Чтение онлайн

— Волколак расправится с тобой, — тяжело дыша, продолжал Рус. — Этот зверь защищает Мировое древо. Даже сила Богов не совладает с ним.

— Откуда вам все это известно? Кто вы?

— Ты меня знаешь, Ядвига, — серьезно произнес Рус и положил руку на её плечо. Это прикосновение принудительно обратило разум Ядвиги к прошлому, к тому самому утру, когда она оставила родительский дом.

Чем ближе подбиралась она к околице, тем медленнее становился её шаг. Не верила она в то, что судьбою ей предначертано покинуть родные земли. Её душа принадлежала этому селению, тяготела к здешним просторам, однако неведомая сила тянула её в неизведанные холодные дали. Пускай она не имела крепких связей с жителями Гледена, но обстановка внутри селения пленяла её. Нечто бурлящее в её груди подсказывала разуму покинуть теплое место и уйти в долгие странствия. Разум разрывался меж противоположными чувствами. Зов судьбы настоял на своем. Совершенно не готовая к походу Ядвига покинула селение. Она скиталась по лесам день и ночь, охотилась на местную дичь, устраивала привалы в самых глухих местах и неизменно избегала людей. Глубокое чувство велело ей обходить человеческие оплоты и ни в коем случае не искать там тепла и ночлега. И Ядвига повиновалась этому чувству, пока однажды оно не предупредило деву о засаде. Оголодавшая Ядвига гналась за горностаем, пуская в него стрелу за стрелой. Верткий зверек уходил от всех атак, чем злил незадачливого охотника. И вдруг пятнадцать воинов окружили Ядвигу. Дева коснулась колчана, но не нащупала ни одной стрелы в нем. Горностай ушел за дерево, из-за которого затем вышел сам Вольга. Внешний вид его был неизменен, словно не прошло и одного дня между их первой встречей и встречей в Темных далях. Во главе воинов стоял Рус, равно как и Вольга, совершенно не изменившийся в своем виде. Ядвига потянулась к мечу.

— Акстись, дева, — молвил Рус, вскинув арбалет. — Ты в меньшинстве.

— Пусть сражается, — сказал Вольга. — Благо, если погибнет. Пленные нам ни к чему.

— Как тебя зовут? — спросил Рус у Ядвиги. Та назвалась.

— Она дочь Ярослава, — повысил голос Вольга и взялся за рукоять своего меча. — Она обязана ответить за преступления своего отца.

— Она всего лишь дитя и к злодействам Ярослава не имеет никакого отношения, — сказал Рус и перевел взгляд на Ядвигу. — Почему ты так далеко от дома, дитя?

— У меня боле нет дома, — ответила Ядвига. — Я скитаюсь по западным землям уже не один месяц, а посему вам нет нужды удерживать меня.

— Она лжет, — сказал Вольга. — Отец назначил её лазутчиком, я это точно знаю.

— Ты не убьешь её, — сказал Рус. Ловкий юноша выхватил меч Вольги и отошел за спину Руса.

— В ней течет его кровь, — угрожающе молвил Вольга, — а значит она обязана расплатиться за грехи своего отца.

— Ярослав заплатит нам сполна, — ответил Рус. — Это ни в чем не повинное дитя отправится своей дорогой.

— Ярослав разграбил наш дом, казнил наших воинов, изнасиловал наших женщин, сгубил наши семьи, — возвышенный голос Вольги питался ненавистью. — А ты позволишь его дочери уйти. Нет. Око за око, друг мой.

