Чтение онлайн

— Я тоже в каком-то роде спасаю жизни людям, делаю их лучше, дарю счастье.

— Вы тоже врач, или занимаетесь благотворительностью? — Спросила Адриана. Компания сделала небольшой перерыв: подошёл разносчик еды и предложил кусочек мяса и бокал вина, порядком проголодавшаяся, Адриана с радостью приняла яства, предварительно проверив их на наличие яда с помощью карманного флакона с алхимическим индикатором. Никто в компании такому действию не удивился — каждый человек имеет право на свои причуды, думали они.

— Я профессиональный муж. — Начал Ганс, параллельно уплетая куриную ножку. — Я освоил все возможные и невозможные приёмы ухаживаний, умею понимать желания женщин, щёлкаю их, как фисташки. — Одна фисташка как раз полетела у нему в рот — Однако у меня есть миссия. Цель. Я не липну к пышногрудым красавицам, не волочусь за холодными, не нуждающимися в любви особами. Тела — явление временное, как лёгкий весенний ветерок. Ощущать его приятно, но он уйдёт, оставив после себя только пустоту и уродливые морщины. Меня занимал поиск запуганных серых мышек, некрасивых и бедных девушек из бедных семей. Их бросили в кипящий котелок светской жизни, не спросив, а ведь эти голубушки совсем не готовы для участия в этих кровавых мышиных бегах! Тут не любят искренних и чистых, только сильных, красивых и богатых. Ум не так важен, ум — удел мужчин. Так думали все, но не я. Каждый имеет право на счастье!

Я выискивал в куче бесчувственной рудной пыли, брошенные и оставленные золотые самородки. Я дарил им любовь, страстную и чувственную, ту любовь, о которой они читали в немногочисленных романах. Они делали это ночью при свете свечи, тайно от родных. Они мечтали о принце на белом коне, я стал для них этим принцем!

У меня были сроки — три месяца и свадьба. Я помню каждое лицо, каждый взгляд, наполненный блистающими искорками счастья. Те девушки не могли поверить, что волшебная сказка осуществилась. Потом наступал полный любви медовый месяц. Я отвозил каждую в свой домик, взирающий на прилежащие земли свысока. Мы кувыркались в постели и ели апельсины, я отправлял их в самое прекрасное место на земле, где нет друзей-предателей и жестоких родителей. Вдали от смрада столицы серые бутоны расцветали и сияли, подобно самым ярким звёздам, украшающим ночной небосвод.

Проходил месяц, и наступало время прощаться. Я отправлял свою жену в царство вечного сна. Яд убивал нежно, по телу разливалось тепло и очень хотелось спать. Они умирали счастливыми, не понимая, что происходит.

Убийство — необходимая мера. В Иннре тысячи бедных девушек, достойных любви и лишь один человек, готовый её предоставить. Я дарил каждой из них счастливую жизнь и тихую смерть. Вы скажете, что я монстр, маньяк. Может это и так. Но их родные, которым плевать на «неудавшихся» дочерей, их друзья, бегущие при первом виде опасности и их ухажёры, просто захотевшие поиздеваться над наивными девушками — не лучше меня. Они им жаждали длинное страдание. Я же дарил краткосрочное счастье. Да только в масштабе мира, что тридцать лет, что сто — всё песчинки на пляже.

Ганс окончил рассказ и гордо посмотрел на Адриану. Он хотел что-то сказать, но внезапно его зрачки расширились, и он внезапно выполнил элегантный реверанс, все гости склонились, как по команде. Адриана сразу поняла в чём дело, положила ладонь на рукоять клинка и обернулась к сцене. Праздник праздником, но не вина распивать она сюда пришла.

Под умопомрачительный, грандиозный аккомпанемент векового органа, бронзовыми трубами сияющего из громоздкой скальной пароды, вышел на сцену Король. В свету чёрного пламени факелов он сорвал с зала цветы оваций и восторга лишь одним видом своим. Руками водил Маэстро, словно режиссёр, и музыка повиновалась, и свет под неё танцевал! И блики на маске плясали в такт!

Он опустил руки. Посмотрел в пол. Зал замолк, ожидая слова живой легенды. Застыло в воздухе немое предвкушение.

— Особенные и отвергнутые, в мире уродами величаемые, загнанные и забытые — приветствуйте покорного слугу! Ведомый жаждой встречи с вами три сотни горных гряд преодолел. Неужто мог почить безвестным я, и голову сложить, не обретя возмездья? Сегодня вечер танцев, тайн и яств, доселе не пробованных вами. Танцуйте, пойте, мешайте с кровью вонь источающий коньяк, и раз сегодня идёт последний день у вас, то пусть весь мир скорбит! Он нас не заслужил! — Маэстро окончил вступительное под шквал повторных овации и звон бьющихся бокалов. Он не переставал кланяться, орган играл лёгкую мелодию — как раз для светских вечеринок.

