Чтение онлайн

Я сильно кончаю, когда фантазирую, как полностью заявляю на нее свои права. Сперма разливается по моей руке, пока я представляю ее добровольную капитуляцию. Пусть ее предвкушение нарастает. Пусть она лежит там, вспоминая мои прикосновения, вкус, обещание того, что должно произойти.

Я отворачиваюсь, заставляя себя уйти. Холодный ночной воздух никак не может утихомирить огонь, бушующий во мне. Это служит напоминанием о том, что произошедшее сегодня вечером, было лишь предварительным просмотром того, что должно произойти.

Скоро, моя прелестная Балерина. Скоро ты поймешь, что дело не только в контроле. Речь идет о том, чтобы стать именно той, кем ты должна была быть.

Дорога домой едва различима сквозь пелену желания, все еще поглощающего меня. Улицы расплываются перед глазами, в то время как мой разум сосредоточен на ней, на том, как она реагировала на каждое прикосновение, на каждую команду. Пустые дороги и тусклые огни меркнут по сравнению с воспоминаниями о ней подо мной.

Когда я вхожу в свою спальню, свет лампы освещает бумаги, разбросанные по столу. Они рассказывают историю о том, кто она на самом деле, каждый документ снимает еще один слой обмана. Ее отец думал, что сможет скрыть прошлое, похоронить его так глубоко, что никто не найдет. Он не рассчитывал на мою одержимость, на то, как тщательно я буду выискивать каждый клочок информации, пока изо лжи не всплывет настоящая она.

Мой телефон снова жужжит. Еще одно сообщение от Монти.

Монти: Ты одержим.

Я медленно выдыхаю, улыбка изгибает мои губы. Он прав, но на это есть причина. Она - все, что я искал, все, что заставляет остальной мир отойти на второй план.

Я: Просто будь готов.

Интенсивность этой потребности должна пугать меня, но вместо этого она кажется неизбежной. Как будто все в жизни вело меня к этому моменту, к ней.

Завтрашний день все изменит. Она поймет, что это всегда было ее судьбой, что бороться с этим с самого начала было бессмысленно.

Я закрываю глаза, ее образ запечатлевается в моих мыслях. То, как она смотрела на меня сегодня вечером, борьба желания и страха в ее глазах. Приходит понимание, что от этой связи между нами никуда не деться. Ее подчинение будет моим величайшим триумфом, ее капитуляция - моим высшим наслаждением. И когда она, наконец, сдастся полностью, я буду обладать не только ее телом. Я буду владеть всем - каждой мыслью, каждым вздохом, каждой мечтой. Она будет моей так, как никто другой никогда не был, связанная со мной цепями удовольствия, правды и нужды.

Мы оба зашли слишком далеко для любого другого конца.

Тени, которые дышат

ИЛЕАНА

Спать невозможно. Не из-за страха, а потому, что каждый раз, когда закрываю глаза, я снова чувствую его руки на себе. Его рот. Его прикосновения. То, как он заставил меня кончить, пока моя мать стояла за дверью. От воспоминаний по телу разливается жар, сопровождаемый темным трепетом, который заставляет меня пошатнуться.

Вчерашний спор с моим отцом тяжелым грузом повис в воздухе. Его обвинения. Мой вызов. То, как потемнело его лицо, когда он увидел отметину на моем горле.

Я учил тебя правилам, чтобы защитить.

Но впервые я задаюсь вопросом, действительно ли он защищает меня или просто контролирует.

Обещания Рена, произносимые шепотом, переплетаются с вопросами, которые я никогда не осмеливалась задать раньше.

Больничных записей, которых не существует.

Деньги, которые появились из ниоткуда.

Почему папа проверяет замки по три раза каждую ночь.

Рассвет пробирается в мое окно. То самое окно, у которого я стояла полуголой прошлой ночью, протягивая черную розу, как приглашение. Как капитуляцию. То самое окно, через которое вошел Рен, превратив мое восстание в нечто совершенно иное. Что-то, от чего моя кожа краснеет при одной мысли об этом.

— Илеана! — Из-за двери доносится голос моего отца. Он все еще звучит сердито. — Ты опоздаешь!

Я готовлюсь дольше, чем необходимо, - маленький акт неповиновения. Когда я наконец выхожу, он ждет на кухне, слишком крепко сжимая в руке кофейную чашку. Тишина между нами потрескивает от напряжения.

— Ты пропустила завтрак, — говорит он ровным голосом.

— Не голодна. — Я беру свою сумку, избегая его взгляда.

— Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю.

Я медленно поворачиваюсь, приподнимая подбородок. Его взгляд тут же скользит к моему горлу, проверяя, нет ли свидетельств того, что он видел прошлой ночью. Отметина сейчас едва заметна, но он все равно сжимает челюсть.

— Мы обсудим это, когда ты вернешься домой.

— Тут нечего обсуждать. — Слова даются мне с трудом.

— Не говори со мной таким тоном. — Он ставит свою чашку на стол с предельной аккуратностью. — Я всю жизнь заботился о твоей безопасности...

— Ты имеешь в виду, что делал меня невидимой.

Тишина, которая следует за этим, оглушает. В дверях появляется мама, на ее лице ясно читается тревога, когда она переводит взгляд с меня на папу.

— Вам обоим нужно успокоиться, — мягко говорит она.

— Я опаздываю в школу. — Я отворачиваюсь, но его голос останавливает меня.

— Сейчас же прекрати это поведение. Ты поняла меня?

Я не отвечаю. Не оглядываюсь. Просто выхожу за дверь с колотящимся сердцем и вызовом, горящим в моих венах.

Прогулка в школу кажется заряженной, наэлектризованной. Он может прятаться в любой тени, за каждой припаркованной машиной. Но предвкушение, которое пронизывает меня, - это уже не совсем страх.

Когда я подхожу к своему шкафчику, меня поджидает свидетельство его присутствия. Мои книги лежат не совсем так, как я их оставила. Угол неправильный. Стопка слегка перекошена. Сверху лежит фотография - я у окна прошлой ночью, роза в руке, лунный свет окрашивает мою кожу в серебристый цвет, я смотрю в темноту, что-то ищу.

Пока я собираю свои книги, из них выпадают еще фотографии. На прошлой неделе я была в танцевальной студии, потерявшись в танце. Вчера возвращалась домой, не подозревая, что за мной наблюдают. Прошлой ночью я стояла у своего окна, моя футболка задралась, когда я потянулась задернуть шторы.

Жар заливает мои щеки. Он был там, наблюдал, прежде чем я пригласила его войти. Прежде чем его руки завладели мной, прежде чем его рот...

— Доброе утро, Девочка-Призрак.

Я вздрагиваю от голоса Монти, почему-то одновременно расстроенная и обрадованная, что это не Рен. Он прислоняется к шкафчику рядом с моим, разглядывая фотографии, которые я все еще держу в руках.