Чтение онлайн

Ядвига ещё долго бродила по заснеженному перевалу, надеясь отыскать какой-нибудь указатель. К вечеру следующего дня Дикая охота сошла с неба и погналась за ней. Гончие, морды которых были прошиты железными шипами, быстро настигли Ядвигу, отчего ей пришлось принять бой. Несмотря на прыткость собак, деве удалось погубить двух обрубком своего меча. Остальные разом накинулись на неё и сбили с ног. Всадники ступили на землю. Грозный рокот разорвал дымную пелену, обнажив красное небо. Метель усилилась. Мгновенно сверкнувшая молния ударила по темной скале, раскрошив её вершину. Падающие камни побили разъяренных псов. Лавина двинулась вниз. Всадники не рискнули попасть под созданный ими же камнепад. Казалось бы, они ведь не столь глупы, дабы ставить себе препятствия? Да, они ен глубы, но гнев их, рожденный по причине неуловимости Ядвиги, неосознанно порождал ужасающие разрушения вокруг. И чем больше был их гнев, тем большие являлись разрушения, которые могли погубить всю землю. Однако, сами всадники не защищены от этих разрушений и могли запросто погибнуть и сами. Ядвига отчаялась бежать вперед, совершенно не опасаясь смерти. Стихийное бедствие захлестнуло перевал. Множественные молнии разрывали небеса и рушили скалы. Земля так дрожала, что Ядвига едва могла устоять на ногах. Она не принимала свою погибель. Она отказывала ей в самой грубой форме. Может быть, именно такое смелое противостояние пробудило благосклонность Богов. Ядвиге повезло укрыться в ближайшей пещере. Катящиеся со скал валуны засыпали проход. Пещера трещала так, будто вот-вот обвалиться. Ядвига прижалась к самому дальнему углу, зажав уши руками. Все закончилось очень скоро. Дикая охота осталась далеко позади. Гром затих, молнии исчезли. Дымная простыня вновь растянулась по всему небу. Метель ослабла, но не ушла. Она никогда не покидала этого места. Ядвига все ещё пребывала в беспамятстве. Шок, охвативший её за время погони, все ещё сотрясал разум. Она разгребла завалы и пролезла наружу через узкий и достаточно неустойчивый коридор.

Ядвига добралась до развалившейся хижины, находившейся почти что на самом краю крутого склона. Из кирпичной трубы валил дым. Крыша была укрыта звериными шкурами. На крыльце сидел муж, облаченный в меха. Его длинные волосы свисали из-под рогатого шлема, густая борода торчала колючками. Его иссохшие руки опирались на меч. Глаза, полные уныния, глядели куда-то в землю. Ядвига споткнулась и упала прямо у мужских ног. Муж молчал, но затем молвил:

— И что же заставило такую милую деву забрести в эти земли?

— Помогите, — чуть ли не прошептала Ядвига. — Помогите мне.

Муж представился Хагеном и добавил, что слишком слаб, дабы поднять её. Ядвига с трудом встала сама, но вновь упала прямо на пороге хижины. Хаген взял её за руку и втащил внутрь.

— Вы живете здесь? — спросила Ядвига.

— Мой грех завел меня в этом место, — молвил Хаген. — Позорная смерть по сей день отягчает мою душу.

— Какой грех вы взяли на себя?

— Я не могу сказать, — Хаген опустил голову. — Мой рассказ не стоит времени, которое я на него потрачу.

— Вы раскаиваетесь в содеянном?

— Нет. Я безгрешен, но высшие силы считают иначе. Мой путь оканчивается здесь. Сколько бы я не пытался изменить его, это невозможно. Наши судьбы предопределены, Ядвига.

