Чтение онлайн

–  Почему бы нет?

–  Не выставляйте себя круглым идиотом.

–  Мы не несем ответственности за то, что он позволил сбросить себя с третьего этажа.
– Джик потянулся в кресле для визитеров.

–  Как ты можешь говорить такие вещи?
– тигрицей кинулась на него Сара.

–  Мы не хотим впутываться в историю, - объяснил он.

Я усмехнулся. Сара услышала ироническое эхо своего страстного монолога трехдневной давности. Узнав свои слова, она сердито всплеснула руками:

–  Чудовище. Абсолютное чудовище!

Джик улыбался, будто кот, слизавший сливки.

–  Мы прошли мимо галереи, она закрыта. Нашли дорогу в садик, где второй выход. Заглянули в стеклянную дверь. Что, ты думаешь, мы там увидели?

–  Ничего.

–  Совершенно верно. Ни мольберта с копией Милла, ни самого Ренбо. Все спрятано, убрано с глаз. В остальном - респектабельная, нормальная галерея.

–  Даже если бы вы вошли, сомневаюсь, что увидели бы сомнительные картины.
– Я чуть поменял положение, чтобы облегчить боль в плече, но тут же дала о себе знать нога.
– Держу пари, что все подозрительное они спрятали еще вчера днем.

–  Уверен, - кивнул Джик.

–  Мы узнали у девушки, дежурившей в мотеле, не спрашивал ли кто нас, - сказала Сара.

–  Оказалось, что спрашивали?

–  Да. Звонил мужчина. Девушка считает, что часов в десять. Он спросил, здесь ли остановился мистер Чарльз Тодд с двумя друзьями. Девушка говорит, он объяснил, что должен передать вам письмо и поэтому хочет знать номер вашей комнаты.

–  Глупо, - усмехнулся я.
– Самое срочное сообщение оставляют внизу у портье.

–  Девушка назвала ему номер комнаты, но заверила, что, если он оставит письмо внизу, она проследит, чтобы вы получили его.

–  Он, должно быть, засмеялся.

–  У него нет твоего чувства юмора, - хмыкнул Джик.

–  Часов в десять?
– повторил я.

–  Когда мы уходили, - кивнула Сара.
– Наверно, как раз тогда, когда мы вышли из галереи… и покупали купальник.

–  Почему девушка не передала, что нам кто-то звонил?

–  Она как раз ушла на перерыв выпить кофе и не видела, как мы вернулись. А потом забыла. Впрочем, она и не считала звонок важным.

–  В Элайс-Спрингс не так много мотелей. Если они знали, что мы в городе, найти было нетрудно, - вслух размышлял Джик.
– По-моему, из Мельбурна несколько раз звонили Ренбо, и, как только мы появились, бомба начала тикать.

–  Их, должно быть, хватил удар, когда они услышали, что вы купили картину, - засмеялась Сара.

–  Мне надо было ее спрятать.
– Эти слова напомнили мне Мэйзи, она спрятала картину, а ей подожгли дом.

–  Н-да… - вздохнула Сара.
– Что будем делать?

–  Последний шанс вернуться домой, - пробормотал я.

–  Вы хотите вернуться в Англию?
– резко спросила она.

Я прислушался к страстной мольбе своих поломанных костей и вспомнил о Дональде и его холодном доме. Фактически я ничего ей не ответил. Она послушала мое молчание и сказала:

–  Правильно. Так что будем делать?

–  Хорошо, - начал я.
– Во-первых, скажите девушке в мотеле, что я в очень плохом состоянии и, похоже, пролежу в больнице по крайней мере неделю.

–  Не преувеличивай, - буркнул Джик.

–  Скажите ей, что она может передать эту новость всем, кто будет спрашивать обо мне. Скажите ей, что вы уезжаете в Мельбурн, оплатите все счета, подтвердите свои места на послеобеденном рейсе, откажитесь от моего места и поезжайте в аэропорт, как все, на автобусе.

–  А вы?
– спросила Сара.
– Когда вы сможете вылететь?

–  Я полечу с вами. А вы пока придумайте, как посадить в самолет забинтованную мумию, чтобы ее никто не заметил.

–  Господи, - обрадовался Джик.
– Я это сделаю.

–  Позвоните в аэропорт и закажите для меня место под другой фамилией.

–  Прекрасно.

–  Купите мне рубашку и какие-нибудь брюки, мои в мусорной корзине.

–  Купим.

–  И все время помните, что за вами могут следить.

–  Ходить с печальными лицами, это вы имеете в виду?
– спросила Сара.

–  Буду польщен, - улыбнулся я.

–  А когда мы вернемся в Мельбурн?
– Джик от души веселился, предчувствуя приключение.
– Что тогда?

–  По-моему, надо вернуться в «Хилтон».
– Я пожевал губы.
– Там наши вещи, не говоря уже о моем паспорте и деньгах. Мы не знаем, известно ли Уэксфорду и Зеленну, где мы остановились, так что, скорей всего, только «Хилтон» гарантирует нам стопроцентную безопасность. И кроме того, где еще мы найдем в Мельбурне приют в ночь перед Кубком.

–  Но если тебя выбросят из окна «Хилтона», ты не выживешь и не сможешь рассказать, в чем дело, - лукаво предупредил Джик.

–  Там окна широко не открываются, - возразил я.
– А в щель они меня не просунут.

–  Очень убедительно, - фыркнул Джик.

–  А завтра? Что мы будем делать завтра?
– настаивала Сара.

Неуверенно, то и дело запинаясь, я изложил им свой план на день Кубка. Когда я закончил, они оба молчали.

–  А сейчас, - сказал я, - не хотите вернуться в мотель?

–  Мы обсудим ваш план.
– Сара встала с мрачным видом.
– И придем позже, тогда вы и узнаете наше решение.

Джик тоже встал, по тому, как воинственно торчала его борода, я догадался о его решении. Это ведь он выбирал районы с плохой погодой, когда мы ходили на яхте в Атлантику и Северное море. В душе он был более безрассудным, чем я.

В два часа Джик и Сара пришли из магазина с большой корзиной фруктов, увенчанной ананасом и бутылкой виски.

–  Гостинцы для больного друга, - объявил Джик, вынимая бутылку из корзины.
– Как ты себя чувствуешь?

–  Чересчур все чувствую.

–  Зря. Сара говорит, чтобы мы брались за дело.

Я испытующе посмотрел на нее. Темные глаза спокойно выдержали взгляд, она разрешила Джику сомнительное приключение, но это не радовало ее. В лице не было враждебности, но не было и энтузиазма. Сара подчинилась, но не по убеждению, а по необходимости.

–  Хорошо, - сказал я.

–  Банальные серые брюки.
– Джик деловито вынимал из фруктовой корзины содержимое.
– Легкая голубая рубашка.

–  Великолепно.