Чтение онлайн

– А куда именно?

– Рыбу ловить, - ответил я, едва сдержав улыбку. Но не сдержался и хохотнул, когда в рёбра мне прилетел тычок мелким кулаком. – На реку едем. На моё место.

– Так бы сразу и ответили, - Васька деловито повела бровью, указательным пальцем сместила очки с кончика носа на переносицу и отвернулась к боковому стеклу. Собрала пальцы в замок и зацепилась за свою голую коленку.

Ехать до моего места около часа. Всё это время Васька вместе с собаками залипала в открытые окна машины, восхищаясь деревьями, цветочками, камушками. Увидев суслика, стоящего по стойке смирно у своей норы, она заголосила так, что я чуть не потерял руль. Подумал, что ей голову дверью прищемило.

Не подрасчитав на лесной дороге, я сполз с колеи и застрял в луже. Васька напряглась: мы в лесу, в луже, а у неё с собой только салфетки и кремушек.

– Не ссы, - сказал я, выходя из машины. – Сейчас вытащу. Водить умеешь? Хотя, откуда? – махнул я на неё рукой.

– Вообще-то, немного умею, - буркнула она, обидевшись.

– Тогда переползай за руль. Когда скажу «газуй» - газуй.

С видом самой важной писи Васька перелезла на водительское сиденье, не выходя из машины и, опустив голову на педали, зависла.

– Что такое, Василиса Пиздодельная? Педальки три, а ножки всего две? – хмыкнул я.

– Ну, типа того, - улыбнулась она виновато.

– Ой, бляяя… - выдохнул я и быстро объяснил, что, куда и как нажимать. – Поняла?

– Вроде.

– Жди команду, - сняв футболку и, закинув её Ваське на колени, я пошёл за машину, планируя её враскачку вывести её из грязи. Немного подумав, решил перестраховаться и подложить под колесо веток. – Пока не газуй, - крикнул я, склонившись к колесу с ветками в руках и в этот момент Васька, какого-то хрена вдавила педаль газа в пол.

Хулиганка лишила меня зрения и терпения. Отплевываясь от грязи и, пытаясь хоть как-то её смахнуть с лица, я подошёл к водительскому сиденью и молча, без слов, попытался уничтожить Ваську взглядом.

Сначала, вздрогнув, она испугалась моего вида, а затем надула щёки, чтобы не заржать.

Пока я в своей голове подбирал наименее матерные слова, она достала из своей сумочки упаковку влажных салфеток и протёрла мне ими глаза, нос и бороду.

– Ну, вот. А вы говорили, что не пригодится, - улыбалась она мне широко.

Издевается сучка.

Но хоть улыбается.

Мы разбили лагерь на берегу реки.

Разбить лагерь (в понимании Петра) – это поставить два раскладных стула недалеко от берега, разжечь между ними костёр, а чуть в стороне разложить столик.

Пётр, не знающий понятие «скоромность», разделся до трусов и вошёл в реку, чтобы смыть с себя грязь. Там же состирнул джинсы, которые затем оставил сушиться на ветке дерева.

А я же успевала наслаждаться видами с… пирса? Что это подо мной? Просто длинная широкая доска, один край которой лежал на каменистом берегу, а другой – в воде на двух металлических колёсах.

– Ты там аккуратно, - сказал Пётр, раскладывая удочку. – За колесами начинается яма, в ней рыба стоит. Так что, если не умеешь плавать, не шагай туда.

– А мне удочку дадите?

– Чтобы ты мне её утопила? – хмыкнул Пётр, посмотрев на меня.

Ещё и влажные волосы назад зачесал так… сексуально.

– Я думала, вы две удочки взяли, - надула я притворно губки и пошла к нему по доске.

– Вторую я взял, чтобы тебя вылавливать из реки, если топиться надумаешь.

– Боитесь меня потерять? – ехидно улыбнулась я.

Пётр лишь неясно улыбнулся мне в ответ, повел широкой бровью и кивнул в сторону «уазика»:

– Иди, бери свою удочку. Не запутайся только в ней.

Довольная собой, почти вприпрыжку, я дошла до машины, достала из неё удочку и, повторяя за Петром, начала её раскладывать.

– А у меня короче, - хныкнула я.

– Ну, ещё бы, - усмехнулся Пётр, подходя к берегу. Звучным матом отогнал заигрывающих друг с другом Беляша и Найду, и достал банку с червями. – Иди сюда. Наживку насадишь.

– Наживку? Я? Я думала, вы мне сами всё сделаете.

– Тогда я потом сам эту рыбу и съем. Иди сюда, - нехотя, но я подошла поближе к Петру. Глотая рвотные позывы, проследила за тем, как разорвал извивающегося червя надвое и одну половину отдал мне. – Насаживай.

– Я как-то не готова, - держа червя двумя пальцами на вытянутой руке, я думала только о том, чтобы даровать ему свободу.

– Не боись. Червяк – это не баба. Его можно и без букета насадить.

– Ха-ха, - выдавила я иронично. – Покажите, как вы насаживаете.

– Ох, Васька. Твои б предложения, да… кхм, ладно. Смотри, - подойдя ко мне ближе, Пётр продемонстрировал, как филигранно он умеет насаживать червя на крючок. Тот даже не сопротивлялся ему. Почти.

– У вас так хорошо получается. Насадите и мне.

– Сама насаживай, - хохотнул Пётр.

– Мамочки, - пискнула я и поднесла крючок к попке червя. Или к его лицу. Сложно сказать. – Я буду осторожной, хорошо? Ты только не извивайся так, пожалуйста. Я могу промахнуться и попасть тебе куда-нибудь не туда. А мы ведь оба не хотим этих неловкостей, ведь так? Просто дай мне дырочку. Смотри, какой ты красивый…

– Я, пожалуй, запомню это всё, - смеялся в стороне Пётр, который, вместо того, чтобы начать рыбачить, наблюдал за тем, как я тут с червём упражняюсь.

– Он не даёт! – возмутилась я, когда червяк словно специально отвел попку подальше от острия крючка.

– Вот-вот. Почувствуй, что это такое.

Собрав всю волю в кулак, я, с самыми искренними извинениями перед червём, наконец, пропустила через всё его тело крючок.

– Прости ещё раз.

– А теперь поплюй на него.

– Зачем? – поморщилась я, глянув на Петра.

– На удачу.

– Что он вам плохого сделал?! – возмутилась я. – Вы и так его пополам порвали, потом я его на крючок насадила, а теперь ещё на него поплеваться нужно. За что столько унижений одному маленькому червяку? А ведь его ещё и рыбы обглодают.

– Ты когда мясо ешь, свинку и коровку жалеешь?

– Ну, да.

– А почему тогда продолжаешь есть?

– Вкусно.

– Ну, и тут почти то же самое. Сначала вкусно будет рыбе, а потом и нам. Плюй.

– Не буду, - воспротивилась я.