Чтение онлайн

Ускорив шаг, куратор неожиданно наткнулась на окончание лестницы — она смотрела на монструозную залу старинного театра, что когда-то видел лучшие дни.

Аккуратную округлую залу только недавно привели в порядок: убрали зрительские ряды, заменив их на столы с едой, кулисы подлатали — они больше не виделись рваными парусами корабля. Висевшая в выси хрустальная люстра вновь наполняла залу тысячей танцующих бликов и отблесков. Гостей же на приёме было не счесть, но то уже были не располосованные безумцы, а «приличное общество». Между столиков степенно прохаживались джентльмены в шитых фраках и мадмуазели в вызывающих, но не нарушающих рамки приличия платьях. Лицо каждого гостя скрывала маска — в основном это были маски зверей.

Всё чем на приёме занимались — болтали и ели. Столиков было видимо-невидимо, суетливые слуги в масках кроликов постоянно меняли угощения на новые. Играла медленная музыка, но никто не танцевал. Все чего-то ждали, а точнее кого-то.

Адриана подошла к одному из столов и внимательно изучила еду. Обычное мясо без специй — баранина. Фаршированный яблоками поросёнок. Пирожные с вишней и сливками — очень дорогое лакомство. Всё мясо источало аромат свежести, его будто только что привезли с охоты. Стол украшал огромный кабан. Адриана представила себе, как должно быть силён охотник, раз завалил такого монстра. Клыки — армейские копья. Ноги — дубовые поленья. Шкура — железный панцирь. Глаза — кровавые рубины, красные, как расплавленная ярость.

— Смею первым поприветствовать вас, мадам. Не желаете ли отобедать? Сегодня подают наипрелестнейшие деликатесы, в особенности, я бы похвалил баранину. — К Адриане обратился высокий мужчина средних лет с осанкой аристократа. Он совсем не выглядел, как любитель поесть — натянутые скулы и костлявые пальцы утверждали обратное. С его улыбкой можно было покорить не то, что девушку, — целое королевство. Из-под маски богомола сверкала пара глаз-изумрудов.

— Хватит говорить как будто я твоя королева. — Упрекнула Адриана и окинула донжуана оценивающим взглядом — Тощ, как щегол. От такого гастрономические советы слушать не солидно — Заключила она неохотно. По чести говоря, не желала с кем-то Адриана беседовать — хороших людей в таком месте не сыщешь.

— Прошу простить, миледи, я воспитан был так с дамой говорить. Ваша воля для меня есть закон неприступный. Как мне вас называть? Подруга? Мадмуазель? Госпожа? Или, может быть, лучезарная богиня?

Незнакомец неожиданно схватил руку Адрианы и запечатлел на ней мимолётный, но горячий поцелую. Куратор замерла. Она не дала ему пощёчину. Сама не знала, почему не дала. Она даже не ударила его по яйцам, а лишь раскраснелась. Адриана никогда не была в светском обществе и вежливости потому не знала, думала, что вежливость — удел лжецов. Переговоры с королями не в счёт — там она хамила втрое выше нормы. Самое странное, что сейчас ей всё это нравилось! Роскошные наряды, ароматная пища и обходительные мужчины, готовые вознести её до небес. Чем не жизнь?

— Называй меня… госпожа Фэйт. — Медленно и неуверенно ответила она, растеряв всю свою грозность — Ты случаем не знаешь, где найти хозяина этого… замечательного бала?

— Маэстро? Короля ублюдков? — Удивился донжуан — Он скоро появится на сцене, не стоит его беспокоить. Он обещал устроить незабываемое шоу! Не бойтесь, король обязательно появится! А пока давайте я познакомлю вас с некоторыми членами нашего выдающегося общества. Весь свет в гостях у короля! Я уверен, моя подруга будет рада знакомству со столь очаровательной особой! — Гордо продекларировал джентльмен.

— Имя своё назови.

— Ганс Лир. Можем идти? — Ганс подал даме руку и торжествующе улыбнулся.

— Веди. — Дама соблаговолила положить свою ладонь в ладонь кавалера.

Ганс провёл Адриану между десятками сплетничающих кампаний и накрытыми столами, пока они, наконец, не повстречали госпожу в маске ворона. Она сильно отличалась от остальных гостей. Её наряд был таким… пугающе настоящим.

— Госпожа Адриана, позвольте представить мою подругу и выдающегося человека — доктора Аннецива.

— Странный у тебя костюмчик. — Заметила Адриана, изучая одежды доктора. На ней была маска ворона и облегающий чумной балахон, от неё несло благовоньями и маслами, которыми чумные доктора обычно мазались во время эпидемии, чтобы не заразиться.

