Чтение онлайн

— Хорошая девочка. — Еще один палец входит в меня, и я прикусываю губу, чтобы не закричать.

— Ты уверена? — Ручка на моей двери начинает поворачиваться.

— Да! — Слово вырывается из меня в спешке, голос высокий и дрожащий. — Пожалуйста… Я пытаюсь уснуть. Поговорим с тобой утром.

Пауза кажется бесконечной, но затем дверная ручка со щелчком возвращается на место.

— Ладно... Раз с тобой все в порядке. Спокойной ночи, милая.

— Спокойной ночи, мам. — Слова растворяются во вздохе, когда Рен сильно сжимает мой сосок, посылая через меня еще один прилив удовольствия. Смесь боли и жара вырывает последнюю нить моего контроля. Тело выгибается под ним, и я не могу ничего сделать, кроме как развалиться на части и надеяться, что меня никто не услышит.

— Вот и все, Балерина. Дай это мне. Дай мне почувствовать, какой совершенной ты будешь, когда я, наконец, трахну тебя. — Его теплое дыхание касается моего уха, в его голосе звучит порочное обещание.

Я едва могу дышать, едва могу думать, мои чувства переполнены тем, как его пальцы продолжают двигаться, вытягивая каждую дрожь, пока я не обмякаю на кровати. Его тепло исчезает, когда он отстраняется, оставляя меня парить на грани истощения и эйфории.

Когда я снова прихожу в себя, он стоит у окна.

— Завтра, прелестная Балерина. Завтра я тебе все расскажу. О несуществующих больничных записях. О деньгах, которые появились из ниоткуда. О том, почему твой папа проверяет замки по три раза каждую ночь.

Его слова прорезают пелену удовольствия, оставляя после себя что-то холодное. Мой рот открывается, но он уже ушел.

Роза до сих пор стоит на подоконнике — дразнящее напоминание о том, кого я впустила в свою жизнь. О том, что я позволила ему сделать со мной. И что хуже всего — это значит, что я хотела этого... Хотела его.

Спать сейчас невозможно. Все, о чем я могу думать, это о том, как моя мама чуть не застукала нас, но за всем этим слышится голос, задающий вопросы. Что он обнаружил сегодня? Какие секреты он раскрыл?

Завтра, сказал он. Завтра все изменится.

И что самое страшное? Я не могу дождаться.

Вкус одержимости

РЕН

Ночной воздух обжигает мне кожу, когда я стою у ее окна. Ее вкус все еще у меня на языке, разжигая голод, который я едва могу сдерживать. Сегодня что-то изменилось между нами. Когда она выгнулась от моего прикосновения, когда ее голос дрогнул при произнесении моего имени, когда она прошептала "пожалуйста" и притянула меня ближе - она переступила черту, которую не могла. Воспоминание о ее капитуляции обжигает меня, пробуждая нечто более темное, чем простое желание.

За занавеской мелькает её силуэт — она ходит взад-вперёд. Каждое её движение говорит мне: она снова и снова прокручивает в голове то, что произошло, ощущает следы, которые я оставил. И начинает понимать, насколько идеально мы подходим друг другу. Она больше не борется с тем, что происходит между нами, больше не притворяется, что не жаждет того, что только я могу ей дать. Один стук в окно, один поворот замка - все, что для этого потребуется. Мысль о том, чтобы снова заявить на нее права, заставляет мою кровь гореть.

Я представляю, как пробираюсь в ее комнату, прижимаю руку к этому соблазнительному рту, краду у нее дыхание, когда заканчиваю то, что мы начали. Желание снова обладать ею слишком сильно, чтобы его игнорировать. Каждый план рушится под напором того, что она пробуждает во мне. Первобытный голод, требующий удовлетворения. Но я не двигаюсь, позволяя предвкушению нарастать. Завтрашний день принесет нечто более глубокое, чем физическое удовлетворение.

У меня загорается телефон.

Монти: К завтрашнему дню все готово.

Я улыбаюсь, пока печатаю свой ответ.

Я:Убедитесь, что вам никто не мешает.

Монти думает, что понимает, что мной движет. Он ошибается. Это выходит за рамки обычных игр. Она пробудила что-то первобытное, что-то, что требует большего, чем просто физическое доминирование. Завтра она поймет, что пути назад нет - не потому, что она не сможет, а потому, что не захочет. Она согнется под моими прикосновениями, рассыплется в моих руках и выйдет переделанной во что-то совершенное. Что-то, что полностью принадлежит мне.

Через окно я наблюдаю за ее шагами. Моя рука перемещается к члену, уже твердому от воспоминаний о ее тепле вокруг моих пальцев, о шелке ее кожи на моем. Ее вкус все еще преследует меня - сладость ее рта, соль ее кожи, вызывающий привыкание аромат ее киски. Я освобождаюсь от джинсов, медленно поглаживая себя, пока образы завтрашнего дня заполняют мой разум.

Зеркала в студии разрушат её последнюю защиту. Она будет наблюдать, как преображается — принимать то, кем становится с каждым прикосновением, с каждой командой, с каждым следом, что я оставляю на её коже. Каждый ракурс камеры запечатлеет момент, когда приходит осознание: как прекрасна она в капитуляции, как естественно нам быть вместе. Не скрывать. Не отрицать. Только чистая правда, отражённая в ней, пока она смотрит — как становится моей.

Моя рука двигается быстрее, преякулят стекает по пальцам, когда я думаю о завтрашнем дне. Телефон в моем кармане хранит достаточно секретов, чтобы разрушить ее мир, каждое откровение - подарок, которым я одарю ее, когда она это заслужит. Она придет ко мне не от отчаяния, а от желания. Собранные мной доказательства станут валютой в нашем частном обмене.

Поцелуй за федеральные документы.

Прикосновение за отчет о наблюдениях.

Ради медицинских записей? Она будет так мило умолять.

Хочет узнать подробности об операции ФБР? Эти идеальные ножки нужно будет раздвинуть для меня.

Для декларации на частный самолет? Полностью отдаться.

Но ее истинная личность? Это последний приз, который откладывается до тех пор, пока она не станет полностью моей. Пока не рухнут все стены и она не примет себя такой, какая она есть на самом деле - той, кем ей всегда было предназначено быть. Я буду шептать эту правду ей на ухо, пока она будет распадаться на части в моих объятиях, клеймя ее реальностью того, кто она есть, пока удовольствие разрывает ее на части.

Монстр внутри меня удовлетворенно мурлычет, когда эти мысли поглощают меня. Рука движется быстрее, вспоминая шелк ее кожи, жар ее рта, то, как она идеально подчинялась каждому требованию. Но физического удовлетворения больше недостаточно. Я хочу, чтобы ее разум не был затуманен ничем, кроме мыслей обо мне, ее тело реагировало только на мои прикосновения, ее мир сузился до нас и удовольствия, которое я ей доставляю. Все в ней подпитывает эту одержимость - ее вкус, аромат, тепло. Ее доверие будет безоговорочным, ее преданность абсолютной и беспрекословной.