Чтение онлайн

Они пожелали друг другу спокойной ночи. Мораг, провожая мать наверх, отчаянно, подумала: «А если ей рассказать все? Она поймет, она добрая, она мне поможет…, Отправиться на озера…, В ноябре должен ребенок родиться. Мама и папа потом сделают вид, что сироту взяли. Но это папе надо говорить…, Нет, нет, никогда, слишком стыдно, я не смогу…»

Мораг, войдя в свою спальню, остановилась у окна. Залив был как на ладони. «Здесь они чай дяди Питера в гавань бросали, — невольно хихикнула женщина. «И папа там был, он в дядю Дэниела стрелял. А мама тогда дядю Дэниела из воды вытащила. Вот как все повернулось». Она заметила внизу, на газоне, какой-то блеск. Выйдя на балкон, Мораг строго сказала: «Тони! Ночь на дворе, тебе спать пора».

— Мама обычно в это время еще в редакции, — рассмеялась девушка. Она сидела, скрестив ноги. Тони была в холщовых штанах и моряцкой блузе, белокурые косы спускались на стройную спину. Рядом, на треноге, стоял бронзовый, походный телескоп. Тони записывала что-то в тетрадь.

— И что ты там наблюдаешь? — поинтересовалась Мораг. «Звезд не видно, белая ночь».

— Венеру, тетя, — рассеянно ответила девушка. Мораг, махнув рукой, зевнув, закрыла дверь.

— Иоганн Шретер и русский ученый Михаил Ломоносов, — писала Тони, — обнаружили на Венере атмосферу, что заставляет нас задуматься о сходстве этой планеты и нашей собственной. Кислород, который является основой существования жизни на Земле….

— Здравствуйте, — раздался сверху веселый голос.

Тони подняла голову и покраснела — он был высокий, широкоплечий, в матросской куртке и грубых сапогах. Каштановые кудри шевелил ветер. На загорелых щеках девушка увидела россыпь веснушек.

Тони поднялась и протянула ему руку: «Вы, наверное, капитан Кроу, младший. Мне тетя Мораг о вас говорила. Я ваша кузина, только дальняя, Антония Вулф. Дочь дяди Дэниела. Мы с вами никогда не виделись».

Она была тонкая, как мальчишка, с белокурыми, светящимися волосами, и темными, большими глазами. Тони вдохнула запах соли и смолы. Элайджа неожиданно робко спросил: «Это ваш телескоп?».

— Мама подарила, — кивнула Тони. «Меня интересует астрономия, — она стала загибать пальцы, — еще химия, физика, инженерное дело…, Мама сейчас в Нью-Йорке, она пишет статью о корабле, который двигается силой пара».

— Я бы хотел, — рассмеялся Элайджа, — хотел бы быть капитаном, на таком. Расскажите мне, — он все глядел на нее. Тони, смутившись, проговорила: «Я сейчас пишу заметки, о Венере. Там есть атмосфера, это уже доказано. Хотите послушать? — она села на мраморные ступени.

— Очень, — он кивнул и опустился рядом.

— Как доказал великий французский химик, Антуан Лавуазье, — начала читать Тони, — атмосфера Земли состоит из кислорода и водорода. Таким образом, мы можем задать себе вопрос — в какой пропорции должны быть смешаны эти газы для того, чтобы поддерживать жизнь на иных планетах….

Элайджа, сняв с себя куртку, набросив ей на плечи, все смотрел на серьезное, тонкое, сосредоточенное лицо девушки.

На пристани было людно. Элайджа, указав на корабль, что стоял со свернутыми парусами, гордо улыбнулся: «Видите, мисс Вулф, пятимачтовый. Я никогда еще на таком большом не ходил».

Он называл ее «мисс Вулф». Антония, несколько раз, краснея, поправляла его: «Просто Тони, капитан Кроу». Он тоже краснел и опускал лазоревые глаза. Он играл с мальчиками, катал их на боте. Как-то раз, сидя рядом с Тони на белом песке, Элайджа тихо спросил: «Мисс Вулф, а ваш отец — он по делам уехал?»

