Чтение онлайн

— Вы тут все больные что ли!? Вы же не ради выживания, ради забавы губите, ублюдки! — Лицо Адрианы выразило нескрываемое отвращение. Какая-то тонкая грань в её разуме проходила между жестокостью дозволенной и «отвратительной».

— Больные? О Да! Мы больны, но что же нам с собой поделать? Тут все гости господина Маэстро! Есть простое правило — попытал, дай попытать себя. Он созвал всех «особенных» людей Иннира! Нам больше не нужно прятаться и скрываться. Можно быть самими собой! Вы не представляете, как сложно живётся нашему брату. Загоняются в одиночестве жаждущие детской ласки господа. Некоторые из нас настолько любвеобильны, что на знакомство времени просто нет! А нормальные люди скучны и нелепы. Ни убивать, ни пытать нельзя. Нас гонят и презирают! И только на этом празднике никто не ущемляет нашего… права быть счастливыми.

— Вижу ты… рад празднику. — Сдержалась Адриана — Может, скажешь, где найти Маэстро? — Спросила Адриана так вежливо, как могла, даже улыбнуться попробовала — не вышло.

— Он сейчас вместе с особыми гостями в подземном театре, но туда пускают только по особым приглашениям, а ты выглядишь слишком нормальной, для высокого гостя. — Подозрительно ответил мужик — Лучше пошли, займёмся кое-чем, я не только пытки люблю. — Извращенец в маске облизнулся и взял Адриану за руку, она мило улыбнулась и прижалась к нему всем телом, её руки поползли вниз, поглаживая кожу мужчины сквозь штаны. Он начал тихо уже постанывать, предвкушая хороший секс. — Хочешь прямо здесь, хорошо… — Руки были всё ближе, ближе… Адриана взмахнула своими обсидиановыми волосами, приводя человека в маске в восторг, и вот руки её достигли цели — Что… Что ты делаешь?! А! Ааааааа!

Мужик скорчился, схватился за промежность, откуда торчал по рукоять вогнанный кинжал. У Адрианы было своё представление о глубоком проникновении.

— Надеюсь, ты не мазохист, а то выходит, я тебе только приятно сделала.

Куратор резко выдернула нож обратно, мужик взвыл ещё громче, но никто ему помогать не спешил — пляшущая вокруг толпа думала, что девушка просто услаждает вкусы «особенного» человека. Адриана осмотрелась — не следит ли кто — и пошла в сторону возвышавшегося над остальным городом дворца, только перед этим она хорошенько заехала ботинком по промежности гада ещё раз.

Прости, малой, но нужна гарантия, что детей у тебя не будет. А то придётся вернуться сюда и прирезать их к чертям, прямо как из матери выйдут. Такой выблядок ничего хорошего не родит.

Улицы не хотели пропускать куратору ко дворцу, на пути Адрианы будто из воздуха возникали всё новые и новые «джентльмены», желающие познакомиться. Ей предлагали действительно вкусную еду, но она вспоминала первое увиденное застолье — запах плоти заглушали специи, тонны специй. Город наводнили безумцы, которые раньше скрывались, боялись заикнуться о своих тайных «желаниях». Им было лень пытаться хоть как-то их заглушить, но они продолжали жить в тени, потому что боялись. Теперь же они вылезли, словно черви после дождя. Их не волновало Великое переселение, будущее или прошлое. Они жили ради этого бала, ожидая возвращения знаменитого «Короля ублюдков». Того, кто возлюбил их в уродстве…

На сервированных столах всегда хватало свежей плоти и гнилых фруктов. Дурмана-трава была повсюду, наполняя воздух зловонным дымом. Слуги подожгли её заранее, и теперь город накрывал осязаемый наркотический туман. Раскрепощающий запах превращал даже самых скромных ублюдков и извращенцев в истинные воплощения порока и вседозволенности. В дыму и жаре приходилось пробираться к вершине города.

В Адриане проснулось жгучее чувство ненависти ко всем окружающим. Кинжалы не переставали петь, расчищая путь для куратора академии художеств. «Они недостойны жить!» — судила Адриана. Будь в её рукаве ещё одна карта «губительного тумана», она взорвала бы этот рассадник жестокости, смела бы гнездо чумных мух огнём, но карты у неё не было. Поэтому она просто рубила и кромсала, ведь это она выучилась делать практически идеально.

Сопротивления она почти никакого и не встречала: размякшие от наркотиков и вина люди иногда даже не замечали, что им руку отсекло. Кто знает. Может и мёртвыми они гибель свою не сразу замечали. Да и охраны в городе не осталось. Зачем балу безумцев охрана? Суть игры без правил в том, чтобы правил не было, не так ли?..