— Я редко снимаю костюм — это моё кредо. Каждый должен знать, кто я, и самое главное — что я. — Из-под маски доносился глухой, слегка подавленный голос, словно из глубины могилы. — Слишком уж много развелось людей загадочных, скрывающихся, пусть хоть я стану открытой книгой для всех, Аннецива, Милосердие северного леса. — Ещё раз представилась она.

— А как вы, два нормальных человека, попали на этот бал?

Ганс переглянулся с доктором, и они хором рассмеялись, Адриана потянулась к ножу, вспомнив, что невиновных на таком приёме быть не может. Вытирая слёзы, Ганс ответил.

— Госпожа Адриана, очень смешной вопрос! Вы же тоже на приёме! Тут все считаются так называемыми «уродами», так скажет весь остальной мир. Но мир ушёл в другие земли, туда ему и дорога. Здесь, в нашем городе, теперь нет уродов, все абсолютно нормальны!

— Молчи, Ганс. — Перебила доктор — Дама хочет знать, чем мы знамениты, ну так дай ей то, что она хочет. Если, конечно, хочешь, чтобы потом дали тебе. — Ганс ничуть не смутился, заявление, по-видимому, оказалось вполне серьёзным.

— Тогда позвольте рассказать вам желаемое. — Ганс немного прокашлялся и выпил полстакана воды. — Доктор Аннецива — самый милосердный человек на свете. Во время эпидемии в северных поселениях её направили туда вместе с остальными чумными докторами, но пока те наивные дети пытались исцелить людей от воистину неизлечимой болезни, наш доктор нёс покой со скальпелем в руках. Шесть сотен, три десятка и четыре единицы! Шестьсот тридцать четыре! — Продекларировал он, чуть ли не выпрыгивая из костюма от гордости. Речь его даже привлекла внимание парочки компаний у других столиков. Музыка не прекращала играть.

Последнюю фразу Адриане объяснять не требовалось, правая рука уже тянулась к кинжалу.

— Очень… Интересно. — С трудом выдавила она из себя вежливые слова.

— Вы считаете меня монстром? Типичное мнение того, кто не видел эпидемии в северных лесах. — Доктор облокотилась на стол и стала медленно снимать маску, не прекращая говорить. — Вы знаете, что такое чума? Есть несколько видов, но в северных лесах болели бубонной. Сначала чёрные наросты появляются на запястьях и под мышками, потом зараза выходит из них и растекается по всему телу зловонным гноем. Больной слабеет и ничего толком делать не может, только стонет и ревёт, как ненормальный. Через пару дней всё его тело усеяно чёрными нарывами — бубонами. Всё, что находится вокруг него, пропитывается смрадом смерти, на который сбегаются стаи красноглазых крыс. И потом они разбегаются кто куда, и зараза волной охватывает города в считанные дни. Представьте себе горы тел, которые мы сжигали. И живых, и мёртвых жгли. Как человеку объяснить, что хоть он и дышит, но уже умер для всех? Пережить эту болезнь почти невозможно, но я смогла. — Аннецива сняла маску. Перекорёженное лицо, всё в нарывах и кровоподтёках. Один глаз в несколько раз меньше другого, почерневшие, местами выпавшие зубы. Это было не лицо человека — самой смерти — Госпожа Адриана, чума — клеймо на всю жизнь. После болезни нет ничего. Тебя боятся даже родные, презирают все! Никто не верит, что можно исцелиться полностью. Церковь ссылала немногих выживших на угольные шахты, они боялись здоровых людей. Вдруг снова слягут и заразят по новой? Знаете, что самое забавное? Мы чумные доктора, самые страшные злодеи. Мы не умеем лечить эту болезнь, мы даже распространение остановить то не в силах были! Так зачем тогда врать самим себе? Больные заслуживают милосердие, которые в их случае выглядит одинаково — быстрая и безболезненная смерть. — Лопнул бокал в руке доктора, в гноящихся глазах её, где-то в глубине теплилась жизнь, отражалось пламя костров, лица убитых. Горы тел.

— Жестокое, но разумное решение. — Согласилась Адриана, немного подумав, она пришла к выводу, что поступила бы также. А как иначе? Милосердие — это очень хорошо, но иногда оно способно убить миллионы людей. Пожалеешь одного больного и завтра весь город будет стонать и молить о помощи. А помочь нечем. Потому что смерть не лечится. А чума — это смерть,

Ганс заулыбался, ему не терпелось рассказать свою историю. Любой, мнящий себя безумным гением всегда спешить раструбить о своём безумии на каждом видимом и невидимом углу. Они гордятся своим отличием, уродством, ведь иначе они бы растворились в такой им ненавистной толпе.