Чтение онлайн

Перекинув влажные волосы через плечо, чтобы не заслонять ими спину, я молча села на стул, отвернувшись от Петра, и ослабила полотенце так, чтобы оно открыло спину, но при этом продолжало прикрывать грудь.

– Это не больно? – спросила я, глядя в пол под своими ногами.

– Нет, - хрипло ответил Пётр и, прочистив горло, зашуршал пакетиком и упаковками с лекарством.

Через несколько секунд спины коснулось что-то холодное, что заставило меня вздрогнуть и ощутить мурашки по коже.

– Больно? – тихо спросил Пётр, аккуратно нанося мазь на раны.

– Страшно просто, - ответила я так, чтобы в моём голосе звучала улыбка. – Я же не вижу, чем вы там меня мажете.

– Ничего страшного. Это просто мои сопли.

– А холодные почему? – улыбнулась я в этот раз по-настоящему.

– Я ж молоко холодное попил.

– Логично, - мне показалось, что Пётр слишком аккуратничает, вероятно, не рискуя сделать мне больно. – Не бойтесь. Я потерплю.

– Да кто тебя знает? Может, взбрыкнёшь, кобылка. А я сзади, - в его голосе тоже слышалась улыбка. А я, наконец, смогла расслабиться и даже прикрыть глаза, просто сосредоточившись на том, как мужские пальцы скользили по моей обнаженной спине и приносили облегчение с каждым прикосновением.

– Мне папа недавно звонил.

– Что говорит?

– Хотел вернуть меня сегодня домой.

Пальцы на моей спине застыли без движения. Кажется, я перестала слышать даже дыхание за своей спиной.

– А ты что? – наконец, произнес Пётр слишком отстраненно.

– Напомнила ему, что наказана на тридцать дней, а не на десять. Поэтому осталась с вами… то есть, у вас… в вашем доме, - говорила я сбивчиво. – Но, если хотите, я могу позвонить ему, чтобы он прислал за мной водителя. Если я вам надоела, конечно.

– Кто тебя отпустит? – хмыкнул Пётр, шумно выдохнув, и моей спины снова коснулись его пальцы. – Ты ещё даже конские задницы нормально мыть не научилась.

– Вот и я думаю, что меня ещё наказывать и наказывать нужно.

Очень сосредоточенно закрывал тюбик с мазью, пытаясь смотреть только на него и никуда больше.

Вася аккуратно сползла с каря стула и, коротко поблагодарив, начала подъём вверх по лестнице в свою комнату. И взгляд мой, всё равно, невольно завис на её белой спине с красными ранами. За каким-то хреном я намазал ей даже родинки. Теперь, если она решит поразглядывать свою спину в отражении зеркал, главное вовремя сделать рожу кирпичом и сказать, что так и было задумано.

Белая спина, открытая почти до копчика, исчезла, а я смог, наконец, закрыть тюбик и закинуть его в холодильник. Немного подумав, переложил тюбик на холодильник, чтобы Васька до него не дотянулась и не предложила Банзаю намазать ей спинку, пока меня не будет дома. Подумав еще немного, забрал тюбик в карман джинсов. Привезу вечером и намажу.

Глотнув еще немного молока, поднялся наверх, надеясь на то, что Васька уже оделась. Постучал в её комнату.

– Да? – тихий ответ. Через несколько секунд дверь открылась, и передо мной предстала Васька всё ещё в полотенце, спущенном со спины. Ну, конечно! Мазь ведь должна впитаться и высохнуть для начала. – Я сейчас оденусь и можете меня увезти в конюшни или на ферму.

– Я зашёл сказать, чтобы ты сегодня сидела дома. На сегодня с тебя хватит подвигов.

– Но я не устала, - взбрыкнула Васька, выдав мне хоть какие-то эмоции после того как в низу просидела тише воды, ниже травы.

– А я тебя не спрашивал, устала ты или нет. Я сказал, что сегодня мне твои рабочие силы не нужны. И не ты ли недавно ковыряла мне мозг тем, что ты человек, и тебе нужно отдыхать?

– Когда ковыряла, тогда и нужно было давать мне выходной. Сейчас я не хочу отдыхать, - как-то уж больно обозленно посмотрела Васька мне в глаза.

– Ты, когда в колодец прыгала, головой ударилась? – чуть подался я к ней, входя в комнату, но девчонка не отступила и не стушевалась, продолжая всё так же испепелять меня взглядом своих голубых глазищ.

– Не ударилась. И вы сами неоднократно указывали мне на то, что я здесь для того, чтобы работать. Что изменилось?
– теперь она сделала шаг ко мне, едва не впечатавшись в меня. А я был близок к тому, чтобы отступить. И уступить. – Оставьте за мной право на один выходной, который я возьму тогда, когда он мне будет нужен. Но сегодня я хочу поработать. Если я останусь здесь и ничего не буду делать, у меня поедет крыша, и я сгрызу ваш балкон.

– И получишь за это пиздов.

– Не получу, потому что брать не стану.

– Я сказал, что сегодня ты сидишь дома. А ещё лучше – лежишь кверху задницей, ничего не делаешь, а только ждёшь, когда затянуться раны на спине. Вечером приеду, и обработаю ещё раз.

– Оставьте тюбик мне, и я сама всё себе обработаю, когда захочу. Это же тюбик у вас? – опустила она взгляд вниз на мои джинсы, а я мысленно помолился о том, чтобы там был только тюбик.

– Хуюбик, - бросил я нервно и пошёл прочь из комнаты. Не оглядываясь, произнес. – Сегодня сидишь дома.

Дверь за спиной захлопнулась.

Вечером, когда я вернулся с работы, Васьки внизу не было. Зато довольные и сытые псы встретили меня, как всегда, у ворот. Значит, для того, чтобы покормить и напоить хотя бы их, она точно спускалась. Сама, судя по кухне и холодильнику, она нихрена не ела.

После душа, надев шорты, поднялся к ней с тюбиком мази. Постучал в дверь и, услышав короткое «заходите», вошёл в комнату и обнаружил Ваську, лежащую на животе, отвернутую лицом к окну.

– Ты почему сегодня нихрена не ела? – спросила я нарочито строго и включил в комнате свет.

– Аппетита нет, - выронила она тихо и, чуть приподнявшись, задрала объемную футболку, обнажив для меня спину.

Сев на край кровати рядом с ней, загляну в безэмоциональное лицо, которое, похоже, игнорируя моё присутствие продолжало пялиться в окно.

– А с настроением что? Тоже нет?

– Просто пытаюсь понять, когда настанет тот день или момент, когда мной перестанут командовать. Сначала это делал папа, и делает до сих пор, теперь ещё и вы – оставили меня сегодня дома вместе с собаками, или как собаку, наплевав на то, чего хочу я. Ай, ладно! Не заморачивайтесь, – выдохнула Вася нервно и отвернула голову от окна и заодно от меня.

– Я оставил тебя дома, потому что позаботился о тебе, а не потому, что хочу командовать тобой.

Белая спину дёрнулась от тихого безрадостного смешка.

– Папа так же говорит. Доставайте свой тюбик.

В молчании я намазал царапины на её спине, закрыл тюбик и завис. Глядя на раны и царапины, понимал, что нужно ещё что-то сказать, но что – хрен его знает.

– Ты сегодня весь день так пролежала?

– Нет. Покормила и напоила всех. А потом постирала вашу футболку… со своими носками.