Слова Хагена воззвали к очень давнему воспоминанию, отправляющему Ядвигу к моменту рождения. Голос рожаницы монотонно нашептывал какие-то странные речи. Яркий свет заставлял младенца прищуриваться. Тяжелые шаги слышались то тут, то там. Второй женский голос говорил прерывисто. Его нежные нотки сопровождали Ядвигу все её детство. Внезапно раздался жуткий бас, принадлежавший отцу. Ядвига же его сразу узнала. Поток невнятных слов струился в уши младенца, невольно отпечатываясь в его недавно зародившемся разуме. Вскоре шепот пошел на убыль. Мать взяла Ядвигу на руки и прижала к себе. Окружение прояснилось в младенческих очах. Одетая в халат рожаница провела ладонью по щеке Ядвиги и добавила: “Следуй же своей непростой судьбе”. Ядвига запомнила эти слова на всю жизнь. Отец упал на колени перед рожаницей, упрашивая её переписать судьбу его ребенка, но та безмолвно вышла на улицу. “Я говорил тебе, — обратился он к своей жене. — Говорил, что нельзя позволить рожаницам определять судьбу нашей девочки! Я предлагал укрыть её от них, но ты не послушала!” Мать Ядвиги промолчала. Другая роженица продолжала нашептывать судьбу новорожденному мальчику. Отец Ядвиги обратился к матери этого мальчика, но та не ответила. В её пустые глаза вселилась смерть. Вторая роженица закончила наговаривать младенцу его судьбу и положила ему на грудь чистый пергамент. Третья рожаница подошла к следующему младенцу. Глотка маленького мальчика разрывалась от крика. Рожаница встала над ним, осмотрела. Затем она повернула в сторону двери. “Вернитесь, я прошу вас!” — взмолилась мать, но рожаница уже вышла из хижины. Мать покрепче обняла своего ребенка и взялась за чтение молитвы. “Если рожаница не пришла, — говорила мать Ядвиги, — значит нечистая сила поработит ребенка”. Отец Ядвиги подошел к ребенку, на груди которого лежал пергамент. Мать Ядвиги пресекла его попытку прикоснуться к ребенку. “Если возьмешь его, то лишишься своей дочери, — сказала она. — Судьба сама распорядится им”. Муж сдержал свое возмущение и взял на руки дочь. Последнее, что помнила Ядвига, это дверной скрип, кромешная тьма и лютый мороз.

Она пришла в себя и взглянула на задумавшегося Хагена.

— Тебе не стоит здесь находиться, — вымолвил он. — Уходи. Сейчас же.

— Мой путь привел меня сюда.

— Нет, ты не должна быть здесь. Ты сбилась с пути.

— Как я могла сбиться с пути, если он был предопределен?

— Это сделал он.

— Кто? Сигурд?

— Ты знаешь, о ком я говорю. Спеши к пещере, дитя. Оттуда ты выйдешь к реке, где отыщешь лошадь и вернешься на свой истинный путь.

— Вы знаете о нем, — Ядвига схватила Хагена за плечо. — Вы знаете о моем пути.

— Нет, ты ошибаешься.

— Ваши уста лгут, хотя глаза говорят правду. Скажите, что ждет меня дальше? Отыщу ли я своего отца?

— Мне не следует, — успел молвить Хаген, как разозленная Ядвига набросилась на него и принялась избивать.

— Я жду ответа, — сказала она, прижав лезвие кинжала к старческой шее Хагена. — Если вы продолжите молчать, я покончу с вами.

— Так не произойдет, — произнес Хаген. — Этому не бывать, Ядвига. Твоя злость не сделает из тебя убийцу.

— Почему же?

— Потому что этому никогда не бывать.

Лезвие плотно прилегало к дряблой коже. Тяжелое напряжение охватило Ядвигу. Она вцепилась свободной рукой в одежды Хагена и потянула на себя. Кинжал скользнул по коже. Капля крови скатилась по шее вниз. Грудь вздымалась от глубоких вздохов.

— Я не могу, — наконец молвила Ядвига, смахнув пот со лба.

— Не говори так, словно сожалеешь об этом, — произнес Хаген. Ядвига велела ему умолкнуть и отвести к реке. Хаген отказался вести её, но указал дорогу к пещере и дал факел. “Не следуй за ним”, - сказал напоследок Хаген, когда Ядвига уже уходила с крыльца. Дева без особого труда преодолела пещерные лабиринты и вышла к склону, ведущему вниз к реке. Откуда-то слева послышались голоса. Ядвига пригнулась и тихонько спустилась к руинам одинокой башни. Она осторожно заглянула в окно. Гунтер сидел в углу, приняв задумчивый вид, а Хаген расхаживал перед ним, сложив руки на груди. Что удивило Ядвигу, так это молодость Хагена. Только что он был глубоким стариком, но сейчас выглядел гораздо моложе Вольги.

— Это предательство, — сказал Гунтер. — Король не может на такое пойти.

— Он унизил и вас, и королеву Брюнхильду на глазах всех придворных, — настаивал Хаген. — Сигурд не побрезговал рассказать королеве о вашем позоре, а вы смиренно проглотили это! Такой человек не достоен быть королем!

— Сигурд клался мне в преданности и молчании, — возразил Гунтер. — Я верю ему.

— Откуда же Кримхильда узнала о том, что именно Сигурд обуздал Брюнхильду?

— Я не знаю, — склонил голову Гунтер. — Сигурд — мой самый преданный вассал. Он не мог так опозорить меня.

— И все же он это сделал, — насаждал Хаген.

— Ты не знаешь наверняка! — топнул ногой Гунтер, чем остудил пыл Хагена.

— Я на вашей стороне, — вздохнул Хаген. — Многие считают Сигурда виновником вашего позора. И если вы не накажете его, то вы потеряете многих сторонников. Не показывайте вашу слабость, король Гунтер.

