Чтение онлайн

«Одна сломанная ключица (левая).

Два сломанных ребра (с левой стороны, легкие не задеты).

Обширный ушиб левой стороны головы (в черепе трещин нет).

Четыре рваные раны на туловище, бедре и левой ноге (наложены швы).

Несколько небольших ран.

Царапины и ушибы практически на всей левой половине тела».

–  Спасибо, - вздохнул я.

–  Благодарите дерево. Нам бы не собрать вас, если бы вы не схватились за ветку.

Врачи предложили, чтобы я остался в больнице. «Лучше сделать это», - многозначительно сказали они. Чересчур многозначительно.

–  Хорошо, - нехотя согласился я.
– Мои друзья еще здесь?

Они сидели рядом. В приемном покое. И возле моего полумертвого тела спорили о том, на какую лошадь поставить в заезде на Мельбурнский Кубок.

–  Ньюшаунд остается…

–  Остается на том же месте…

–  Господи, - воскликнул Джик, когда я, осторожно переступая, появился перед ними, - он уже на ногах!

–  Ох-хох.
– Я боязливо прислонился к подлокотнику кресла, чувствуя себя мумией, запеленутой от шеи до запястья левой руки. Ее, руку, а не мумию, врачи крепко прибинтовали к телу.
– Нехорошо смеяться над несчастьем другого, - печально проговорил я.

–  Не плакать же над лунатиком, который умудрился упасть с балкона.

–  Угу, - согласился я.
– Но меня скинули.

Они открыли рты, будто рыбы, выброшенные на берег. Я коротко рассказал о том, что случилось.

–  Кто эти парни?
– спросил Джик.

–  Не знаю, раньше никогда не видел, а они не представились.

–  Надо сообщить в полицию, - решительно сказала Сара.

–  Да, - согласился я.
– Но… как поведет себя полиция, я не знаю здешних порядков. По-моему… Вы бы объяснили в больнице, что произошло, и пусть дело катится по правилам и без сенсации.

–  Конечно, - подтвердила Сара, - если человека сбросили с балкона, дело должно идти по правилам и без сенсации.

–  Прежде всего они отняли у меня ключ от комнаты. Посмотрите, не унесли ли они бумажник?

Джик и Сара вытаращили на меня глаза с проснувшейся тревогой, новость им совсем не понравилась.

–  Или картину, - добавил я.

Пришли двое полицейских, послушали, все записали в блокнот и ушли. Очень официально. Никогда ничего подобного в Элайс-Спрингс не случалось. Местные жители такими делами не занимаются. Но город постоянно наводнен приезжими, не исключено, что среди них могут быть грабители. Естественно, если бы я умер, полиция взялась бы за дело с большим жаром. Но их апатичное отношение к этому случаю вполне меня устраивало.

К тому времени, когда Джик и Сара вернулись, мне уже отвели кровать, и я забрался в нее, чувствуя себя совершенно измочаленным. Меня трясло. Холод поднимался откуда-то из глубины. Только теперь началось то, что обычно называют шоком.

–  Они забрали картину, - объявил Джик.
– И бумажник тоже.

–  Галерея закрыта, - добавила Сара.
– Девушка в магазине напротив сказала, что видела Харли сегодня рано утром, но не видела, когда он уехал. Он ставит машину у черного хода и уезжает прямо оттуда.

–  В мотель приходила полиция, - продолжал Джик.
– Мы заявили, что пропала картина, но, по-моему, если ты не расскажешь им всю историю, они мало чего добьются.

–  Подумаю, - пообещал я.

–  А что делать сейчас?
– спросила Сара.

–  М-м-м… Нет смысла оставаться здесь. Завтра мы вылетим в Мельбурн.

–  Слава богу.
– Она довольно улыбнулась.
– Я боялась, что из-за вас мы пропустим Мельбурнский Кубок.

