, что Мадлен установила на краю патио. Она стояла у мойки и резала лук для супа.

— Итак, — беспечно спросила она, — чего он хотел?

— Хочет, чтобы я баллотировался на пост генерального прокурора.

Нож замер на разделочной доске, но она не выглядела так удивленно, как он ожидал.

— Вместо Делла Бекерта?

— Именно.

Она задумчиво кивнула.

— Полагаю, ему нужен настоящий герой закона и порядка — взамен того, кто взорвался у него на глазах.

— Примерно так он и сказал.

— Время даром не теряет.

— Нет.

— Умный, хладнокровный, расчетливый.

— Все это.

— И само собой разумеется, у него есть связи, чтобы провести тебя в гонку?