— Я, — начал было Гунтер и, ненадолго удержав молчание, продолжил. — Я предоставляю это тебе, Хаген. Даю тебе согласие на свершение правосудия.

Мужи покинули башню. Ядвига хотела вмешаться в их разговор ещё по прибытию, но внезапно нахлынувшие воспоминания обездвижили её. В память всплыли события юности Ядвиги. Её изгнание было тесно связано с преданностью, а точнее, её восприятием значения этого слова. А началось все с того, что мать Ядвиги, Мия, влюбилась в молодого воина по имени Чеслав, представителя одного уважаемого рода. Его наставником был отец Ядвиги, Ярослав. Поначалу юноша не отвечал Мие взаимностью, опасаясь сурового наказания. Но она по натуре своей была очень убедительна и нежна в своих речах. Она избавила юношу от обостренной осторожности, граничащей с паранойей, и одним вечером наведалась в его покои. Мия без зазрения совести отдалась юноше, а через несколько дней и вовсе призналась ему в любви. Чеслав ответил взаимностью. Они встречались тайно, под покровом ночи, зачастую в покоях юноши. Целый год они избегали любых свидетелей своей любви и могли бы избегать их всю жизнь. Подвыпивший юноша разрушил устоявшуюся идиллию, ненароком рассказав о зрелой возлюбленной своему соратнику Винсу. Последний воспринял вести эти вести, как оскорбление чести мужа его любовницы, а потому уже на следующий день рассказал Ярославу всю правду. Тот не поверил и выгнал “подлого лжеца” из своей комнаты. Юная Ядвига наблюдала за этой картиной, стоя за дверью. Она тоже не поверила рассказу “лжеца”, посчитав его речь порождением зависти к способностям Чеслава. Не отыскав поддержки, Винс отправился мстить Чеславу за оскорбленную честь жена своего мастера. Он не мог вынести того позора, на который обрек Чеслав жену собственного учителя, вырастившего и обучавшего его с малых лет. Винс напал на Чеслава прямо в его покоях в присутствии Мии и убил. Ядвига случайно увидела Винса во время прогулки по крышам, когда тот пытался сбросить труп в реку. Мия не могла сказать о случившемся своему мужу, боясь, что он наверняка заподозрит её в измене, а потому молчала. Но Ядвига, верующая в то, что Чеслав был убит из зависти, учинила расправу над Винсом. Скрыв свое лицо, она атаковала Винса на улице. Винс принял вызов. Бой шел недолго — хорошо натренированная отцом Ядвига быстро снесла его голову. Она воротилась к родителям следующим утром и созналась в содеянном, добавив, что убийство это было делом чести. Отец строго осудил дочь за подобное действо и назначил ей удары цепями. Мия была против такого сурового наказания, однако отец оставался непреклонен в своем намерении. Он будто бы не желал добраться до истины, которая наверняка испугала бы его. Наблюдать за наказанием дочери он отказался, хотя этого требовал обычай. Ядвига была подвергнута двадцатью ударам и заключена в публичную клетку на два дня. Местные дети закидывали её протухшими овощами, старухи брызгали слюной и проклинали юную деву, предвещая ей вечные муки, а старики и мужчины ограничивались порицательным взглядом. Винса крайне любили в селении, в отличие от Ядвиги, которая редко объявлялась среди народа. В первую ночь заключения Ядвиге удалось вскрыть замок и бежать из клетки. Она знала, что отец подверг её наказанию не из справедливости, а из непонятно ей страха. А посему она решила посетить родительский дом. Только пробравшись внутрь через окно, она вдруг услышала нарастающий голос отца. “Я знал о твоей связи с юным Чеславом, — говорил он, стоя за дверью. — Моя любовь была сильнее злости. Потому-то я и простил тебя, дорогая Мия, и избавил от позора”. И Мия отблагодарила своего мужа за столь разумное решение, заметив, что вскрытый позор измены был бы гораздо страшнее, нежели позор их дочери. “Она совершила убийство своего соратника, но сделала это из благих побуждений, из чистой преданности”, - говорила Мия. Муж тянул с ответами, но все же во многом соглашался со словами жены. Обозленная Ядвига сдержала разбушевавшийся порыв гнева и без лишних звуков проследовала к окну. Раздался стук в дверь. Внезапный испуг заставил Ядвигу окаменеть. Отец вышел из комнаты и заметил её. Из-за двери раздался мужской голос, говорящий, что пленница сбежала. Ядвига шепотом просила отца отпустить её. Его брови скривились в нахлынувшей жалости к родной дочери. И все же он мотнул головой и объявил прибывшим мужам о том, что Ядвига здесь. Послышался хруст снега. За окнами прошлись темные силуэты. Воины взяли хижину в окружение. Ядвига чувствовала себя преданной и оскорбленной. Утерев слезы, она выпрыгнула из окна, но убежать не успела. Мужи подхватили её под руки и увели обратно в клетку, приставив к ней двух воинов. Лютый мороз играл на мышцах Ядвиги, словно на струнах. Все её тело дрожало так сильно, что дребезжала целая клетка. Её измученное лицо покрылось инием. К полудню следующего дня отец принес тулуп, положил его рядом с замерзшей Ядвигой и ушел. Видя мучения девы, стражники вошли в клетку и укутали её в одежду. Так и пролежала Ядвига до самого вечера, удерживая в себе то небольшое тепло, что поддерживало её жизнь. Когда её наказание истекло, воины отнесли её в родительский дом. Обмороженная Ядвига лишилась четырех пальцев на обеих ногах. Лекарь говорил, что ей очень повезло не погибнуть в минувшую ночь. Вскоре её соизволил навестить отец. Вид его был болезненным, словно отравился он чем-то. Он присел на край кровати и раскаялся в содеянном, оправдавшись тем, что хотел защитить честь своей жены. “А моя честь?” — спросила Ядвига. Она помнила этот вопрос очень отчетливо. Ярослав замолчал, постыдно склонил голову и добавил, что он очень сильно любит Мию, дабы рисковать её честью. Он будто бы хотел сказать что-то страшное, но слова эти все никак не могли сорваться с его уст. Ядвига ожидала рокового решения отца. Его трепещущие губы советовали ей покинуть селение и самой избрать свой дальнейший путь: будь то странствие или создание своей семьи в другом селении, наиболее отдаленном от здешних мест. Ком встал в женском горле. Отец ещё раз извинился за причиненные ей беды и поспешно удалился. Ядвига спряталась под одеялом и тихо хныкала почти весь оставшийся день. Ей не верилось, что родной отец мог так жестоко обойтись с ней. Она пыталась изыскать сакральную причину такого отношения, но очевидная мысль, похожая на сказанные им слова, закрепилась в голове. Следующим утром Ядвига ожидала вновь увидеть отца или мать, но никто из них не пришел. Тогда дева собрала вещи в мешок и покинула родительский дом. Об остальном память пока что умалчивала. Вернувшись в настоящее, Ядвига продолжила двигаться к реке.

Здешняя погода казалась более мягкой. Зеленая растительность пробивалась через сожженную почву. Ядвига обратила внимание на нескольких белых коней, важно расхаживающих вдоль берега. Дева подошла к одному из них и погладила его по гриве. Конь не шелохнулся. Стоило Ядвиге вскочить на него, как животное тотчас же бросилось в воду. Дева тщетно пыталась выплыть, но конь утягивал её на дно. Вода нестерпимо давила на уши. Ядвига уже не могла боле задерживать дыхание. Она зажмурилась. Последний сердечный толчок отразился тупой болью в груди. И тут все исчезло. Вода обратилась в воздух. Блеклый свет, лучами пронизывающий речную глубь, стал ярким. Ядвига ощущала под собой земную твердь. Вкус кровь коснулся её губ. Открыв глаза, дева узрела недавнее поле боя, которое досталось во владение павшим здесь воинам. Груды тел высились на фоне пробуждающегося вулкана. Конь стоял прямо посреди кровавой лужи, постепенно расширяющей свои пределы. Ядвига подошла к животному, бьющему копытом по красной луже, и представилась. Конь склонил голову. Ядвига подошла ближе и прикоснулась к нему. Подкравшийся сзади Сигурд схватил её за руку и швырнул в лужу. Одно лишь прикосновение к водной глади вернуло её на берег реки. Наглотавшаяся воды Ядвига перевернулась на живот и откашлялась. Вольга сидел рядом в окружении дюжины хорошо вооруженных воинов и выжимал свою рубаху. На их светлых кирасах была выбита орлица с короной на голове.

— Что происходит? — спросила Ядвига, пугливо озираясь по сторонам. — Кто эти воины?

— Подданные короля Чеха, — ответил Вольга. — Они проведут нас к замку короля.

— Мне нужно идти, — ослабевшая Ядвига встала на ноги. — У меня нет ни желания, ни времени посещать этого короля.

— Тебе следует отдохнуть, — сказал Вольга, вовремя подхватив Ядвигу. — Один из келпи утащил тебя чуть ли не на самое дно. Ты совершила великую глупость, взобравшись на него.

И Вольга был прав, ибо считавшиеся мифическими келпи в основном паслись у воды, ожидая путника, что отважится оседлать их. Тогда они прыгали в воду и пытались утащить смельчака на дно. Многие герои погибли таким образом по глупому незнанию.