Несмотря на батарею таблеток и подвижную кровать, принимавшую любое положение, я провел чудовищно неприятную, почти бессонную ночь. Лежать было невозможно ни на спине, ни на боку. Меня кидало то в жар, то в холод, будто раскачивался маятник. Саднило и ныло в пятнадцати местах. Каждое движение напоминало работу мотора без масла - скрип, визг, натуга. Неудивительно, что врачи посоветовали остаться в больнице.

До рассвета я посылал небу свою благодарность: могло быть гораздо хуже.

Меня больше тревожила не готовность атаковавших к убийству, а скорость, с какой они нашли нас. Еще раньше, увидев голову Реджины, я понял, что делом руководит человек жестокий и беспощадный. Действия команды всегда отражают характер босса. Грабители с не такой дикарской натурой оставили бы Реджину связанной, с кляпом во рту, но живой.

Поэтому я пришел к выводу, что они сбросили меня с балкона просто по своей безмозглой свирепости. Для намеренного убийства этот способ не годится, в нем чересчур много случайностей. Я мог бы остаться в живых, даже если бы и не ухватился за ветку, ведь высота не такая уж большая. И насколько я помнил, эти два типа не стали затруднять себя и не пришли проверить, живой я или мертвый, и не прикончили меня, пока я неподвижно лежал в полусознании.

Значит, они выбрали этот способ избавиться от меня, чтобы ограбить комнату, или же они решили таким путем вывести меня из игры, чтобы я не совал нос в их дела.

Или преследовали одновременно обе цели.

Но как они нашли нас?

Полночи я решал эту задачку, но так и не нашел однозначного ответа. Очень похоже, что Уэксфорд или Зеленн позвонили Ренбо из Мельбурна и велели быть начеку в случае, если я объявлюсь. Но даже паника, охватившая их, когда они поняли, что я видел Маннингса и свежую копию Милла и унес с собой образец работы Ренбо, не помогла бы за такое короткое время перебросить двух убийц из Мельбурна в Элайс-Спрингс.

С момента покупки картины до нападения прошло не больше четырех часов, а ведь им еще надо было найти мотель, в каком мы остановились, узнать, где наши комнаты, и ждать меня наверху, когда я приду после бассейна.

Наверно, они следили за нами с самого ипподрома «Флемингтон» или узнали, куда мы полетели, по списку пассажиров рейса на Элайс-Спрингс. Но в этом случае они бы еще в субботу предупредили Ренбо, и мы бы никогда не увидели того, что удалось увидеть.

Я бросил решать эту задачу. Нападавших я вряд ли узнаю, даже если снова встречу. В особенности того, кто шел сзади, ведь мне так и не пришлось увидеть его лицо.

Теперь они вполне обоснованно считают, что удачно выполнили задание - вывели меня из игры. И если бы у меня была хоть капля здравого смысла, то они получили бы передышку.

Значит, им нужно время? Для чего?

Для того чтобы укрепить безопасность своего бизнеса и скрыть следы. Даже если мне удастся убедить полицию заняться расследованием в связи с грабежом картин, оно разобьется о самую крепкую стену - стену респектабельности.

Предположим, они знают, что я остался в живых, но все равно не ждут от меня в ближайшем будущем никаких действий. Следовательно, самое ближайшее будущее - лучшее время для действий. Правильно.

Умом я легко принял это решение, но сопротивление тела от шеи до лодыжек преодолеть оказалось нелегко.

Джик и Сара пришли на следующее утро в одиннадцать, а я еще был в постели. Правда, сидел, но радости не испытывал.

–  Боже, - воскликнула Сара, - вы выглядите гораздо хуже, чем вчера!

–  Вы так добры.

–  Вам не выдержать перелет до Мельбурна, - разочарованно решила она.
– Так что прощай, Кубок.

–  Ничто не помешает вам уехать, - успокоил я ее.

–  Вы полагаете, что мы бросим вас здесь… в таком состоянии… и поедем развлекаться.
– Сара стояла возле кровати и с возмущением глядела на меня.