Дорога ко дворцу сводила с ума, ноги Адрианы её уже не слушались, то и дело пытались свернуть не туда. Куратор не была обычным человеком — это её и спасло. Такая доза дурман-травы давно бы свела с ума простого человека, а она обошлась только лёгким помутнением рассудка и… желанием, жгучим желанием в груди.

В конце концов она вышла на финишную прямую — на улицу, ведущую ко дворцу, в котором кровный враг, чудом выживший. Её плевать было, как он выжил, просто хотелось исправить досадную оплошность: «Надо было голову отрезать, тогда бы точно не воскрес» — подумала она и встала перед высокими воротами. Удивительно, но она угадала. Отрежь она Маэстро голову, шансов бы воскреснуть он бы не имел совсем. Но она этого не сделала.

Вход охраняло двое лучших из труппы актёра — жук-баянист и двадцатирукий паук-клавишник, перед вратами лежало с десятка два трупов, некоторые в свежей крови, а остальные в паутине. Тела, порезанные, исковерканные до того, что мать родная не узнает. Маэстро «любил» гостей, но видеть желал лишь некоторых. Ему претила назойливая навязчивость. Кому-то сей бал покажется сущей глупостью, а вот в узких кругах за личное приглашение на поклон к самому Королю и убить можно было. Посредственные безумцы актёра не устраивали. Должен был быть шик, шарм, высокая цель — пустое кому интересно «пустое» безумие?

Адриана осмотрелась по сторонам — с крыш домов за ней наблюдали остальные друзья Маэстро, даже шестирукий скрипач. Адриана помнила его — смычок тогда ей чуть горло не вскрыл. Лишь однажды ей удалось нагнать врага, да только удачи не хватило. Теперь же он совсем близко. Позвал в свою берлогу. А она не могла не прийти. Отмщение свято.

— У меня есть приглашение на ваш бал. — Адриана продемонстрировала свиток, и охранники молча отворили ворота, только паук что-то раздражённо прошептал на своём языке. Куратор этот диалект знала и чуть было не наградила грубияна ножом в спину, он посмел назвать её: «Анорексичная безвкусная мошкоррра». Однако, она сдержалась. Её ждала большая месть, а она и так слишком разгорячена, так и хотелось бы вылить ведро холодной воды на голову для прочистки мыслей. Холодный водопад ещё лучше бы сработал. Да только где его было взять?

Скрипнули ворота, стражники склонились перед гостьей. Тихо постукивая ботинками, Адриана прошла под своды дворца — на фоне алых, кровавых, жёлтых и золотых убранств холодная зелёная гамма стеклянных стен успокаивала.

В холле было прохладно. Куратор утёрла пот и глубоко вздохнула, переводя дух. Вопрос куда идти не долго занимал её: красная ковровая дорожка служила точным ориентиром.

Куратор проверила кинжалы — всё ещё на них не высохла кровь ублюдков. Кое-как вытерев оружие, Адриана вернула его в ножны. От крови быстро покрывается металл ржавчиной, даже самый крепкий и хорошо закалённый.

Сердце у куратора стучало, словно барабаны друидов в канун солнцестояния. Предстоял бой. Год назад Адриана бы не сомневалась в победе — карты, волшебные карты. Маэстро раз уже выказал к ним слабость. Только вот мощные все иссякли. Губительный туман ушёл на взрыв в Пассоре. Адриана чертыхнулась: тот геноцид был минутной вспышкой гнева, бывало у неё такое. Осталась, конечно, пара сносных карт, но никакая из них с туманом не сравнилась бы в смертоносности и неотвратимости.

После короткой передышки куратор собралась с силами и двинулась вперёд по ковровой дорожке, зыркая по сторонам — вдруг засада. Правда же, дошла она до тяжёлой кованой двери с головой льва вместо ручки безо всяких происшествий. «Гребаный театрал! Не, стрела в спину — это не про тебя. Вся хитрость твоя на сцене, и если сам ты позвал, то точно на сцену выведешь, зуб даю! Ну ничего, я тебе глаза где угодно выдрать смогу. Хоть под водой, хоть перед публикой. По запаху мразей нахожу… И тебя найду, уж певерь».

Фэйт положила ладонь на холодную ручку двери, чуть поднатужилась и потянула её на себя. С громогласным хрипом дверь отворилась, за ней был ход, что вёл к узкой винтовой лестнице, почти полностью погружённой во тьму. Только одинокий факел бросал свет на потрескавшиеся старинные стены.

Вдохнув холодный воздух как будто последний раз, куратор сняла факел со стены и двинулась вниз по лестнице. Уже спустя несколько шагов к ней подкралась незаметно нежная мелодия фортепиано. Невольно кулаки её разжались, от нахлынувшего наслаждения Адриана даже глаза на мгновение прикрыла, но тут же встрепенулась — музыка врага только для него играет.