Вольга метнулся к Русу и, ударив его в лицо, выхватил арбалет. Спус щелкнул. Тетива мгновенно вытолкнула стрелу. Хруст грудины отозвался в ушах Ядвиги, как некая черта, подведенная под её жизнью. “Я притащу твое тело к отцу, дабы он смог вдоволь налюбоваться последствиями своих западных завоеваний”, - последнее, что услышала Ядвига от Вольги, прежде чем смерть холодной ладонью прикрыла её очи. Доподлинно неизвестно, сколько времени Ядвига была лишена жизни. Известно было лишь то, что сознание вернулось к ней несколько позже. Ядвига очнулась посреди пепелища, которое некогда являлось её родным селением. Сотни загубленных кровожадностью и ненавистью тел были припорошены снегом. Ядвига попыталась родить какую-нибудь мысль в нестерпимо гудящей голове. Она осмотрела свою рану на груди, которая уже полностью затянулась, оставив после себя заметный шрам. Смерть не унесла её душу из этого мира, но практически полностью лишила её былых воспоминаний. В её памяти осталось только одно событие — как отец изъявлял желание оставить все любимое им и дорогое сердцу его, после чего уйти в свой последний поход. Ядвига прошла в по-прежнему тлеющий родительский дом. Она сорвала замок с двери, ведущей в погреб, где обнаружила сундук. В сундуке она нашла отцовскую карту и его собственные заметки, рассказывающие о его многочисленных походах. Именно так Ядвига пережила свою смерть. И именно так началась её новая жизнь, полная опасной неопределенности, но имеющая четкую цель.

Сознание Ядвиги покинуло столь горькое воспоминание.

— Ты говорила с ними? — спросил Рус. — Говорила с Дикой охотой?

Ядвига не отвечала. Её потерянный взгляд наполнялся скорбным отчаянием, вгрызшимся в душу. Она пыталась задаться вопросом о своем чудесном воскресении, но образ убийцы не отпускал её мыслей. Она думала о нем, но не желала его смерти. Ядвига вопрошала саму себя о том, почему же Вольга не убил её в Темных далях. Отчего же его намерения изменились? Быть может он понял свершенную им ошибку и решил помочь Ядвиге добраться до Мирового древа. Или же он сам захотел изменить историю по своему усмотрению. Однако он видел карту и мог бы отыскать древо самостоятельно. Так почему же он не сгубил Ядвигу во второй раз? Почему отказался от своих намерений? Ядвига пустилась в раздумья, кропотливо копошась в быстро сменяющих друг друга мыслях. Однако поговорить с Вольгой уже не удастся. Навряд ли ему удалось покинуть замок живым, причем несмотря на всю его мощь. А значит ей стоит продолжить свой путь к древу и осуществить свое предназначение.

— И все же ты имела смелость молвить всадникам свое слово, — огорченно вздохнул Рус. — Теперь они с легкостью заполучат твою душу.

— И что мне теперь делать?

— Нам нужно идти в замок моего брата, пока всадники сражаются с волколаком, — говорил Рус. — Если зверь заметит тебя, то неприменно убьет.

Ядвигу терзали непростые сомнения. Стоило ли прислушиваться к речам незнакомца? Не стремится ли он завести бедную деву в ловушку? Ядвига не хотела в замок, боясь оказаться заложницей очередного проклятого короля. Однако лучше последовать в более ли менее безопасную неизвестность, нежели пойти прямиком к древу, рискуя нарваться на неистового зверя. Но Ядвигу тянуло за Сигурдом. Она осознавала всю опасность своего пути, пролегающего через поле кровавой битвы, но ничего не могла с собой поделать. Таинство личности Сигурда утягивали её за собой так сильно, что Ядвига уже не могла сопротивляться. Она встала на ноги и безмолвно поковыляла в сторону вулкана. Рус хотел было последовать за ней, но тяжелая рана не позволила.

— Знай, — сказал он напоследок. — Твои ошибки вновь приведут твою душу в это злополучное место.

— Ни слова больше, — рассвирепела Ядвига. — Ты тот, кто погубил мое селение и моих родных! Ты пытался убить меня, но милостивые Боги вернули мне жизнь.

— Я совершил ошибку, — признался Рус. — И эта ошибка будет преследовать меня целую вечность, я понимаю это.

