Чтение онлайн

Его излечил не гнев. Бред закончился весёлым лицом — будто с небес пришёл спаситель, но то был не Индервард. Данте помнил лишь смеющееся лицо шута. Без глаз, с острыми как бритва зубами, в колпаке с бубенцами. Он прошептал что-то, а затем исчез. Вскоре после этого Данте выздоровел.

На бесплодных, опустошённых чумой равнинах он обитал недолго, кормясь остатками фермерских заготовок. На время гнев его угас, уступив место голоду и жажде. А потом ему повстречался одним тёплым летним вечером человек в цветастой жилетке и в туфлях с загнутыми носами, и началось…

Обретя силу и почву под ногами, мальчик поставил чёткую цель — изменить хоть что-то. Порой методы его были жестоки, порой просто-напросто неэффективны, но суть одна — большего патриота Иннирского народа было не найти…

Скрипнула половица за спиной. Тут же Данте прыжком развернулся, выхватывая из скрытых ножен короткий кинжал. Кто мог следить за ним в его же покинутом доме?

Это был Маэстро.

Кардинал выдохнул, руку с оружием опустил, но в ножны клинка не убрал.

— Неужто не будет от тебя мне покою! Людей пугаешь? Стража жалуется на тебя! — Кардинал старался понять актёра как мог, но союзник для него всё ещё являлся большой загадкой… Откуда у него такие способности? Что движет им? Маэстро виделся безумцем. А действия безумца предсказать затруднительно… если вообще возможно.

— В своей обители творить бесчинства волен я, не спрашивая дозволенья у господ, испытывающих искушение обрушить мой небесный свод. — Актёр тоже разглядывал картины. Он медленно водил бархатными руками по пыльным рамам, подносил сокрытое маской лицо совсем близко к холсту, чтобы вдохнуть аромат старой краски. Данте слышал, как актёр втягивает носом воздух. Сразу после этого по его тощему, покрытому белым костюмом телу, проходила дрожь, что бывает в приступе истинной эйфории.

— Кхе — кашлянул Данте, стараясь привлечь внимание, Маэстро не реагировал — Кхе, кхе, кхе! С чего это ты решил, что Анор-Ассор — твоя обитель? Общественного порядка тебе нарушать не позволено, пусть ты и сослужил добротную службу своими куклами.

— Позволите краски взять? — Резко обернувшись попросил актёр.

— Что? Она ж вся иссохла и потрескалась… — Растерялся Данте. Актёр обхаживал портрет его прапрадеда, о котором кардинал толком ничего не знал, а потому и ответил положительно — Хотя… Бери! Не знаю как, но бери! Если уж нужно. Только беспорядков не чини. — Маэстро не ответил, рука его на мгновение скрылась в складках костюма, а вынырнула уже с тончайшей работы ножиком и крохотной баночкой. Филигранно Маэстро соскоблил интересующий его цвет, а именно бордовый, закрыл баночку и убрал обратно в складки плаща. В награду Данте удостоился поклона.

— Уйти придётся прям сейчас тебе, товарищ мой. Закатный ветер смерть о двух клинках несёт нам. Ступай за солнцем вслед, сбирая люд из грязных сёл, окраин! Несись вперёд! Я за тобой пойду, лишь дня лишившись по простою.

— Мы выходим завра вечером. — Отрезал Данте и для уверенности стукнул тростью по полу. Маэстро покачал головой, взял друга за плечо и подвёл его к окну, предварительно отведя в сторону призрачную штору. От шока кардинал оцепенел.

«Сколько же простоял здесь я, раз он успел превратить город… В ЭТО!?»

***

Ранее светлые и прозрачные улицы города обернулись душными, покрытыми копотью проулками, по которым пьяными снуют уроды и маньяки. Осколки стекла тут и там, и запах вина в воздухе стоит. Лишь единого часа хватило великому Маэстро, чтобы явить миру свой шатёр. Тот сверкнул в лучах солнца и рассыпался тысячами нитей, а те затем обернулись людьми и украшеньями для улиц. Все те, кого когда-то позвал с собою актёр, все им заточённые в темнице шатра, вырвались на свободу и разукрасили город в оранжево-чёрные тона! Ибо раз в пять лет Король ублюдков вспоминает о подданных! И грядёт великий бал!

Люди из столицы бежали вереницами, толпами. Долго кричал Данте на своенравного актёра, но вопли лишь разбивались о неприступную улыбку его маски. И что же мог кардинал сделать? Ведь полностью зависел он от своего союзника. Ничего не оставалось кроме как склонить покорно голову, выйти из дома, где селилось прошлое, и отдать приказ войскам готовить в срочности обоз, дабы с наступлением темноты выдвинуться в путь.

Приказ, разумеется, отдал Отец Настоятель. Пока Данте стоял за спиной. И пусть куклы позволяли властвовать над ключевыми фигура партии, Данте понимал — лишь стоит Маэстро захотеть, и протянутые к пальцам Данте нити лопнут, оставив кардинала ни с чем.

Половину вещей пришлось оставить. Некоторых людей выводили, провожая копьями в спины, но до ночи собраться кое-как удалось. Кардинал самолично с солдатами грузил связки копий и мечей, из-за чего смотреть на него стали чуть мягче. Людям с мозолистыми руками нравятся себе подобные. Мягкая ухоженная кожа им претит.

Маэстро же был занят своим, как он выражался, «представлением». Всех курьеров он велел себе назначить, и всем одно послание вручил, к одному адресату направил во все стороны света, чтобы до вечера следующего дня явилась к нему почётная гостья. А пока не пожаловала она, можно и подготовиться…

Бал уродов проводился многократно! Он существовал ещё до Нарисованного человека. После физической смерти он чудом вернулся к жизни, обнаружил на себе волшебную маску, что даровала невиданные доселе ему возможности. Но вместе с даром жизни он получил и проклятие — ведь прежний обиталец артефакта никуда не делся.

Этот кровожадный демон никогда толком не мог объясниться кем является. Отвечал уклончиво и неточно, вместо этого предлагал «развлечься», а Маэстро с радостью соглашался. Поначалу забавы были воистину безобидны — циничную эпиграмму прочитать знаменитому генералу на приёме, крылышки фее слегка подрезать, смехотворного порошка в вино подсыпать. Вместе с чудесным шатром и труппой Маэстро и его Маска облетели весь созданный художниками мир: от мрачного Иннира, до блистательных снежных хребтов ледяной земли.

Но годы шли, а забавы приобретали всё более мрачный характер. Труппу знали уже не как забавных скоморохов, но как вестников ужаса и безумия. Душераздирающие их песни возвещали начало великого бала, людей хватали прямо с улиц под азартный аккомпанемент оркестра. Случалось так, что Маэстро полностью терял нить сознания своего, сливался воедино с демоном маски, и вместе творили они вещи такие, о которых и зарекнуться страшно… Увы, но в потоке времен грехи не исчезают. Вот и Маэстро хранил память о них в виде целой галереи своих… пропахших кровью и слезами «шедевров».

К окончанию дня прежние жители покинули Анор-Ассор, а город засиял красками иными. Оранжевый, алый, жёлто-золотой. В ночной тьме на улицах плясали тени, утопая в море пряного вина. Где раньше были лавки, мастерские теперь стояли пышные столы и пыточные устройства. В тот же час чёрной вереницей потянулись в столицу все, кто был отвергнут и не принят. Все отверженные, отличные и яркие стремились на свет Короля Ублюдков, как мотыльки стремятся сгореть в пламени костра. Близился бал, и только одной гостье ещё не пришло приглашение…