Чтение онлайн

Сучка мелкая.

– Ну… спасибо.

– Угу, - выдохнула Васька. – Завтра мне опять ничего делать нельзя?

– Завтра на иппотерапию приезжают дети. Можешь с утра почистить со мной коней. Если хочешь.

– Хочу, - тут же повернула она снова ко мне лицо. В глазах её, наконец-то, появилось хоть что-то, похожее на живой интерес.

– Ну, тогда до завтра.

– Угу.

Оттолкнувшись от постели, я встал и вышел из Васькиной комнаты.

Поздно вечером, снова мучаясь от бессонницы, я решил разгрести свою бухгалтерию, включив ноутбук и поставив его себе на колени, чтобы поработать прямо в постели.

Боковое зрение невольно уловило движение на балконе. Глянул на часы – второй час ночи. Подняв взгляд, увидел, что на балконе стояла Вася, завёрнутая в новый цветастый плед. Смотрела вдаль, подставляя легкому ветру лицо, и всё ещё была чем-то расстроена.

Балкон она, конечно, за день не сгрызла, но, похоже, от тоски в этом месте явно пожалела о том, что не согласилась сегодня уехать отсюда.

С тяжелой от мыслей и недосыпа головой я, всё же, смогла поднять своё вялое тело с постели после первого же стука Петра в мою дверь. Сегодня, к счастью, он не долбился ко мне, как чокнутый сосед с перфоратором, а постучал так тихо, будто надеялся, что я его не услышу.

Похоже, планировал оставить меня дома не в форме приказа, как было вчера, а сделать вид, что он старался, но я не проснулась.

Шиш ему!

Хотела перед завтраком заняться йогой, но стоило только сесть в постели и поднять руки, чтобы потянуться, как спину начало саднить. Придётся отложить йогу до завтра, а ещё нужно будет найти где-нибудь чесалку, потому что спину хотелось чесать постоянно.

Внизу Пётр традиционно пёк хлеб и не очень обрадовался моему появлению.

– Поспала бы ещё.

– Я же вам вчера говорила, что когда захочу отдохнуть, тогда вы мне выходной и дадите. Тем более, Пётр, вы вчера сами предложили мне поехать с вами в конюшни.

– Понадеялся, что ты откажешься от мытья стручков и останешься дома.

– Можно подумать, я туда ради стручков еду, - фыркнула я и отломила хлебную корку от еще горячего хлеба.

– А ради чего? – обронил Пётр, убирая со стола муку и сито.

– Есть там один красавчик… - загадочно протянула я, и в моё лицо тут же впились голубые глаза. Строго и требовательно. Рука с сито застыла над столом.

– Кто?

– Ну, такой… светленький.
– Пётр нахмурился, пытаясь понять, о ком я веду речь.
– Он такой нежный, внимательный, но при этом очень серьёзный и ответственный, - говорила я мечтательно, отщипывая понемногу хлеб. – У него такие глубокие голубые глаза и светлые волосы, - чем больше я говорила, тем больше понимала, что это описание отлично подходит под самого Петра. Аж самой стало смешно.

– Да кто это, блядь? – брезгливо выронил Пётр, явно начиная злиться. Поди, уже весь персонал конюшни мысленно перебрал.

– Я обещала ему сохранить наши чувства в тайне от вас, Пётр, но, хочу, чтобы вы знали, что у нас с ним всё серьёзно, и я его в обиду не дам.

– Кто? – Пётр смотрел мне прямо в глаза исподлобья. Ещё немного и он точно пропустит меня через сито, что было в его руке, чтобы вытряхнуть из меня правду.

– Сеня, - произнесла я широко улыбнулась, увидев на лице Петра секундную заминку.

– Иди-ка ты, Васька…

– Куда? – хохотнула я, заметив, как глубоко в медной бороде начала расцветать улыбка.

– В свою комнату и готовь спину. Мазать буду.

– Ну, хоть не задницу, - выдохнула я расслабленно и отряхнула руки от крошек. Спрыгнула со стула и поплелась наверх, в комнату.

– О, Натах! – произнес Пётр, вынудив меня застыть на одной из ступенек и обернуться, чтобы увидеть Наталью, традиционно пришедшую в дом Петра с первыми лучами солнца. – Рано ты сегодня.

Сломанная рука сына и теленок, пущенный на котлеты, - похоже, не повод оставить хоть на день планы по взятию крепости по имени Пётр.

– Я не к тебе, Петь, - скромно улыбнулась женщина и встретилась со мной взглядом. – Я к твоей Василисе.

Поворот, однако.

Мы с Петром молча переглянулись, явно не ожидая подобного исхода событий.

– Да? Что-то случилось? – пришлось снова спуститься вниз, чтобы быть с женщиной на одном уровне. – Как себя чувствует Серёжа?

– Как раз за него я и хотела сказать тебе спасибо, Василиса, - чуть смущенно произнесла Наталья, потупив взгляд. – Я, как мать… Не знаю, что было бы с Серёжей, если бы ты не спустилась в колодец… - голос женщины сорвался до невнятного шепота. Стало ясно, что она вот-вот разревется.

– Перестаньте, - подошла я к ней ещё ближе и положила ладонь на теплое плечо. Мягко погладила и чуть-чуть потрясла, чтобы она совсем не расклеилась. – Всё же хорошо.

– Благодаря тебе, - Наталья резко втянула носом воздух и неожиданно обняла меня.

Наши с Петром взгляды снова встретились и, похоже, он был не менее удивлен, чем я.

– Ну, всё, - приобняла я её и похлопала по спине, уже явно плачущую на моей груди женщину. О том, что теперь у меня ужасно саднит спина от её внезапных объятий, пришлось промолчать и потерпеть. – Всё уже хорошо. Всё уже позади.

Я не знала, что говорить в таких случаях. Обычно мне приходилось утешать подругу, которую несколько раз бросал один и тот же парень, и там в качестве слов утешения нужно было побольше оскорблений в адрес обидчика. Здесь же оскорблять было некого.

Может, на Петра сорваться? А-то стоит там – святоша в фартуке – по столу тряпочкой елозит.

– Ну… кхм… что-то я совсем расклеилась, - взяла, наконец, Наталья себя в руки. Выпустила меня из своих объятий и протянула мне небольшой подарочный пакет, который, оказывается, всё это время был у неё в руке. – Это тебе, Василиса, моя скромная благодарность. Прости, чем богата… - протянула она мне пакетик.

– Не нужно было, - покачала я головой, понимая, что отказаться не получится, ибо Наталья будет настаивать до последнего.

– Здесь мазь для твоей спины. Я сама собираю травы, - быстро пояснила Наталья. – Хорошенько пропарься в баньке, а потом нанеси эту кашицу на раны минут на двадцать-тридцать. И утром проснёшься, как новенькая. Ну, и конфеты ещё.

Я молча заглянула в пакет и увидела в нем небольшую коробку конфет и маленькую плоскую баночку с зеленой кашицей.

– Спасибо, Наталья. Не стоило, но спасибо, - улыбнулась я ей снова.