— Нет, — отозвалась Антония, — он здесь, в Бостоне. В гостинице живет, Freeman’s Arms. У папы там, — она замялась, — еще одна семья. У нас есть брат, единокровный, Натаниэль. Только мы его не видели никогда. Он мой ровесник, тоже тринадцать лет».

Элайджа помолчал. Мальчики визжали, брызгаясь водой.

— Это как? — наконец, спросил он и спохватился: «Мисс Вулф, простите, я не хотел…»

— Ничего, — Тони пожала острыми плечами. «Мои родители разъехались. Мама в Нью-Йорке, у нее газета, а у папы — Государственный Департамент, он в Вашингтоне живет. А ваши родители, — она взглянула на юношу, — всегда вместе?»

Элайджа и не помнил того времени, когда они не были вместе. Они с отцом уходили в плавание, мать стояла на причале, помахивая им рукой. Когда они возвращались, мать тоже — была на берегу, улыбающаяся. Дома пахло свежим хлебом и горячим кофе. Они садились за стол, и рассказывали матери и Деборе о новых отмелях, об осенних штормах, об островах и реках, что они видели в рейсе.

— Всегда, — улыбнулся Элайджа. «Папа только с мамой куда-то ездит, а она — с ним. Они друг друга очень любят, и я, — он помолчал, — я хочу, чтобы и у меня так было. Когда-нибудь».

Тони пересыпала песок из руки в руку, а потом спросила: «А почему вы оружия не носите? И ваш отец — тоже, я видела».

— Мы же квакеры, нам нельзя, — ответил Элайджа. «И вино нельзя пить. Мама с Деборой пьют. Мама сама вино делает, а мы, — он развел руками, — только чай с кофе. И воду, конечно».

Антония ухмыльнулась: «И на свадьбе у сестры пить не будете?»

Элайджа помотал каштановой головой. Потом прибежали мальчики, требуя еды, и больше они уже об этом не разговаривали.

— Позвольте, — Элайджа подал ей руку. Сзади раздался смешливый голос отца: «Хвастаешься, капитан Кроу?»

— Совсем немного, — поднял бровь Элайджа. «Что, «Гордость Лондона» пришли встречать?». Отец посмотрел на свой хронометр: «Вот и мама, и Дебора с Мораг. Мальчишки там вокруг них скачут. Да, она, кажется, уже на горизонте».

Капитан Кроу посмотрел на сына — тот стоял на носу своего корабля, что-то объясняя Тони. Дождавшись, пока жена подойдет к нему, взяв ее под руку, Стивен рассмеялся: «Элайджа каждый вечер за телескопом проводит, и карты озер ей показывает».

— Хорошая девочка, — ласково сказала Мирьям, взглянув на белокурые косы Тони. Она тихонько вздохнула: «Тяжело это для детей. Отец и мать вместе не живут. Мораг мне рассказывала — Дэниел их сюда каждое лето отправляет, как груз какой-то. Неприкаянные они. Дэвиду всего семь, а он уже в закрытой школе будет учиться».

— Мы его будем забирать, — вмешалась Мораг. Она стояла сзади, комкая в руках перчатки, — бледная, с блестящими, чуть запавшими глазами. Дебора увела мальчиков на корабль брата, и Мораг добавила: «На Рождество, на Пасху…Дэвид и Тед дружат, им хорошо будет вместе».

— А ты что-то плохо выглядишь, дочка, — озабоченно сказал капитан Кроу. «Уже и румянца того не осталось, что был. Ты отдыхай, сейчас Тедди приедет, — он указал на белые паруса корабля, что маневрировал у входа в гавань, — встретитесь, все легче тебе будет…»

Мораг не спала. Каждую ночь, ворочаясь в своей огромной, пустой кровати, она плакала, уткнувшись в подушку. Потом, садясь, глядя на призрачную, светлую июньскую ночь за окном, женщина шептала: «Что же мне делать, что?»

— Менева меня увезет, если я его попрошу, — поняла она, обхватив колени руками. «Можно там родить. Он позаботится о ребенке, это его племянник, или племянница. Его кровь. Менева никогда не бросит маленького, я уверена. Но как? Нельзя же пропасть, без следа, Тедди будет меня искать. А если оставить записку — тем более, будет. И папа с мамой тоже».