Чтение онлайн

Ребенок горячими руками старался ухватить щеку отца.

– Есть ты хочешь, малый?.. Вижу, сынок... Вижу.
– Подумав о Муйне, он сказал: - Что же, пойдем к тетке.

Бережно поддерживая люльку, он пошел в аил брата. Сарый проводил их и вернулся на свое место у порога.

5

В темноте ловили и седлали коней. Байрым давал распоряжения - кому скакать в Агаш, кому оставаться на охране поселка.

Выстрелы передвинулись к усадьбе Сапога.

– В погоню за ними! В погоню!
– крикнул Байрым.
– Они отводят след. Но им не удастся попутать нас. Знаем.

К нему подскакал Утишка, осадил разгоряченного коня.

– Что тут за стрельба?

– Бандиты напали, - ответил Сенюш.

– К Сапогу надо скакать. Скорее, вы!
– торопил Утишка.
– Потрясти да порасспросить - не покажутся ли концы...

Вдруг он понукнул коня и, отъехав в сторону, крикнул:

– Стой!
– И послал пулю в темноту.

– Ты в кого?
– догнал Утишку Миликей Никандрович.

– Мелькнул кто-то. Вроде побежал к реке.

Утишка начал перезаряжать винтовку.

"Теперь, если начнут подозревать, могут нюхать ствол сколько угодно: пахнет порохом, но выстрел сделан при всех", - думал он, довольный своей догадливостью.

Он ругал Сапога и торопил артельщиков.

Спустя минуту они мчались к усадьбе Сапога. Время от времени по команде Охлупнева останавливали коней и прислушивались. Цокота копыт о мерзлую землю нигде не было слышно. Всюду - тишина. Только в усадьбе Тыдыкова лаяли растревоженные собаки.

6

Отнеся сына к Муйне и возвращаясь домой, Борлай услышал лай Сарыя и прибавил шагу.

От распахнутой двери его аила метнулся человек.

– Стой!
– потребовал Борлай.
– Руки вверх!

Человек остановился в полосе света и поднял руки.

– Не кричи, Борлаюшко, на меня!

Токушев по голосу узнал Сапога.

– Это я, Тыдыков, прибежал к вам за помощью... Пострадал сейчас от бандитов.

Подойдя к Сапогу, Борлай быстро ощупал его. Ничего нет. Шуба даже не подпоясана.

– Что ты, что ты! Видишь, ножа и то не успел захватить. Сонный вскочил с постели.

Борлай схватил его за воротник и, тряхнув, прикрикнул:

– Говори правду! Мы все узнаем... Зачем явился?

– От смерти спасаюсь. Бандиты напали на мой дом. Стрельбу открыли. Ограду разломали. Самого лучшего иноходца увели. Я чуть живой остался. Пешком сюда прибежал. Сельсовету надо заявить.

– Иди. Будешь под арестом. Милиция приедет - разберется.

– Что ты, что ты, умный человек! Я пострадал - и меня же под арест... Ты разберись сам...

– Шагай, шагай!
– Борлай толкнул Сапога и повел его в сельсовет.

Не унимаясь, Тыдыков слащаво спросил:

– У тебя, Борлаюшко, наверно, большое несчастье посетило семейный очаг? Собака воет.

– Замолчи!
– сурово прикрикнул Токушев.
– Тебе нет дела до моей собаки.

В сельсовете он сдал Сапога караульным и вернулся в свой аил... Он отодвинул тело Карамчи от костра, уложил поудобнее, сорвал занавеску, что висела возле кровати, и прикрыл ею покойную.

Покашливая, опираясь на палку и с трудом передвигая ноги, к аилу приближался старый Токуш. Сарый, встретив его, лизнул в подбородок.

Старик прошел за очаг, приподнял покрывало, посмотрел на лицо Карамчи и заплакал.

– Смерть ошиблась, - прошептал он, садясь к костру.
– Очередь умирать была моя.

– Эту смерть на меня направляли, - чуть слышно промолвил Борлай.

– Она вернется. Видишь, у покойницы глаза открытые. Тебе надо откочевать отсюда.

Сын промолчал. Ему хотелось, чтобы отец ушел. Хотелось всю ночь одному сидеть возле Карамчи и мысленно разговаривать с ней.

– Уходи скорее, - настаивал отец.
– И Чечек уноси. А я останусь. Я не боюсь, что смерть придет за мной.

Но Борлай решительно потребовал оставить его одного.

Сгорбившись, старик вышел из аила.

Борлай добавил дров в костер, приподнял занавеску. Долго смотрел на жену, прощаясь с ней. По лицу его текли слезы. Потом он склонился над ямой, где спала Чечек. Осторожно взял дочку на руки и повернулся к выходу.

Просыпаясь, девочка позвала мать. Отец попытался успокоить ее:

– Не надо кричать, Чечек.

– Мама где?.. Мама!

Они уже были за порогом аила.

– Мама захворала.

– Неси меня к маме.

Прижимая к себе дочку, Борлай шагал к избушке Миликея Никандровича. По пятам, низко опустив голову, шел Сарый.

7

Вернувшись из погони, Охлупнев рассказал Борлаю, что они никого не нашли, что у Сапога в самом деле был разбросан заплот и, говорят, исчез конь.

– Сомненье берет, а похоже на правду, - говорил Миликей Никандрович. Может, и верно, его богатством хотели поживиться.

В сельсовете Сапог приставал к милиционеру:

– Я боюсь домой ехать... Оградите мою жизнь от покушений.

– Перестань!
– прикрикнул милиционер.
– Приедем, все на месте осмотрим.

Борлай, сидя у Миликея Никандровича, молчал. Он не расставался с дочерью.

Девочка плакала. Отец обнял ее и, похлопывая рукой по спине, сказал:

– Не плачь, маленькая. Мама скоро придет.

Чечек посмотрела на него широко открытыми мокрыми глазами:

– Она не придет.

Отец еще крепче прижал ребенка к груди. Он мысленно был еще в своем аиле.

"Карамчи! Какой доброй, заботливой женой была она! По одному взгляду понимала мужа, в горькие минуты спешила утешить".

Борлай обвинял себя в том, что мало жалел ее, иногда зря покрикивал, даже обижал незаслуженно...

– Выпей чайку, Борлаюшка, - предложил Миликей Никандрович, - может, тоску от сердца отобьет. Дружно вы, знать, жили... После похорон возьми земли с ее могилы и потри против сердца, чтобы тоска не задавила.

Вдовец посадил дочь на лавку, а сам пошел к двери. Охлупнев встал на порог:

– Не выпущу... Посиди спокойно. Помолчи.

Видя, что спорить бесполезно, Борлай махнул рукой и остался в комнате.