Адриана очнулась, поняла наконец-то, где стоит. Не среди друзей. Не среди товарищей. Улыбки, смех и дружелюбие — подлая иллюзия, насланная, дабы усыпить её.

До сцены было не так далеко, близь центральной дорожки столов не ставили. Куратор медленно протиснулась к «артерии», связующей всё пространство залы. Люди её не замечали — так их заворожил Маэстро, не перестывающий купаться в лучах славы. Ему не требовалось делать ничего особенного, всю работу давно выполнила его громогласная и красноречивая репутация.

Теперь сцена была ровно напротив. Если хорошо разбежаться — четыре больших скачка и один финальный, чтобы взобраться к твари на сцене. Адриана бросила взгляд на клинок. «Тут чёртовых десятка четыре метров, пить дать не докину. Да даже если и докину, то в маску не попаду. И силы удара не хватит, чтобы эту треклятую вещь разбить!» — Куратор ругнулась и в сердцах толкнула визжащего от восторга рядом с ней мужика. Ему было плевать. Он аплодировал.

Адриана выжидала — люди потихоньку рассаживались по своим местам: стулья убрали из центра залы, подвинули ближе к краям помещения. Не переставал петь орган. Ожидалось обещанное Маэстро представление, только вот и сам актёр будто чего-то ждал.

«Не будь дурой, Фэйт. Этот ублюдок сам тебя пригласил. Он отлично знает, что ты здесь. Головой клянусь, найти меня он в зале взглядом не может, ублюдышь, но вот что я тут точно знает! Он пригласил тебя, как диковинного зверья на потеху. Он хочет представления? Так почему бы не дать ему желаемое?»

С этой мыслью Адриана достала из ножен клинки и рассовала карты по рукавам. Немного прикинув «маршрут», она бросилась сквозь людей, расталкивая немногочисленных дураков на её пути. Двумя широкими скачками она оказалась уже в привилегированной зоне для просмотра, точным прыжком сиганула на стол, с него на другой, а с другого на третий — в ужасе и удивлении разбегались люди, гремела посуда и сыпалась на пол еда.

С последнего стола, совсем уже рядом со сценой, Адриана прыгнула и цели достигла.

Она стояла в паре метров от актёра.

Он тихо аплодировал.

Орган замолк. Весь зал замолк. Только ветер задувал сквозь цели в вековой скале. Маэстро сделал пасс рукой: «Ну что же вы молчите, миледи? Неужели сейчас не ваша реплика? Неужто не ради роли явились вы сюда?!»

— Если ждёшь, что сейчас я начну заливать литературные тирады — хрен тебе. Я пришла за тобой. Хотя тут всех неплохо бы прикончить. Я не сволочь и в спину не ударю. Дуэль. Выбирай оружие. — Печатка упала на пол. Зрители, поняв, что представление началось, начали тихонько шуметь — в планах была традиционная для бала оргия.

— Прошу прошенья я, не тот Маэстро перед вами, которого вы знали. Но биться за него обязан. Тот самый, вам знакомый, забит и слаб томится в разума глубинах. — Ответил Маэстро, кланяясь и поднимая перчатку.

— Голос… Другой, совсем другой… Нет! Где чёртов нарисованный человек? Где этот прихлебатель Аль Баяна! Сюда его давай, не за каким-то духом другим сюда я шла! — Заорала Адриана, и по толпе прошла волна страха перед загадочной и гневной гостьей.

— О нет, не будет так. Здесь ваш противник — я. И по секрету сообщу — давненько уж за вами наблюдаю. Из всех уродов и ублюдков здесь, вы идеал, к которому стремиться стоит! — Маэстро стал медленно обходить сцену, привлекая внимание публики. — В порыве страстной мести, она не только невиновных убивала, сжигала города, лгала и воровала! При этом, по её словам, вины за нею не стоит ни в грамм! — Говорил он тоном басенника — так и слышалось в конце его предложений: «Мораль сей басни такова…» — Себя хоть я люблю, но перед всеми признаю — она ублюдков истинный король! — Маэстро поклонился перед Адрианой и шутливо бросил в её сторону железную корону, что раньше он на поясе носил. Сей жест ещё сильнее Адриану разозлил, лишь молнии из глаз она ещё не испускала.