— Так прими же её последствия, — сказала Ядвига и удалилась. Она выбралась из расщелины и побрела прямиком к вулкану, в обход беспощадной бойни. Раскаленная земля опалила женские сапоги. Её жар добрался до ступней, поражая их колкими ударами. Лицо Ядвиги было разукрашено гарью. Пепел оседал на взъерошенных волосах. Разгоряченный ветер хлестал деву по обнаженным частям тела. Уродливые корни, покрытые огненными трещинами, меж которых сочилась лава, преграждали Ядвиге путь. Превозмогая собственное бессилие, она продолжала взбираться на вулкан, из верхушки которого выглядывало Мировое древо.

И вот вдалеке объявился умирающий Сигурд. В одной руке он держал копье, а другой придерживал зияющую рану в груди, которая, как ни странно, ещё не принесла ему смерть. Он глядел на древо, плененный его величественным видом. Муж отважился сделать шаг вперед, — как вдруг из-за связки корней выпрыгнул волколак и набросился на него. Сигурд сделал выпад копьем. Волколак уклонился от удара, сломил древко своей железной лапой и, размахнувшись, отбросил Сигурда назад. Зверь накинулся на смертельно раненого мужа и, впившись зубами в плоть, изодрал его грудную клетку. Собрав последние силы, Сигурд попытался ударить зверя кинжалом в шею. Волколак блокировал удар. Мужская кисть хрустнула, дрожащие пальцы выпустили кинжал. Зверь вгрызся в разорванную грудину и сожрал ещё бившееся сердце своего врага. Волколак оставил растерзанное тело в покое и развернулся лицом к вулкану. Шерсть его начала опадать, тело обретало все больше человеческих черт. Вытянутая морда изменилась. Как только оголенный человек повернулся к Ядвиге, та узнала в нем Вольгу. Дева оступилась от изумления. Больная нога вновь заныла. Вольга взглянул на Ядвига, словно видел её в первый раз, после чего испарился в мгновенье ока.

— Это было видением, — промолвила ошеломленная Ядвига. — Сигурд был всего-лишь видением. Его не было.

— Он был, — произнес Вольга, прибывший после схватки с Дикой охотой. — И зверь погубил его.

— Не подходи ко мне, — пригрозила Ядвига, достав нож. — Ты пытался убить меня. Ты всадил стрелу мне в грудь и разграбил мой родной город. Ты убил моего отца, а теперь хочешь убить и меня. Если ты помнишь, стрелы меня не берут, поэтому используй меч.

— Сигурд не был твоим отцом, — сказал Вольга, сделав ещё несколько шагов.

— Лжешь, — процедила Ядвига, сжав рукоять. — Я знала Сигурда. Когда-то давно. Я помню его.

— Потому что ты и была Сигурдом, — молвил Вольга. — Сигурд не был твоим родственником. Он был твоим прошлым. Если точнее, твоей прошлой жизнью.

— Не пытайся запутать меня лживыми речами.

— После разорения твоего дома я жил в изгнании несколько десятков лет, пока не прознал о Мировом древе, — рассказывал Вольга, тихонько приближаясь к Ядвиге. — Тогда я вознамерился разыскать его в Темных далях, дабы пресечь все те беды, что я принес этому миру. Найти тебя в разрушенном городе было большой удачей. Грех убийства отпустил мою душу. Однако, когда я нашел твою карту с метками, ведущими к Мировому древу, мои мысли вновь обратились к этому греху. Ведь изменить историю может только один человек.

Женские черты сгладились. Неожиданно для самой себя, она испытала жалость к Вольге, чье раскаяние и намерение исправить свои ошибки овладели её сердцем. Она опустила оружие.

— Я приставил меч к твоему горлу, надеясь безболезненно умертвить тебя, — продолжал Вольга. — Но так и не смог этого сделать. Я наивно понадеялся наставить тебя на другой путь.

— И потому мы отправились к Чеху, ведь так?

— Мои жалкие потуги увести тебя от древа потерпели крах, — говорил Вольга. — Я отказался от идеи воспользоваться Мировым древом. Исправив одни ошибки, я буду порождать другие, которые, вероятно, возымеют более тяжкие последствия.