Чтение онлайн

–  Господи!

Мы шли по раскаленной солнцем улице, почти не замечая жары.

–  Вы как хотите, - сказала Сара, - а я сейчас пойду куплю купальник и весь день проведу в бассейне.

Мы купили ей купальник, а нам плавки, переоделись, Целую вечность просидели в воде, а потом, расстелив полотенца, лениво лежали на берегу. В маленьком саду веяло прохладой и покоем. Кроме нас, в мотеле не было клиентов.

–  Помните картину - пони и два мальчика, которая вам понравилась?
– спросил я у Сары.

–  Да, понравилась, - заняла оборону Сара.
– Очень милая.

–  Это Маннингс.

Она резко села на полотенце:

–  А почему вы там не сказали?

–  Ждал, пока скажет наш друг Ренбо, но он не сказал.

–  Подлинный?
– спросила Сара.
– Или копия?

–  Подлинный, - проворчал Джик, лежа с закрытыми глазами, солнце бросало яркие блики сквозь листья пальмы.

–  Я тоже думаю, что подлинный, - лениво проговорил я.
– Одна из старых картин. У Маннингса в молодости был этот пони, и он рисовал его десятки раз. Его же вы видели в Сиднее на картине «Перед грозой».

–  Вы оба так много знаете, - вздохнула Сара и снова легла.

–  Инженеры знают все о болтах и гайках, - заметил Джик.
– Завтракать мы будем здесь?

–  Пойду спрошу.
– Я посмотрел на часы, стрелки показывали два часа.

Надев рубашку и брюки на высушенные солнцем плавки, я перешел из жары сада в прохладу холла. Ленча не будет, сообщил управляющий мотелем, который сам дежурил возле телефона. Можно купить ленч в китайском ресторане, он недалеко, сказал управляющий, и съесть его в саду. А что-нибудь выпить? То же самое. Купить в соседней лавке. Прямо возле дверей, ведущих к бассейну, стоит машина, делающая мороженое, и там же пластмассовые стаканчики.

–  Спасибо, - поблагодарил я.

–  Нетруда, - проговорил он австралийское сокращение, которое я уже не расшифровывал.

Возле машины для мороженого темнела аккуратная надпись: «Мы не плаваем в вашем туалете. Пожалуйста, не писайте в нашем бассейне». Я засмеялся и снова вышел в пекло сада, чтобы рассказать Джику и Саре, какие у нас перспективы на ленч.

–  Сейчас схожу куплю. Чего вы хотите?
– спросил я.

Все равно, чего-нибудь, ответили они.

–  Что будем пить?

–  Чинзано, - сказала Сара. И Джик добавил, что белое сухое.

–  Договорились.

Нащупав в траве ключ от комнаты, я решил подняться наверх, чтобы взять мелкие деньги для покупок. По затененной аллее дошел до внешней лестницы, поднялся на три этажа и вышел на раскаленный солнцем открытый балкон.

Навстречу мне шел человек, примерно моего роста, веса и возраста. Потом я услышал, как кто-то поднимается по лестнице.

Ничего особенного, наверно, клиенты мотеля, такие же, как и мы.

Я совершенно не ожидал, что они оба кинутся на меня, да еще с такой яростью.

Они взяли меня «в коробочку», один спереди, другой сзади.

Потом одновременно прыгнули на меня, будто коты, и сразу вырвали ключ от комнаты.

Борьба, если можно так ее назвать, длилась меньше пяти секунд. Они зажали меня с силой, какой позавидовал бы и Джик, один схватил за ноги, другой за руки, и, раскачав, сбросили с балкона.

Для того чтобы пролететь три этажа, наверно, надо совсем мало времени. Но мне показалось, что я летел целую вечность, размышляя о своем теле, которое пока еще было целым, но скоро разлетится на части. Перспектива неизбежная. Совсем ненужная и ужасно скверная.

Первое, за что я зацепился, оказалось веткой молодого деревца, росшего возле лестницы. Она согнулась и сломалась, и я, задевая за ветви, рухнул на дорожку.

Чудовищный удар о землю будто выбил из меня все внутренности. Как от удара током. Яркая вспышка - и все смешалось перед глазами. Я лежал в полусознании, не понимая, жив или уже мертв.

Мне было жарко. Просто ощущение, не мысль.

Теперь я ни о чем не думал и не мог двинуть ни одной мышцей. Не мог даже вспомнить, есть ли у меня мышцы, чтобы двигаться. Я чувствовал себя расползающейся кашицей.

Так продолжалось минут десять. Джик потом рассказал, что он пошел искать меня, если я еще не ушел, только для того, чтобы напомнить купить лимон к чинзано.

–  Господи боже всемогущий!
– раздался возле моего уха полный ужаса, тихий возглас Джика.

Я ясно его слышал и понял, что это Джик.

Мелькнула мысль: значит, живой, вернее, существую.

Открыл глаза. Искрящийся свет. Ослепляющий. Там, где звучал голос Джика, никого. Вероятно, мне померещилось в бреду. Но я не бредил, а быстро возвращался в этот мир, ощущая его четко и определенно.

Теперь я знал, что мое падение тоже произошло наяву. И все больше убеждался, что не сломал себе шею и что позвоночник тоже цел. Все внутренности, которые будто вылетели при ударе о землю, вернулись на свои места и горели, точно меня поджаривали на костре. Трудно было бы сказать, что у меня болит, легче найти, что не болит. Я вспомнил, как ударился о дерево, как хватался за ветки. Чувствовал, как саднит и пульсирует там, где сорвана кожа. Ужасно веселое ощущение.

Немного спустя голос Джика вернулся.

–  Он живой, - говорил Джик.
– Что это значит?

–  Совершенно невозможно упасть с нашего балкона. Перила выше груди.
– Голос управляющего, резкий, встревоженный и раздраженный. Плохая слава для мотеля, если клиенты падают с балкона.

–  Не надо… паники.
– Голос у меня почему-то оказался хриплым.

–  Тодд!
– Появилась Сара, опустилась на колени и, побледнев, принялась рассматривать меня.

–  Если вы дадите мне немного времени… - пробормотал я, - то я сбегаю за чинзано.
– Сколько понадобится времени? Миллион лет, наверно, будет достаточно, подумал я.

–  Подонок.
– Джик стоял у меня в ногах и смотрел вниз.
– Ты ужасно напугал нас.
– Он держал в руках сломанную ветку.

–  Прости.

–  Тогда вставай.

–  Ох… через минутку.

–  Можно позвонить, что «Скорая помощь» не нужна?
– с надеждой в голосе спросил управляющий.

–  Нет, - выдохнул я, - по-моему, из меня течет кровь.

Несмотря на воскресенье, как только меня привезли, в больнице Элайс-Спрингс закипела работа. Врачи осмотрели все ушибы, сделали рентген, наложили швы и выдали мне список причиненного ущерба: