Чтение онлайн

— Я не остановлюсь, — сказала Ядвига. — Моя история уже никак не сложится хуже, чем она есть на самом деле.

— Нам подвластно писать лишь историю будущего, используя перо настоящего, — говорил Вольга. — Мы бы здесь не стояли, если бы ты осталась со мной. Наши истории схожи, а потому мы могли бы залечить раны друг друга.

— Довольно, — пресекла Ядвига. — Дикая охота гналась за мной лишь потому, что моей душе не было места в этом мире. История Ядвиги из Гледена должна была закончится очень давно. Она должна была принять смерть от Вольги. Но боги вернули её, дабы она исполнила свое предназначения. И я сделаю это.

— Я не позволю, — произнес Вольга. Стрела угодила ему в спину. Рус отбросил арбалет и атаковал Вольгу, прежде чем последний успел обратиться в зверя. Оставив мужей, Ядвига поковыляла к древу. Израненный и уставший Рус не мог противостоять силе волколака слишком долго. Он схватил Вольгу за пасть и попытался разорвать её. Хватило бы сил, в надежде думал Рус, опускаясь на колени под неудержимым звериным натиском. Темные когти впились в мужское горло. Захлебываясь собственной кровью, Рус успел вогнать острие кинжала в живот волколака. “Прости меня, сын”, - слабеющим голосом протянул Рус и прикрыл глаза, из которых покатились слезы. Зверь взвыл от боли и швырнул погибающего врага к подножию вулкана. Волколак нагнал хромую Ядвигу и повалил наземь, однако не сумел довершить начатое. Шерсть его начала выпадать, когти посыпались, на губах показалась кровь. Кинжал был отравлен, подумала Ядвига. Она уличила момент и несколько раз ударила облезшего зверя ножом в живот. Претерпевая невероятные муки, последний попятился назад. Ядвига была в нескольких шагах от верхушки. Вольга вернул свое обличье и, прижав ладонь к животу, следовал за девой, умоляя её повернуть назад. Ядвига не слушала. Вольга уже наступал ей на пятки, но все никак не мог схватить. Ствол древа внезапно треснул, и вспышка белого света отбросила Вольгу назад. Кратер рассыпался. Из залитой светом трещины показался Сигурд. Он подошел к Ядвиге и тепло улыбнулся.

— Я рад, что ты добралась до этого места, — сказал он.

— Что дальше? — спросила она.

— Тебя ждут великие дела, дорогая Ядвига.

— Что? — окончательно сникнув, спросила Ядвига. — Я уже сделала все, что нужно. Я выполнила предназначение.

— Нет, до этого ещё далеко, — усмехнулся Сигурд. — Однако ты сделала то, чего не удавалось сделать никому, включая меня. Ты добралась до ветви.

— Ветвь? — Ядвига осмотрелась. — Я добралась до древа, чтобы изменить ход истории.

— И что же ты хотела изменить, Ядвига?

— Я долго думала об этом, — говорила она медленно и нерасторопно. — И недавно мне показалось, что отец намеренно выгнал меня из селения, дабы я оказалась здесь. Он знал, что я воспользуюсь его картой и отыщу Мировое древо.

— Зачем он наставил тебя на такой опасный путь?

— Чтобы я узнала о причинах его решения, — произнесла Ядвига. — Я здесь, потому что должна была, и мой отец прекрасно знал об этом.

— Ты права, — кивнул Сигурд. — Ты прибыла сюда ради Великой цели, но цель эта не в изменении истории.

— В чем же?

— Мировое древо находится за пределами нашего понимания, однако все твои последующие действия будут иметь воздействие на него. — А теперь идем. Нам нельзя медлить.

— Один вопрос.

— Спрашивай.

— Что тогда хотел изменить Вольга?

— Он хочет уйти. И если мы разрешим ему это сделать, то весь мир, каким мы его знаем, падет.

— Так почему же не дать ему это сделать? — Ядвига не совсем понимала значения слова “уйти” в понимании Сигурда. — Потому что мир падет? В таком случае он не падет, если Вольга останется здесь?

— Он должен был родиться, — говорил Сигурд. — И должен будет умереть. А если он не умрет, то его звериная сущность погубит всех людей.

— Я не понимаю…

— Ты все узнаешь. Но позже.

Ядвига взяла Сигурда за руку, и свет поглотил их. Древо и вулкан исчезли. Вольга пришел в себя несколько позже. Его раны затянулись. Кругом выжженное поле. Плывущие черные облака обрамлены красным свечением. Вольга добрался до своего укрытия, где переоделся и забрал все свои вещи. Его грандиозный поход начался у границы Темных далей и Западных земель. Там, где белые и красные небеса чутко соприкасаются друг с другом. Там, где выжженная земля постепенно укрывается белыми полями. Там, где пепел сменяется снегом. Вольга достал из-за пазухи чистый пергамент, дарованный ему когда-то очень давно, и написал: “И началась эпоха Рассвета…”.

