Чтение онлайн

— Не только это. Он сказал, что я выиграю.

— Что ты ответил?

— Что «пересплю» с этим.

— О чем ты думал, когда так сказал?

— Думал, что через две минуты самодовольства, представлю неизвестные факторы, увижу проблемы, поговорю с тобой — и откажусь.

Она рассмеялась.

— Забавный алгоритм. А чем, по-твоему, вообще занимается генеральный прокурор?

— Уверен, на официальном сайте штата есть список обязанностей, но то, на что реальный человек мог бы тратить свое время, — отдельная история. Ходят слухи, что последний обитатель этого офиса затрахал себя до смерти с проституткой из Лас-Вегаса.

— Значит, тебе и правда неинтересно?

— Прыгнуть в бассейн с политическими акулами? Да еще с поддержкой человека, с которым мне и в одной комнате находиться неприятно?

Мадлен удивленно приподняла бровь.

— Но ты согласился пообедать с ним.

— Чтобы понять, зачем он хочет со мной пообедать.

— И теперь знаешь.

— Теперь — да, если только его планы не хитрее, чем я думаю.

Она бросила на него один из своих испытующих взглядов, и между ними повисло молчание.

— Кстати, — сказал он, допивая кофе, — вчера вечером я встретился с Уолтером Трэшером на месте преступления в Уайт-Ривер. Он обещал заехать сегодня около пяти — поговорить о нашем археологическом проекте.

— А что там обсуждать? — спросила она.

Гурни вспомнил, что не рассказал ей о телефонном сообщении Трэшера.

— Он провел небольшое исследование найденных мною предметов. И его комментарии были довольно странными. Надеюсь, сегодня днем он внесет ясность.

Молчание Мадлен красноречиво говорило о ее враждебном отношении к проекту.

Мысли о Трэшере напомнили ему о квартире Джексонов—Крилов. Мадлен уловила перемену на его лице.

— Что такое?

— Ничего. Просто… небольшая встряска после вчерашнего. Я в порядке.

— Не хочешь рассказать?

Он не хотел. Но многолетний опыт подсказывал: проговаривая то, что тревожит, он ослабляет хватку тревоги. И он рассказал ей все — от того, как обнаружил в списке больничного персонала, что Блейз Джексон и Чалис Крил живут по одному адресу, до сцены в их квартире: разлагающиеся тела, шприцы с пропофолом, деньги и отпечатки пальцев, указывающие на Делла Бекерта.

Она улыбнулась.

— Ты, должно быть, доволен.

— Чем? — в его голосе прозвучала горечь.

— Ты был прав насчет Бекерта. С самого начала он тебе не нравился. И теперь у тебя есть все эти доказательства его участия в… скольких убийствах?

— По меньшей мере четырех. Шести — если он убил тех двух женщин. Седьмое — если он подставил Джадда Терлока.

— Если бы не ты, этот парень Пэйн, возможно, сидел бы в тюрьме.

Он покачал головой.

— Сомневаюсь. Хороший адвокат быстро бы понял, что улики против него сфабрикованы. Что до улик против Бекерта — нам повезло с «Оружейным Клубом».

— Ты себя недооцениваешь. Это ты решил туда поехать и проверить. Это ты перевернул все с ног на голову. Это ты докопался до истины.

— Нам повезло. Пули можно извлечь. Чистая баллистика. Очевидные доказательства того, что…

Она перебила его:

— Похоже, ты совсем не гордишься тем, чего добился.

— А ты говоришь так, словно беседуешь с одним из своих пациентов в клинике.

Она вздохнула.

— Мне просто любопытно, почему ты не радуешься прогрессу.

— Я почувствую себя лучше, когда все это закончится.

Трэшер появился в пять двадцать, с очевидной осторожностью преодолевая ухабы дороги, что вела через пастбище, на своем безупречно чистом «Ауди». Выйдя из машины, он на мгновение остановился, оглядел окрестный пейзаж, затем подошел к распахнутым французским дверям.

— Проклятые строители на шоссе — только и делают, что тормозят движение, — сказал он, когда Гурни впустил его в дом.

С места в уголке для завтрака он оценивающе оглядел просторную кухню фермерского дома. Взгляд задержался на камине в дальнем конце.

— Прекрасная старая каминная полка. Каштан. Редкий оттенок. Судя по стилю, сам камин — начало восемнадцатого века. Вас интересовало происхождение дома, когда вы его покупали?

— Нет. Как думаете, есть ли какая-то связь между этим домом и…

— Руинами у пруда? Боже упаси. Те были построены более чем на столетие раньше этого, — он положил портфель на обеденный стол.

Мадлен, репетировавшая наверху Баха на виолончели, вышла из коридора.

Гурни представил их.

— Спаржа, — сказал Трэшер. — Мудрый выбор.

— Простите?

— Я заметил вашу грядку со спаржей. Единственный овощ, который стоит выращивать дома. Свежесть — колоссальная разница, — он снова огляделся. — Неплохо бы присесть.

— Давайте здесь, — предложил Гурни, указывая на стулья у стола. — Нам не терпится понять, что все это значит.

— Прекрасно. Надеюсь, ваш интерес не улетучится после ответа.

Удивленно нахмурившись, Гурни и Мадлен сели рядом, плечом к плечу.

— Трэшер остался стоять по другую сторону стола. — Прежде чем перейти к сути, немного предыстории. Как вам известно, моя профессия — судебно-медицинская экспертиза, где основное внимание уделяется установлению причин преждевременной смерти. Но мое подлинное призвание — изучение жизни северо-восточных колоний, с особым вниманием к ее темным пластам, в частности к гибельной связке рабства и психопатологии. Уверен, вы знаете: рабство не было сугубо южным явлением. В колониальном Нью-Йорке XVII века почти в каждой второй семье держали хотя бы одного раба. Рабство как форма движимого имущества — купля-продажа людей, над которыми владелец имел абсолютную власть, — было широко распространено.

— Мы знакомы с историей, — сказала Мадлен.

— Вопиющий недостаток истории в том виде, в каком ее обычно преподают, заключается в том, что события той или иной эпохи рассматривают как взаимодействующие лишь в самом общем смысле: скажем, влияние механизации на перемещение населения к производственным центрам. Мы читаем об этих взаимодействиях и воображаем, что постигаем дух времени. Или читаем о рабстве в хозяйственно-экономическом контексте — и думаем, будто понимаем его суть, хотя ничто не может быть дальше от истины. Можно проглотить дюжину книг и так и не ощутить всего ужаса происходящего — даже не увидеть той пагубной синергии, о которой я упоминал минутой раньше.

— Какой синергии? — спросила Мадлен.

— Ужасных способов, какими одни общественные беды смыкаются с другими.

— К чему вы клоните? — спросил Гурни.

— В прошлом году я опубликовал статью на эту тему в журнале «Культурная психология». Название: «Жертвы на продажу: пытки, сексуальное насилие и серийные убийства в колониальной Америке». Сейчас я работаю над другим проектом — подробно рассматриваю сочетание психопатических расстройств и правовой системы, позволявшей одному человеку владеть другим.