Личность Ядвиги надолго исчезла со страниц немногочисленных источников, писанных древними мудрецами. А вот история Вольги нашла свое продолжение, хотя редкие книги о житии его полны противоречивых знаний. Люди того времени прозвали его “прародителем волколаков” и “отцом всех зверей”. Его история обрывалась где-то в середине эпохи Рассвета. Но говорить о нем сейчас не стоит.

Вернемся в крепость Мэйден, где полным ходом шла подготовка к отражению звериного нашествия. Командиры отрядов собрались в Зимнем саду за дворцом, где обсуждали способы ведения боевых действий и вероятные их исходы. Командиры долго спорили и препирались друг с другом. Большинство избрало оборонительную тактику, а именно: разместить армию на стенах крепости. Гармунд вызвался оспорить это решение, делая ставку на маневренность войска. “Если поставить наших воинов на стенах, то они лишатся маневренности, — сказал Гармунд. — Волколаки запросто взберутся на стены и разорвут большую часть армии”. Командиры призадумались. В конце концов ни один из них не сталкивался с волколаками лицом к лицу. Гармунд предлагал сразиться со зверьем на открытой местности. “Мы распределим войска крепости на поле боя, — рассказывал он, указывая на карту. — Войка Нетоличей окажут поддержку основной армии, а потому мы должны разместить их на обоих флангах”. Командиры невольно соглашались с Гармундом, а обычные воины хотя по сей день продолжали считать его предателем властительницы и народа крепости. Если углубиться в эту тему, то можно сказать и о появлении многочисленных слухов, связанных с любовными отношениями между Сандрой и Гармундом. Многие недоумевали, как же он мог избежать казни, когда все предатели, кои были до него, подвергались смертельному наказанию. На их памяти было лишь одно исключение: старик Хэвард, но и его судьбе никто не завидовал.

Прибывшие с Гармундом мужи не захотели оставаться в крепости и разбили большой лагерь на окраине леса. Одетый в малицу Хэвард обзавелся тростью и дни напролет проводил на стене. Стража поглядывала на него, но не смела ничего сказать. Гармунд оставался в лагере Нетоличей и не испытывал надобности вернуться в крепость. Он бесповоротно влюбился в быт Нетоличей, лесные просторы очаровали его, откровенные и душевные в своих разговорах люди пленили его. А красота местных дев магическом образом успокаивало его напряженное в ожидании предстоящих сражений сердце.

Пришедший из крепости посыльный застал Гармунда за ужином и передал ему приказ Сандры быстро явиться во дворец. Несмотря на вспыхнувшую ярость западного народа, Гармунд спокойно сказал, что придет к ней, несмотря на столь ныне унизительный приказной тон. “Мне следует прояснить ей положение наших взаимоотношений”, - объявил он Нетоличам. Многие согласились с его словами и отпустили в крепость. Гармунд вошел в тронный зал в сопровождении стражи. Сандра величаво сидела на троне в окружении своих красивых мужей. Обросший Гармунд, на лице которого проявлялись десятки новых морщин, выглядел неотесанным дикарем на их фоне. Меж Сандрой и Гармундом возникло неловкое молчание. Сандра ожидала от него поклона, а он ожидал причины, по которой его вызвали. Не дождавшись своего, Сандра дерзко взмахнула руками, и мужи убежали в свои покои. Изящной походкой она спустилась вниз по ступенькам и недовольным тоном пригласила Гармунда присесть. Они сели друг напротив друга. Сандра предложила Гармунду вино, но тот отказался.

— Мой гость не вправе отказываться от красного напитка, — властным голосом произнесла Сандра.

— Отчего же твой гость был вызван сюда, будто он вовсе не гость, а твой служащий? — спросил Гармунд. — Быть может, властительница крепости Мэйден забыла о том, что её власть меня уже не касается?

— Ты — сын крепости и навсегда им останешься, — взмахнув бокалом, запротестовала Сандра. — И ни одна дикарка не сломит твою волю к служению властительнице. Уж я-то знаю.

— Я предал тебя и не жалею об этом, хотя порой и испытываю давление совести. Ты хотела оставить меня и делала все, что было в твоих силах. Жаль, что этого оказалось недостаточно.

— Что же ты смог обрести в этой дикой чащобе, чего не мог обрести под моим крылом? — ухмыльнулась Сандра и одним глотком осушила бокал. — Неужто та дикарка заставила тебя предать не только меня, но и весь твой род, который верно служил моей матери?

— Красоты застенья милы мне боле, нежели красоты крепости.

— Объясни, — заинтересованно спросила Сандра, осушив ещё два бокала.

— В этом нет нужды, — сказал Гармунд, слегка поморщившись от запаха, исходящего от уже порядком окосевшей властительницы. — Ты никогда не была за пределами крепости.